Реферат: Бердяев. Смысл творчества
Книгазаключает в себе итог предыдущих исканий Бердяева и открывает перспективуразворачивания уже самостоятельной и оригинальной его философии. Онасоздавалась в ситуации конфликта с официальной православной церковью. В это жевремя Бердяев вступает в острую полемику и с представителями православногомодернизма – группой Д.С. Мережковского, ориентированной на идеал«религиозной общественности», и «софиологами» С.Н.Булгаковым и П.А. Флоренским. Неординарность книги была сразу осознана врелигиозно-философских кругах России. Особенно активно реагировал на неё В.В.розанов. Он констатировал, что по отношению ко всем предыдущим сочинениямБердяева «новая книга является „общим сводом“ над отдельными флигелями,постройками и чуланчиками».
Предисловие.
НиколайАлександрович Бердяев родился 6/19 марта 1874 г. в Киеве. Его предки поотцовской линии принадлежали к высшей военной аристократии. Мать – из родакнязей Кудашевых (по отцу) и графов Шуазель-Гуффье (по матери). В 1884 г. онпоступил в киевский кадетский корпус. Однако обстановка военного учебногозаведения оказалась для него совершенно чуждой, и Бердяев поступает наестественный факультет Университета Святого Владимира. Участие в студенческомдвижении заканчивается для Бердяева арестом в 1898 г., месячным тюремнымзаключением, судом и ссылкой в Вологду (1901-1902 гг.). К этому времени Бердяевуже был известен как «критический марксист», автор статьи «А.Ф.Ланге и критическая философия в их отношении к социализму», которую К.Каутский опубликовал в органе германской социал-демократической партии«Новое время». Вскоре этот философский дебют Бердяева был дополненпоявлением его первой книги – «Субъективизм и индивидуализм в общественнойфилософии. Критический этюд о Н.К. Михайловском» (СПб., 1901). Итогомтворческих поисков следующего периода становится «Философия свободы»(1911). Зимой 1912-1913 гг. Бердяев вместе с женой Л.Ю. Трушевой едет в Италиюи привозит оттуда замысел и первые страницы новой книги, законченной к февралю1914 г. Это был опубликованный в 1916 г. «Смысл творчества», вкотором, отмечал Бердяев, его «религиозная философия» впервые былавполне осознана и выражена. Удалось это потому, что принцип построенияфилософии посредством выявления глубин личностного опыта был однозначно осознаним как единственный путь к вселенскому, «космическому» универсализму.
Ктрадициям русской философии он подключает средневековую мистику Каббалы,Мейстера Экхарта, Якоба Беме, христианскую антропологию Фр. Баадера, нигилизмФр. Ницше, современный оккультизм (в частности антропософию Р. Штейнера).
Казалосьбы, такое расширение границ философского синтеза должно было создать дляБердяева лишь дополнительные трудности. Но он вполне сознательно шёл на это,ибо обладал уже ключом к гармонизации того значительно философско-религиозногои историко-культурного материала, который лёг в основание «Смыслатворчества». Таким ключом является принцип «антроподицеи» –оправдание человека в творчестве и через творчество. Это был решительный отказот традиционализма, отказ от «теодицеи» как главной задачихристианского сознания, отказ признать завершённость творения и откровения.Человек поставлен в центр бытия – так определяется общий контур его новойметафизики как концепции «моноплюрализма». Центральным стержнем«Смысла творчества» становится идея творчества как откровениячеловека, как совместно с Богом продолжающегося творения.
Бердяевмного пишет, стремясь максимально прояснить и адекватно выразить то ядро своейрелигиозно-философской концепции, которое воплотилось в «Смыслетворчества».
Значениефилософии Бердяева подчёркивают многие современные историки философии.Характерна оценка Фридриха Коплстона: «Он был очень русским, русскимаристократом, но его восстание против любых форм тоталитаризма, неустаннаязащита свободы, отстаивание первичности духовных ценностей, антропоцентрическийподход к проблемам, персонализм, искания смысла жизни и истории вызывалиповсеместный интерес, как об этом свидетельствует обилие переводов его работ.Дело не в том, становились ли поклонники Бердяева его последователями… Однакодостаточно много нерусских обнаружили, что его книги открыли перед ними новыегоризонты мысли».
Введение.
