Реферат: Философия Техники

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

УФИМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НЕФТЯНОЙ

ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

Кафедра философии

по философии

ФИЛОСОФИЯ ТЕХНИКИ

Выполнил:                                       ПономаревП.С.

асп.каф. ТНГ

Проверил:                               Орешников И.М.

проф., д.ф.н.

УФА 2004

Содержание

Введение

1.  Техника

2.  Рациональность и наука

3.  Научно-техническоеразвитие

4.  Философия техники

Литература

Знаменитый афоризм Ф. Бэкона:«Знание – сила» сегодня актуален как никогда. Тем более, если в обозримомбудущем человечество будет жить в условиях так называемого информационногообщества, где главным фактором общественного развития станет производство ииспользование знания, научно-технической и другой информации. Возрастание ролизнания (а в ещё большей мере – методов её получения) в жизни общества неизбежнодолжно сопровождаться усилением знания наук, специально анализирующих знание,познание и методы исследования.

Сейчас «философия техники», «философиянауки» сформировались как относительно самостоятельные области теоретическогопоиска, не менее значимые, чем традиционные онтология и гносеология.

Тенденции развития человечествапоследних десятилетий в основном связаны исключительно с развитием техники,механизмов и т.п. в масштабах, до селе невиданных. Это связано с небывалымнаучно-техническим прогрессом, охватывающим все области жизни и деятельностичеловека.

Еслипопробовать охарактеризовать вышеописанное одним словом (что автору в открытойформе приходится делать впервые), этим словом будет техногенолиз. Техногенолиз,в отличие от техницизма, заключается в чрезмерном, избыточном внедрении техникиво все проявления жизнедеятельности человека.

Однакотехника призвана помогать человеку. Только лишь по сей день происходят аварии региональногомасштаба, климатические, экологические изменения планетарного масштаба и многиедругие негативные явления. Однако это лишь одно форма проявления влияниятехногенолиза на человека, — та, которую можно увидеть, зарегистрировать,ощутить. На мой взгляд, существует  и другая — невидимая, непрямая  формавлияния техногенолиза; а как известно, самый страшный враг – это невидимый. Рассмотрению именно этой второй формы влияния посвящена представленная нижеработа «Философия и наука».

Посколькуне существует общепринятых определений терминов «наука» и «философия», то, помнению автора, необходимо подробно остановится на их рассмотрении, так как дляанализа взаимодействия «философии и науки» необходимо четко представлять какоеместо в жизни человека они занимают. Также следует отметить, что отношениечеловека и к науке и к философии исторически менялось, следовательно, менялисьроль, функции и сущность философии и науки, что также получило свое отражение вреферате.

Таким образом, цельюданной работы является представление своего видения влияния техногенолиза начеловека; исследование понятий Философия и Наука, иллюстрация их значения изначимость в жизни человека.

Экономисты исоциологи именуют наше столетие веком научно-технической или второй промышленнойреволюции. Физики — веком атома и космоса. Химики — веком синтетики.Кибернетики и техники — веком автоматики.

Когда-тоалхимики тщетно пытались найти философский камень, а социальные пророки ипредсказатели на протяжении целых веков были заняты поисками надежного ключа кпредсказаниям будущего.

Ныне для многихисследователей в области общественных наук, представителей многих философскихтечений становится ясно, что таким ключом является анализ экономики и техники.Тот, кто хочет знать, какие принципиальные изменения произойдут в жизничеловеческого общества в ближайшие годы, десятилетия, пытается понять тенденцииэкономического и научно-технического прогресса, характер его социальныхпоследствий.

Атомная итермоядерная энергия, начало космической эры, автоматизация и кибернетизацияпроизводства, компьютеризация повседневной жизни — это такие достижениясовременной науки, которые говорят об оправданности ее претензий оказыватьогромное и все возрастающее влияние на все сферы общественной жизни. Если раньшеобласть техники ограничивалась сферой производства материальных благ, то нынеона пронизывает всю ткань общественной жизни.

Техника,основанная на современной науке, революционизировала транспорт, она властновторглась в нашу культуру, быт, отдых.

