Реферат: Современная философия: сущность искусства
Доклад
Современная философия: сущность искусства
Врядли можно сказать, что в России сейчас существует какая-то своя эстетическаятеория. Большинство художников, музыкантов, писателей занимаются своим делом ине задумываются о сущности и философии искусства. Пустоту занимают либоакадемичные теории, либо манифесты радикальных объединений художников, либонеопределенные фразы о божественности искусства.
Но,несмотря на разрозненность взглядов и отсутствие основных направлений в теорииискусства, можно назвать трех авторов, которые намечают своими работаминекоторый водораздел между различными мнениями на данный вопрос. Это БорисГройс, Михаил Лифшиц и Андрей Швец. Никто из них не является лидером длябольшого числа последователей, их работы известны не очень большому количествучитателей, однако их взгляды могут служить своего рода вешками для того, чтобылучше ориентироваться в современной российской теории искусства. Темпримечательней тот факт, что Гройс в настоящее время проживает в Германии, Швецв Белоруссии, а Лившиц скончался в 1983 году.
БорисГройс представляет крайнюю точку зрения, утверждая в работе «Апологияхудожественного рынка» следующее: «Следовательно, если в искусстве иесть какая-то эмансипаторная сила, то этой силой является только коммерческийхудожественный рынок». То есть так же как стоимость ничем не подтвержденнойакции или другой ценной бумаги целиком зависит от мнения и ожиданий участниковфондового рынка, так и ценность произведения искусства полностью определяетсямнением коллекционеров, критиков, общества. По Гройсу, искусство не имеетсамостоятельного критерия ценности.
Однаконе стоит считать, что мнение этого автора вызвано поверхностным знаниемпредмета. Скорее наоборот, Борис Гройс не видит какого-либо единого критерия, прекраснозная историю искусства и артрынка. Ценными с точки зрения искусства, в разноевремя, считались произведения, в которых не было ничего красивого,гармоничного, эмоционального, в других не было никакой идеи или политическойпозиции, третьи были нереалистичны, в четвертых не было исполнительскогомастерства и т.д… Наблюдая это, было вполне логично предположить, что ничто изперечисленного не является критерием искусства, и сделать вывод, что такогокритерия нет вообще.
Отсутствиекритериев привело к доминированию в художественной среде эпатажности иоригинальности, как к единственному способу выделиться из общей массы. Нобесконечно долго это не могло продолжаться и сейчас уже трудно чем-либо удивитьискушенного зрителя. Стала очевидной бесплодность экспериментов ради самогоэкспериментирования. И снова стал актуальным вопрос о критериях в искусстве.Понимание того, что хулиганство и чудачество сами по себе очень далеки отискусства, породило отрицание новых форм вообще. Маятник качнулся в другуюсторону и ряд творческих личностей, уставших от поп-арта, обратились к тому,что в советское время противостояло экспериментированию, и вообще всему новому,в искусстве. Одним из самых ярких личностей возглавлявших эту борьбу являлся МихаилЛифшиц.
«Ониизображают то, что видит, и так, как видит (вопреки всяким измышлениям)нормальный человеческий глаз, они забыли болезненный страх перед мнимойотсталостью, стараясь вернуть живопись к твердому рисунку, контрастам света итени, лепящим форму, прямой перспективе и общим границам окраски различныхпредметов видимого мира, так называемому локальному цвету. Одним словом, ихсистема изображения рассчитана на живое общение с широким демократическимзрителем, которого отталкивают всякого рода «агрессии» и«провокации» против естественного восприятия жизни.»
Этимисловами Лифшиц одобряет молодых советских художников и выказывает свое отношениек искусству. Но в них чувствуется и острая полемика с современными емутечениями в живописи. Все чего нет в природе Лифшиц не воспринимает и вискусстве. Однако множество вполне реалистичных и приятных глазу картин немогут считаться произведениями искусства и это возвращает нас к вопросу окритерии.
АндрейШвец согласен с Гройсом в том, что ничто из того, что принято считать сегоднякритерием искусства таковым не является. Но и согласен с Лифшицем в том, чтоажиотаж вокруг эпатажного и шокирующего искусства ничего общего с искусством неимеет. Он предлагает свой критерий. В работе «Рассуждения о большом «И»» онпишет, что фотография одного и того же объекта может быть искусством, а может ине быть им, в зависимости от ракурса или кадрирования. Почему небольшоеизменение в кадрировании может уничтожить искусство в изображении? Почемумузыка считается искусством, хотя таких сочетаний звуков нет в природе, ипочему едва заметное изменение в игре музыканта может убить искусство, дажеесли игра останется безупречно правильной? Швец утверждает, что сущностьискусства заключена в некоторых едва уловимых соотношениях между элементамипроизведений искусства. И чем больше таких соотношений, тем ценнее данноепроизведение. При этом не имеет значения, в каком стиле оно выполнено и чтоизображает. Это может быть и реализм, и абстракционизм, созданное человеком инерукотворное.
Ощущениеэтих соотношений едва различимо и легко заглушается более сильными чувствами,эмоциями, мыслями. Поэтому не каждому человеку легко их разглядеть и ощутить.Швец пишет об иррациональности этих ощущений, в чем радикально расходится сЛифшицом, для которого иррациональность – ругательное слово.
Такимобразом, три упомянутых выше автора высказывают диаметрально противоположныемнения по поводу сущности искусства. Однако это не значит, что необходимовыбрать какое-нибудь одно, отбросив остальные. Феномен искусства достаточноширок. В нем есть место и красоте, и чувствам, и экономике, рациональному и иррациональному.