Духчеловеческий – в плену. Плен этот я называю «миром», мировойданностью, необходимостью. «Мир сей» не есть космос, он естьнекосмическое состояние разобщённости и вражды, атомизация и распад живых монадкосмической иерархии. И истинный путь есть путь духовного освобождения от«мира», освобождения духа человеческого их плена у необходимости.Истинный путь не есть движение вправо или влево по плоскости «мира»,но движение вверх или вглубь по линии внемирной, движение в духе, а не в«мире». Свобода от реакций на мир и от оппортунистических приспособленийк «миру» есть великое завоевание духа. Это путь высших духовныхсозерцаний, духовной собственности и сосредоточенности. Космос есть истинносущее, подлинное бытие, но «мир» – призрачен, прозрачна мироваяданность и мировая необходимость. Этот призрачный «мир» есть порождениенашего греха.
Свобода– любовь. Рабство – вражда. Выход из рабства в свободу, из вражды«мира» в космическую любовь есть путь победы над грехом, над низшейприродой.
Толькоосвобождение человека от себя приводит человека в себя. —//— Свобода от«мира» есть соединение с подлинным миром – космосом. Выход из себяесть обретение себя, своего ядра. И мы можем и должны почувствовать себянастоящими людьми, с ядром личности, с существенной, а не призрачнойрелигиозной волей.
«Мир»для моего сознания призрачен, неподлинен. Но «мир» для моего сознанияне космичен, это некосмическое, акосмическое состояние духа. Космическийподлинный мир – это преодоление «мира», свобода от «мира»,победа над «миром».
Глава I: Философия как творческий акт.
Мечтановой философии – стать научной или наукообразной. Никто из официальныхфилософов не сомневается серьёзно в верности и законченности этого стремленияво что бы то ни стало превратить философию в научную дисциплину. —//— Философиявечно завидует науке. Наука – предмет вечного вожделения философов. Философы несмеют быть самими собою, они хотят во всём походить на учёных, во всёмподражать учёным. Философы верят в науку больше, чем в философию, сомневаются всебе и в своём деле и сомнения эти возводят в принцип. Философы верят впознание лишь потому, что существует факт науки: по аналогии с наукой готовыверить они и в философское познание.
Философияни в каком смысле не есть наука и ни в каком смысле не должна быть научной.Почти непонятно, почему философия возжелала походить на науку, стать научной.Не должны быть научны искусство, мораль, религия. Почему философия должна бытьнаучна? Казалось бы, так ясно, что ничто на свете не должно быть научно, кромесамой науки. Научность есть исключительное свойство науки и критерий только длянауки. Казалось бы, так ясно, что философия должна быть философской,исключительно философской, а не научной, подобно тому как мораль должна бытьморальной, религия – религиозной, искусство – художественным. Философия –первороднее, исконнее науки, она ближе к Софии; она была уже, когда науки ещёне было, она из себя выделила науку. А кончилось ожиданием, что наука выделитиз себя философию.
Дляподдержания жизни в этом мире философия никогда не была необходима, подобнонауке – она необходима для выхода за пределы данного мира. Наука оставляетчеловека в бессмыслице данного мира необходимости, но даёт орудие охраны в этомбессмысленном мире. Философия всегда стремится постигнуть смысл мира, всегдапротивится бессмыслице мировой необходимости.
Искусствофилософии обязательнее и твёрже науки, первее науки, но оно предполагает высшеенапряжение духа и высшую форму общения. Тайна о человеке – исходная проблемафилософии творчества.
Глава II: Человек. Микрокосм и макрокосм.
Философыпостоянно возвращались к тому сознанию, что разгадать тайну о человеке и значитразгадать тайну бытия. Познай самого себя и через это познаешь мир. Все попыткивнешнего познания мира, без погружения в глубь человека, давали лишь знаниеповерхности вещей. Если идти от человека вовне, то никогда нельзя дойти досмысла вещей, ибо разгадка смысла скрыта в самом человеке.
Актисключительного самосознания человеком своего значения предшествует всякомуфилософскому познанию. Это исключительное самосознание человека не может бытьодной из истин философского познания мира, оно как абсолютное a prioriпредшествует всякому философскому познанию мира, которое через это самосознаниеи делается возможным. Если человек будет себя одной из внешних, объективныхвещей мира, то он не может быть активным познающим субъектом, для негоневозможна философия. Антропология или, точнее, антропологическое сознаниепредшествует не только онтологии и космологии, но и гносеологии, и самойфилософии познания, предшествует всякой философии, всякому познанию. Самосознание человека как центра мира, в себе таящего разгадку мира ивозвышающегося над всеми вещами мира, есть предпосылка всякой философии, безкоторой нельзя дерзать философствовать.
Познаниечеловека покоится на предположении, что человек – космичен по своей природе,что он – центр бытия. Человек как замкнутое индивидуальное существо не имел быпутей к познанию вселенной.