Ныне нет такойкрупной народнохозяйственной проблемы, решение которой не было бы так или иначесвязано с тенденциями развития научно-технической революции. Но этого мало. Онаоказывает все более заметное влияние на политику, идеологию, искусство,религию, на мировоззрение человека.

Произошелрезкий, качественный скачек в развитии науки и техники, который заставляетпо-новому осмыслить как весь предшествующий ход научно-технического прогресса,так и возможные перспективы в будущем. Кибернетика и бионика разрабатываюттакие принципы техники будущего (безмашинная техника, например, или устройство,представляющее собой симбиоз живого организма с техникой), которые неукладываются в привычные представления. Революция в технике сопровождается иобуславливается революцией в науке, в инженерно-техническом мышлении. Техникаоказывает влияние на общественные отношения, на идеологию, нравственныеотношения, ставит новые проблемы перед обществом.

Проанализироватьэти, а также другие проблемы взаимного развития отношений между человеком исоздаваемой им техникой в трудах философов современности и классиков являетсяцелью представленного реферата

1.   Техника

Современнаяцивилизация, взятая всепланетно, глобаль­но, рассматриваемая целостно вотвлечении от ее внутренне­го многообразия, может получить различныехарактеристи­ки. Наиболее распространено ее обозначение как техногенного типаиндустриальной цивилизации. Это определение достаточно приемлемо, посколькумногие другие или слиш­ком расплывчаты и беллетристичны, или частичны, не схва­тываютглубинных сущностных оснований нынешнего бы­тия рода людей.

Такое истолкованиерубежа, достигнутого человечеством на исходе XX столетия,лежит в русле социально-философского рационалистического истолкования истории.Оно, разу­меется, отлично от характеристик, используемых в различныхконфессиональных формах религии или в поисках эзотериче­ской, оккультной мысли.Эта идея (в основном разработанная западной философией) отлична и от того формационногоподхода, который был задан классическим марксизмом. Не отри­цая эвристическихвозможностей марксистских идей, их объ­яснительной силы ряда фактовисторического развития, все же следует сказать, что они оказалисьнедостаточными для уяснения мировой ситуации конца нашего века.

Поэтому правомерноиспользовать в качестве сущност­ной характеристики эпохи названные нами понятия— тех­ногенный лир индустриальная цивилизация. Наши опре­деленияпозволяют отделить современность от былых исто­рических форм (традиционной,«пасторальной» цивилизации) и от грядущих очертаний мировой жизни, ко­торыетолько-только начинают прорисовываться. Разумеет­ся, модель историческогодвижения, трактуемая таким об­разом (традиционное — индустриальное —постиндустриаль­ное, информационное — экологическое общество), не раскрывает вовсей сферичности богатства истории. Эта мо­дель может и должна быть дополнена.Однако она хорошо работает для выяснения сути и характеристик науки и тех­ники,как важнейших детерминант общественной жизни, на­ших дней.

Отметим, что названныекачественные обозначения со­стояния современного мира в их полноте применимылишь к части стран, охватывающих не более одной пятой населе­ния земного шара.Но при оценке истории нельзя рассуж­дать по принципу кораблеводителей, которыеговорят, что скорость эскадры надо определять по скорости последнего корабля. Висториософском размышлении, пожалуй, надо судить о состоянии глобальногосоциума по тому рубежу, который достигли лидеры, те, кто вышел на вершины воз­можногона настоящий момент.

Вместе с тем,определения «техногенное», «индустри­альное» производны от того или иногопонимания «науки» и «техники», «рациональности» вообще. Эти понятия сей­часзаново переосмысливаются.

Если в прошлыхстолетиях проблемы науки интересовали лишь узкий слой причастных к нейинтеллектуалов, а отно­шение к технике было сугубо прикладным, то наше время вы­двинулооба эти явления в центр общественного внимания, привлекло к ним взоры миллионовлюдей. Осмысление их значимости для истории и каждого человека стало насущейзадачей философской мысли. Сейчас «философия техники», «философия науки»сформировались как относительно само­стоятельные области теоретического поиска,не менее значи­мые, чем традиционные онтология и гносеология. Отметим тообстоятельство, что, если наука — древний объект философской рефлексии,то техника стала предме­том профессионального философского, анализасравнитель­но недавно. Первые зачатки философии техники возникли в XIXв. в Германии, Франции, в начале XX в. в России (работы Энгельмейера); Середина нашего столетияпороди­ла могучий всплеск внимания к этой проблеме. Мартин Хайдеггер, КарлЯспсрс, Томас Веблен, Олвин Тоффлер и ряд других философов (в том числе нашихсоотечественни­ков) поставили острейшие проблемы об онтологическом ста­тусе игенезисе техники, ее сущности, феноменологических характеристиках иперспективах будущего развития.

Вместе с тем еще вдревней Греции использовалось поня­тие «техне», которое обозначало мастерство,искусство, пони­маемое как умение нечто сформировать, создать из естествен­ногоматериала. Язык античной эпохи зафиксировал то обсто­ятельство, что вечнымспутником собственно человеческой жизни является наличие тех предметов и техпроцедур, кото­рые позволяют преобразовывать «природное» («физис») в«человеческое». Человек — это производящее существо, созда­ющее собственнуюпредметную среду, позволяющую реализо­вать его потребности и достигать ту илииную цель.

По-разному трактоваласьтехника в истории мысли. В марксистской традиции — как система искусственныхорга­нов общественного человека, составная часть производи­тельных силобщества, их вещный элемент. По Хайдеггеру,—это наша первооснова, корневоечеловеческое начало, способ самореализации человечества. По Эллюлю — это простосовокупность каких-либо механизмов, а более широ­ко истолкованная процедурадостижения цели.

Германские авторы Ленки Рополь выделили из литера­туры по философии техники (ФРГ — 60-70-е гг.) ряд«су­щественных элементов» техники: прикладное естествозна­ние; комплексэлементов и средств; воля к власти и подчи­нению природы; «открытие» и«упорядочение» природы; реализация идей; создание искусственной среды и т.д.

Небезынтересноистолкование техники в некоторых техно­логических построениях, связанных с еесакрализацией или, напротив, десакрализацией. Так, германский теолог Р. Дворакеще в 40-е гг.XX в. уверял, что в наши дни техника есть неуклюжаяпопытка дьявола повторить акт ее божественного происхождения.

Рассматривая технику, вузком смысле ее трактуют как совокупность предметных артефактов (т.е.искусственно со­зданных) для осуществления инженерной преобразовательно-конструктивнойдеятельности. Количество определений можно было бы умножить. Их немало. Однаковыделим в них главное: все они варьируют то фундаментальное свойствотехники, которое можно было бы назвать принципам преоб­разования. Инымисловами, техника есть то, при помощи чего человек преобразует природу, самогосебя, общество.

В конструировании,реконструировании предметной ре­альности ее культурное призвание, основнаясоциальная функция. При более конкретном видении техника представ­ляетсяорудийно, предметно или же алгоритмично — техно­логично. Чем человеквоздействует на объекты, изменяя их — это техника. И как именно онвоздействует — это тоже техника, но уже обнаруживающая себя как технология.

История техники — этообъективная предпосылка чело­веческой деятельности. Конечно, каменная индустрияпер­вобытности, ремесленное мастерство многих тысячелетий и современноевысокотехнологичное производство — разные полосы в бытии техники и ее роли вчеловеческой жизни.

Есть несколькоконцепций исторического развития тех­ники. В классическо-марксистском виденииее история вы­ражена цепочкой последовательных ступений: ручные ору­дия,ремесленно-мануфактурный период, машинная техни­ка, автоматизированные системы.Изменения в этой истории обусловлены переносом на техническое устройство техфункций, которые ранее осуществлялись самим дейст­вующим человеком.«Естественное» заменяется «искусст­венным», созданным, расширяя тем самымвозможности ос­воения человеком внешнего мира и глубин собственной жиз­недеятельности.Меняется тип связи между человеком и техническими рабочими органами.