Человек– малая вселенная, микрокосм – вот основная истина познания человека и основнаяистина, предполагаемая самой возможностью познания. Вселенная может входить вчеловека, им ассимилироваться, им познаваться и постигаться потому только, чтов человеке есть весь состав вселенной, все её силы и качества, что человек – недробная часть вселенной, а цельная маленькая вселенная.
Человекпознавательно проникает в смысл вселенной как в большого человека, как вмакроантропос. Вселенная входит в человека, поддаётся его творческому усилиюкак малой вселенной, как микрокосму. Человек и космос меряются своими силамикак равные. Познание есть борьба равных по силе, а не борьба карлика ивеликана. И повторяю: это исключительное самосознание человека не есть одна изистин, добытых в результате философствования, это – истина, предваряющая всякийтворческий акт философского познания. Эта предпосылка и предположение всякойфилософии часто бывают бессознательными, а должны стать сознательными. Человекпотому лишь силён познавать мир, что он не только в мире как одна из частеймира, но и вне мира и над миром, превышая все вещи мира как бытие, равнокачественноемиру.
Человек– точка пересечения двух миров. Об этом свидетельствует двойственностьчеловеческого самосознания, проходящая через всю его историю. Человек сознаётсебя принадлежащим к двум мирам, природа его двоится, и в сознании егопобеждает то одна природа, то другая. И человек с равной силой обосновываетсамые противоположные самосознания, одинаково оправдывает их фактами своейприроды. Человек сознаёт своё величие и мощь и своё ничтожество и слабость,свою царственную свободу и свою рабскую зависимость, сознаёт себя образом иподобием Божьим и каплей в море природной необходимости. Почти с равным правомможно говорить о божественном происхождении человека и о его происхождении отнизших форм органической жизни природы. Почти с равной силой аргументациизащищают философы первородную свободу человека и совершенный детерминизм,вводящий человека в роковую цепь природной необходимости. Человек – одно изявлений этого мира, одна из вещей в природном круговороте вещей; и человеквыходит из этого мира как образ и подобие абсолютного бытия и превышает всевещи порядка природы. Странное существо – двоящееся и двусмысленное, имеющееоблик царственный и облик рабий, существо свободное и закованное, сильное ислабое, соединившее в одном бытии величие с ничтожеством, вечное с тленным.
Глава V: Творчество и бытие.
Творчествоне есть переход мощи творящего в иное состояние и тем ослабление прежнегосостояния – творчество есть создание новой мощи из небывшей, до того не сущей.И всякий творческий акт по существу своему есть творчество из ничего, т.е.создание новой силы, а не изменение и перераспределение старой. Во всякомтворческом акте есть абсолютная прибыль, прирост. Тварность бытия,совершающийся в нём прирост, достигнутая прибыль без всякой убыли – говорят о творящеми творчестве. О творящем и творчестве говорит тварность бытия в двояком смысле:есть Творец, сотворивший тварное бытие, и возможно творчество в самом тварномбытии. Мир сотворён не только тварным, но и творческим.
Творчествов мире возможно потому лишь, что мир творим, т.е. тварен. Мир, не сотворённый,не знавший творческого акта прибыли и прироста бытийственной мощи, не знал быничего о творчестве и не был бы способен к творчеству.
Проникновениев тварность бытия приводит к осознанию противоположности между творчеством иэманацией. Если мир творится Богом, то есть творческий акт и творчествооправдано. Если мир лишь эманирует из Бога, то творческого акта нет итворчество не оправдано.
Вподлинном творчестве ничто не убывает, а всё лишь прибывает, подобно тому как вБожьем творчестве мира не убывает Божественная мощь от своего перехода в мир, априбывает мощь новая, не бывшая.
Творческийакт предполагает моноплюрализм, т.е. допущение множества свободных исамостоятельных существ наряду с Существом Божьим. Вопрос совсем не в том, чтомир и человек внебожественны, а в том, что каждое лицо, каждое существо имеетбытие свободное и самостоятельное.
Глава VI: Творчество и свобода. Индивидуализм иуниверсализм.
Творчествонеотрывно от свободы. Лишь свободный творит. Из необходимости рождается лишьэволюция; творчество рождается лишь из свободы. Когда мы говорим на нашемнесовершенном человеческом языке о творчестве из ничего, то мы говорим отворчестве из свободы.
Творчество– необъяснимо. Творчество – тайна. Тайна творчества есть тайна свободы. Тайнасвободы – бездонна и неизъяснима, она – бездна. Так же бездонна и неизъясниматайна творчества.
Втворческой свободе есть неизъяснимая и таинственная мощь созидать из ничего,недетерминированно, прибавляя энергию к мировому круговороту энергии.