Современный мир — это«технизированное» пространст­во и «технологизированное» время. Исчезни сегоднятехни­ка— исчезнет и человек. Мы живем и действуем не в перво­зданном миреприроды, а в «техносфере».

Привлекательны иактуальны идеи о периодизации раз­вития техники, высказанныеамериканским философом и социологом Льюисом Мамфордом. Он полагал, что точкойотсчета современной (а не древней) техники можно считать начало второготысячелетия нашей эры. Опираясь на опыт европейской истории, Л. Мамфордвыделяет три техниче­ских эпохи.

Первая «эотехническая»(1000-1750 гг.) имеет в основе технологию «воды и дерева». Вторая«палеотехническая» (от второй половины ХVIII.в. досередины XX в.) опирает­ся на комплекс «угля и железа». И,наконец, третья, «нео­техническая» (ныне длящаяся) использует комплекс«электричества и сплавов»; Как видим, в основу периодизации положениспользуемый в технике основной вид энергии и то «вещество», которое занимаетцентральное место в созда­нии технических устройств.

Впечатляющую схемуэтапов технического развитая пред­ложил отечественный исследователь Г.Ф. Сунягин.По пред­ложенной им исторической типологии этапы изменения тех­ники заданыопределенным типом труда. Древнейшая техни­ка с ее «разрушительным» характером(в рамках охоты и собирательства) отражает «присваивающий» способ отноше­ния кприроде. Земледельческая практика, утвердившаяся в ходе неолитическойреволюции, выявила моменты конструк­тивности, собственно технические черты.Однако наиболее полно качественные грани в истории техники обнаружились споявлением машинного производства. По его мнению, выра­зительную роль ввоссоздании «технизированного» воззрения на мир сыграли такие техническиеновшества позднего евро­пейского средневековья, как часы, стекло икнигопечатание.

Часы позволили выйти изприродных циклов, из органи­ческого времени. Они дали возможность человеку «сгу­стить»время, подчинить его ритмам собственной деятельно­сти, позволили осознать егонеобратимость. С тех пор время стало «богатством», а его нехватка —«бедствием». «Не хва­тает времени» — эта жалоба слышна повсюду и поныне.

Стекло привело косознанию однородности пространст­ва. Произошла его «десакрализация», снятие снего покры­вала «священности». Возникли предпосылки для утвержде­ния обычногозрительного опыта как основы видения реаль­ности, помимо символическихассоциаций.

Печатный станок изменилвсю систему коммуникации, унифицировал знаково обозначенную реальность, положилначало тому, что в нашем столетии назвали «Галактикой Гу­тенберга».

Приведенная типологияинтересна в том отношении, что она оказывает технические новшества как факты,способст­вующие масштабным изменениям в человеческой ментальности и всейсистеме общественных отношений от экономи­ки до высших идеологий. Любаяпериодизация технической истории, конечно, не исчерпывается приведенными приме­рами.«История техники» как жанр насчитывает немало на­званий и содержит в себе множествооригинальных автор­ских суждений. Пишут о естественной истории машин, вы­деляямашинную «анатомию» (строение механизмов), «генетику» (преемственностьструктуры), «физиологию» (принципы движения).

Один из крупнейшихфизиков XX в. Макс Борн прибег­нул к смелому образу, стремясьпоказать главные рубежи развития техники. По его мнению, высказанному в книге«Моя жизнь и взгляды», законно считать, что одним из ре­шающих факторов историиявляется тот вид энергии, кото­рым человечество располагает в данный момент. Вэтом све­те вся история человечества распадается на два — и только два —великих периода: первый — от Адама до наших дней, второй — с появлением атомнойэнергии, отныне и на все будущие времена. Переход от первого периода ко второмузнаменуется окончанием потребления солнечной энергии и началом использования еечисто земных источников.

Многие авторы фиксируют«самодвижение» техники с ее устремленностью от ручных орудий к полностью автома­тизированным,компьютеризированным системам. Важно подчеркнуть одно: нет человека иобщества вне «технос­феры», техника исторична, не стоит на месте, обновляет­ся.Технические инновации выступают как катализатор, бродило, импульс коренныхизменений во всей системе че­ловеческой жизни.

Отношение человека кмиру техники неоднозначно. Так, до наших дней дошли идеи недоверия,враждебности к тех­нике технофобии. В древнем Китае были старцы-мудрецы,предпочитавшие носить воду из реки в бадейке, а не поль­зоваться техническимприспособлением — колесом для водочерпания. Они мотивировали свои действия тем,что, ис­пользуя технику, попадаешь от нее в зависимость, утрачи­ваешь свободудействий. Дескать, техника, конечно* облегчает жизнь и делает ее комфортнее, ноплата за это непомерна— человеческое «я» порабощается.

История знала илуддитов, разрушителей станков, поя­вившихся в конце XVIII—начале XIXвв., и современных неолуддитов, обвиняющих бездушную машинерию наших дней,превращающую каждого в безмолвную деталь соци­ального механизма, целикомзависящую от производитель­ной и бытовой техники, не могущей жить вне и помимонее.

Мыслители разныхнаправлений не раз высказывали и продолжают высказывать опасение о возможномвыходе техники из-под контроля людей. От Аристотеля до Мохандаса КарамчандаГанди подобных опасений высказано не­мало. Еще в 30-е гг. нашего века ОсвальдШпенглер в книге «Человек и техника» утверждал, что человек, властелин мира,сам стал рабом машин. Техника вовлекает всех нас, помимо нашего желания, в свойбег, подчиняет собственно­му ритму. И в этой бешеной гонке человек, считающийсебя властелином, будет загнан насмерть. «Бунт машин» — расхожая тема всовременном масс-культе.

Когда-то в 1846 г.английская писательница Мэри Шел­ли создала образ Франкенштейна, искусственногочудища, восставшего против создавших его людей. С тех пор этотнеомифологический образ не покидает страниц печати, ки­нолент и экрановтелевизоров. Он стал нарицательным для подогрева технофобии во всех ее формах.

Механизация имоторизация проникают в нашу жизнь, де­лают подчас человека своеобразнымгибридом организма и технического устройства. Стоит, например, оценить воздейст­виесовременных транспортных систем. По данным известной книги рекордов Гиннеса, в1991 г. в мире было произведено 46 споловиной миллионов автомобилей, втом числе почти 35 миллионов легковых моделей. Это обстоятельство накладыва­етспецифический рисунок на повседневный ход жизни, пси­хологию людей. Автомобильво многих странах —показатель уровня престижности, вожделенная цель, символуспеха. Ав­томобильная промышленность и транспортная система стано­вятся однимиз основных потребителей нефтяных ресурсов, цветных ичерных металлов,занимая главенствующее поло­жение в индустриальной системе. Их интересы вомногом формируют внутреннюю и международную политики, финан­совые отношения,быт и нравы. Предполагается, что к концу нашего столетия по дорогам планетыбудет курсировать до 300 миллионов собственных автомобилей, т.е. по одному накаждые пять человек, находящихся в продуктивном возрасте.

Вторжение техники вовсе сферы человеческого бытия -от глобальных до сугубо интимных,— иной разпорождает без­удержную апологию техники, своеобразную идеологию и пси­хологиютехницизма. Трубадуры подобных идей свосторгом переносят начеловечество и личность характеристики, прису­щие машинам и механизмам. Старыйтезис материалистов XVIII в. «человек есть машина», облекается в модную элект­ронно-кибернетическую,компьютеризированную терминоло­гию. Широко пропагандируется идея отом,что человек и че­ловечество так же, как и механизмы обладают системнымсвойством, могут быть промерены техническими параметрами и представлены втехнологическихпоказателях.