Творчествоесть то, что идёт изнутри, из бездонной и неизъяснимой глубины, а не извне, неиз мировой необходимости. Само желание сделать понятным творческий акт, найтидля него основание есть уже непонимание его. Понять творческий акт и значитпризнать его неизъяснимость и безосновность. Желание рационализироватьтворчество связано с желанием рационализировать свободу.
Глава VII: Творчество и аскетизм. Гениальность исвятость.
Вовсякой подлинной творческой гениальности накоплялась святость творческой эпохи,святость иная, более жертвенная, чем святость аскетическая и каноническая.Гениальность и есть иная святость, но она может быть религиозно осознана иканонизирована лишь в откровении творчества. Гениальность – святость дерзновения,а не святость послушания.
Творческийпуть гения требует жертвы, не меньшей жертвы, чем жертвенность пути святости.На пути творческой гениальности так же нужно отречься от «мира»,победить «мир», как и на пути святости. Но путь творческой гениальноститребует ещё одной жертвы – жертвы безопасным положением, жертвы обеспеченнымспасением.
Гениальностьнепонятна «миру», не относима ни к каким «мирским»дифференциациям человеческой деятельности. Гениальность не можетобъективироваться в творчестве дифференцированной культуры, она не относится ник какой специфической форме культуры, не производит никаких специфическихценностей культуры. В гениальности нет ничего специального, она всегда естьуниверсальное восприятие вещей, универсальный порыв к иному бытию.
Гениальныйхудожник соединяет в себе гениальную натуру с художественным талантом. Природаталанта не органическая, не онтологическая, а функциональная. Природа талантане универсальная. В таланте нет жертвенности и обречённости. Талант можетсоздавать более совершенные объективные ценности, чем гениальность.
Глава XII: Творчество и общественность.
Всеосновные элементы общественности, несмотря на претерпеваемую ими в историиэволюцию, – ветхи. Всякое государство, право, хозяйство – ветхо по существу,принадлежит к царству закона, послушно необходимости, религиозно пребывает всёещё в Ветхом Завете и язычестве. Хозяйственно-государственно-правоваяобщественность, консервативная, либеральная или революционная, феодальная,буржуазная или социалистическая, – всегда общественность по необходимости, а непо свободе, всегда – приспособление, а не творчество, всегда – ветхаяобщественность.
Глава XIII: Творчество и мистика. Оккультизм и магия.
Вмистике во все времена раскрывался мир внутреннего человека и противостоял миручеловека внешнего.
Впреобладающей форме теософического и оккультического сознания есть всё та жеопасность отрицания творчества. Задача жизни как бы сводится к усвоению древнеймудрости. Задача жизни не столько творческая, сколько педагогическая.
Магияприобретёт характер творчески активный и расколдует природу, выведет изоцепенения. И мистика, которая есть богообщение, а не природообщение, котораядуховна, а не душевно-телесна, в творческую мировую эпоху может быть лишьтворчески активной. Мистический путь к Богу претворится в путь к спасению, кмножественному бытию, к человеку. Пассивная нечеловечность старой мистики истарой магии должна быть преодолена, к ней нет возврата. Творчество в мистике итворчество в магии стяжается лишь жертвой безопасностью в этом мире, вплоть досогласия пройти через богооставленность.
ГлаваXIV: Три эпохи. Творчество и культура. Творчество и церковь. Творчество ихристианское возрождение.
Существуетдвоякая трагедия творчества, двусторонне раскрывающая ту истину, что в мире небыло ещё религиозной эпохи творчества. Творчество антагонистично, с однойстороны, совершенству человека, с другой – совершенству культуры.
Культурапо глубочайшей своей сущности и по религиозному своему смыслу есть великаянеудача. Философия и наука есть неудача в творческом познании истины; искусствои литература – неудача в творчестве красоты; семья и половая жизнь – неудача втворчестве любви; мораль и право – неудача в творчестве человеческих отношений;хозяйство и техника – неудача в творческой власти человека над природой.Культура во всех её проявлениях есть неудача творчества, есть невозможностьдостигнуть творческого преображения бытия.
Впоследней, тайной своей сущности творчество, конечно, церковно. В религиозномтворчестве творится мировое богочеловеческое тело. Само прохождение черезбогооставленность и богоотступничество, через расщепление есть путьбожественной жизни.
Втретью эпоху, эпоху религиозного творчества, должны выявиться все концы ипределы человеческой жизни и культуры. Творчество этой эпохи по существунаправлено на последнее, а не на предпоследнее, все её достижения должны ужебыть не символическими, а реалистическими, не культурными только, абытийственными.
Список литературы
Дляподготовки данной работы были использованы материалы с сайта www.refz.ru/