К чему приводит одностороннее«технизированное» рас­смотрение, человеческих проблем, можно судить по той ре­лятивистскойконцепции отношения к телесно-природной структуре человека, которая выражена в концепции«ки6оргизации>. Согласно этой концепции, в будущем человек должен будетотказаться от своего тела. Современных людей сменят «киборги» (кибернетическиеорганизмы), где живое плюс техническое дадут какой-то новый сплав. Такоеупоение техническими перспективами, на наш взгляд, опас­но и антигуманно. Бегтела нет человека. Разумеется, вклю­чение в человеческую телесностьискусственных органов (различных протезов, кардиостимуляторов и т.д.) —вещьразумная и необходимая. Но и она не может переходить тот рубеж, за которымконкретная личность перестает быть сама собой. Телесная организация человека,вышедшая не чересчур совершенной из горнила эволюции, тем не менее не можетбыть радикально вытеснена никакими технически­ми приспособлениями. Современнаяфантастика буквально переполнена проигрыванием подобных ситуаций и показом ихразрушительности для бытия людей.

Для техницизма характерностремление любые пробле­мы (мировоззренческие, нравственные, политические, педа­гогическиеи т. п.) разрешать по образцу алгоритмов техни­ческого знания, о чемкрасноречиво свидетельствует выра­жение «это только дело техники».

Технический итехнологический фетишизм в наши дни отнюдь не редкость. Мм сильно заражена техническаяин­теллигенция, он проникает в сферу хозяйственной и поли­тической элиты.Техницизм, связанный с абсолютизацией техники, утверждает ее автономность исамодостаточность, полагает, что можно решить любые социальные коллизии, минуячеловека как активного субъекта истории, пренебре­гая характером наличныхобщественных отношений.

Техника демоиична,мир — это «мегамаипша»,- таковыисходные тезисы техницизма как образа мыслей — согла­сия с самоподчинениемтехнике.

Нам должна быть чуждатехнологическая мифология, стремление все и вся «машинизировать». Человек ичелове­чество — это не машина, не техническая система. Не челове­чествотехнично, а техника человечна. Она воплощает и вы­ражает в себе то, чтоизвлечено человечеством из мира, то, что утверждает в мире его собственную мощьк разум.

Конечно, утверждение напланете техносферы, возник­новение «окультуренной» природы, несущей на себепечать ума и воли людей, не могут не порождать новых острых проблем. Сейчас ужестановится ясным, что приспособле­ние человека к той среде, которую онприспособил к своему образу жизнедеятельности— весьма непростой процесс.Стремительное развитие техносферы опережает эволюционно сложившиеся приспособительные,адаптивные возможности человека. Затруднения в состыковании психофизиологическихпотенций человека с требованиями современной техники и технологии зафиксированыповсеместно и теоре­тически и практически. Забывать этого нельзя.

Развитие техники, какотмечалось в мировой философии (Ж. Эллюль) подчас порождает ситуациюабсурда. Так, на­пример, стремительное распространение коммуникацион­ныхтехнических сетей (телефон, радиотелефон, компью­терные сети) опережаетвозможность их значимого и ответственного наполнения. Могучие техническиесредства распространяют банальности, забиваются мелочной, пус­той,бессодержательной информацией. Многие технические инновации (изобретения,конструкторские разработки) под­час опережают свое время, оказываютсяэкономически не­выгодны. Массовое количество технических приспособле­ний, ихвнедрение в производство и быт опережают интел­лектуальный (и особеннонравственный) уровень массового сознания. Возникает необходимость включения втехниче­ские системы ограничителей, обеспечивающих безопасность того, чтоангличане называют «фул пруф» (защита от дура­ка). Забитость техникой всегопотока жизни умножает ката­строфы, аварии, трагические происшествия.

И все же техническийпрогресс при всей его жесткости неостановим. И если где-либо можно говорить овидимом действительном прогрессе (восхождении от простого к сложному, отнизшего к высшему), то это в области роста и развития техники.

2.   Рациональностьинаука

Из всех духовныхтворений человека в наши дни, пожа­луй, наибольшее внимание привлекает к себенаука. В ходе развертывания современной социо-технологической револю­ции(информационно-компьютерной, биотехнологической, экологической) к ней все чащеобращаются взоры миллионов людей, политических партий, хозяйственных структур иправительств.

О науке спорят, еевосхваляют и бранят, поддерживают и проклинают, на нее возлагают радужныенадежды, ей же Предъявляют счет за горести человечества. Спектр оценок наукимногокрасочен: от безудержной апологии до призыва вешать ученых и объявитьмораторий на научные открытия. Вся общественно-экономическая, социально-политическаяи культурная ситуация наших дней такова, что наука в мире приобреланесоизмеримую с недавним прошлым весомость. в влияние.

Сейчас в нашей странерезко падает как престиж науки, так и статус ученых. Это прискорбно, если нетрагично. Ос­тается надеяться, что такой этап надолго не затянется, и мыненадолго отстанем от ученых мира. Догонять будет нелег­ко, если не невозможно.Давно было сказано в знаменитой сказке «Алиса в стране чудес» о том, что надоочень быстро бежать, чтобы оставаться на прежнем месте. Увы, наша оте­чественнаянаука шагает сейчас вверх по лестнице, ведущей вниз. А мировая наука не стоитна месте. И во многих госу­дарствах она поддерживается властными и инымиструкту­рами. Все же не будем терять надежды. Интеллектуальный потенциал Отечествамогуч и еще далеко не исчерпан. Вы­скажем уверенность в том, что наша наука нетолько выжи­вет, но и стремительно оживет, порадует всех нас новыми открытиями,прозрениями и свершениями.

Говоря о науке,поставим два вопроса (они сформулирова­ны известным методологом науки нашихдней Полом Фейер-бендом): 1) что есть наука — как она действует, каковыее результаты? 2) в чем состоит ценность науки? Действитель­но ли оналучше, чем космология индийского племени Хопи, теоретические построенияАристотеля, древнекитайское уче­ние о Дао? А может быть, наука ничем неотличается от раз­нообразных мифов, являя собой их разновидность?

Примем во внимание, чтосегодняшнее наукоучение (фи­лософская доктрина науки, ее единаятеоретико-методоло­гическая модель) исходят из толкования науки как некото­рогоисторического конкретного вида рациональности.

Проблема рациональности,ее модификаций, форм, соот­ношения с внерациональными и иррациональнымиспособами духовного освоения мира сейчас остро и живо обсуждаются. Это связанос тем, что сами эти проблемы не нечто отвлечен­ное, от жизненных реалий, а,напротив, вплетены в них. Воп­рос о рациональности по сути дела естьопределение принци­пов жизненного мира, позиции каждого человека, определяю­щегосвое отношение ко всему, с чем он сталкивается на своем индивидуальном пути, всобственной биографии. Но и рода людей, всех нас, рациональность так жекасается..

Понятие рациональностив истории мысли формировалось как производное от «рацио» — разума, т.е.определения того человеческого мироотношения, которое исходит в суждениях омире и человеке из данных мысли, логических операций, проверяемых, достоверныхрасчетов. Рационализм — оптими­стическое отношение к реалиям, исходящееиз возможности прозрачно вместить в свою субъективность все богатство дей­ствительности.Это тот подход к миру, который усматривает в разуме высшую из способностейчеловека.

Еще И. Кант полагал,что выше разума ничего нет, трак­туя разум как способность давать принципы.Именно — прин­ципы, т.е. исходные логические основы, предпосылки любо­горезультативного размышления. Принципы в какой-то мере близки к понятиям«аксиомы», «постулаты»,—идей, которые ясны сами по себе и не требуютдоказательств своей правоты, истинности. Принцип — это руководящий,направляющий мо­мент ищущей мысли. Весь классический рационализм выдви­гал тотили иной принцип как исходный этап развития мыс­ли, первопричину. У Фалесатакой первоосновой была «вода», у Гегеля — «абсолютная идея», у Шопенгауэра —«воля», у Маркса — «материя» и т.д.

В названных системахрационально то и только то, что в результате логических операций выводится изединого кор­ня, первоосновы, принципа. Это концептуально-дискурсив­ноепонимание мира противоположно интуитивному схва­тыванию, освоению в Откровении,целостном прозрении. В современной ситуации возникла необходимость переосмыс­ленияпонятия рациональности, введения представления об ее историчности, посколькусам «разум» тоже историчен. Видимо, при всем логическом единствемышления неоант­ропа (кроманьонского человека), нашего современника и грядущихпоколений на каждом этапе человеческой исто­рии разум варьирует, обнаруживаетновые черты, утрачива­ет былые особенности.

Историческая типологияразума еще не отстроена в до­статочной степени. Тем не менее, уже ясно, чтопонятие ра­циональности полагается сегодня как присущее субъекту универсальноесредство организации деятельности. Той де­ятельности, которая предстаетцелеполагающей и дает воз­можность эффективного исполнения замыслов, достиженийцелей. В этом ракурсе множатся различные определения ра­циональности. Онаистолковывается как точный расчет адекватных средств для данной цели (поВеберу), или как конформность, т.е. наилучшая адаптированность к обстоя­тельствам(по Витгенштейну), как логическая обоснован­ность правил деятельности (по Тулмину).

Возможны и другиетрактовки, но во всех случаях раци­ональность связана с дискурсивныманализом ситуации, достижением эффективного и оптимального результата дея­тельности,соблюдением в мысли и деянии системы фикси­рованных общезначимых правил. Всамом широком смысле рациональность может быть истолкована как способность разума(именно разума) к целостному охвату природы, общества и собственнойсубъективности.

Наука и выступает какрациональное знание, ориентиро­ванное на добывание достоверной истины,расширяемой и об­новляемой, той истины, которая предстает как логически организованнаяи доказуемая. Наука в собственном смысле сло­ва, как сегментчеловеческой культуры, есть деятельность по производству новых знаний о миреи человеке, обладаю­щих объективной значимостью. Она направлена на изучениедействительности «объектно» в отвлечении от оценочно-субъ­ективных моментов.Разумеется, такая цель как получение «абсолютно чистого» образа изучаемогообъекта невыполни­ма. На любом выводе науки лежит печать времени, принятойсообществом ученых научной парадигмы, особенностей лич­ности исследователя. Нонаправленность (интенция) науки именно такова — на объект «как он есть».

В современном общественаука представляет сложное, со многими звеньями, глубоко внутренне расчлененноедухов­ное образование. Своей вопрошающей, постигающей, испы­тывающей,исследующей стороной она обращена ко всему сущему. Когда-то было сказано обискусстве, что оно «не брезгливо», ему до всего есть дело. К науке это можно от­нестиеще в большей степени. Нет той стороны, грани, ас­пекта мироздания, которые немогли бы стать объектом на­учного исследования. Его возможности и границыопреде­лены возможностями и границами научной социальной практики (понимаемой всамом широком смысле слова).

Дело в том, что сама наукавыросла из практики, это ее обособившаяся сторона, позволяющая заглянуть занепос­редственные цели социального субъекта, рационализиро­вать сам жизненныйпроцесс. При всей сложности и проти­воречивости соотношения теоретического ипрактического аспектов жизни, в конечном счете наука, будучи всеобщим продуктомдеятельности, характеризует реальный уровень и возможности самой практики.

В техногеннойцивилизации конца XX столетия научная рациональность обретает особуюзначимость. Отношение к миру с позиции научной рациональности утверждает уве­ренностьчеловека в возможности осуществления контроли­руемых изменений себя и мира,достижения оптимального согласия человека с миром и самим собой. «Знание — сила».Этот тезис Ф. Бэкона, ставший названием популярного оте­чественного журнала,известен давно. Но сила — опора вла­сти. И не только власти политической, но ивласти над при­родными процессами, над самим собой; это обладание и са­мообладание.Властная устремленность научных свершений поднимает достоинство человека,укрепляет его уверен­ность, дает твердую почву под ногами.

В современном общественаука стала непременным соци­альным видом высоко специализированной,профессиональ­ной деятельности. Подготовка ученого — наиболее длительныйи наиболее дорогой процесс во всей системе складыва­ния кадрового потенциала.Наука сегодня главный, а во многих случаях единственный, источникпринципиальных инноваций в технику и технологию. Атомная или лазерная,компьютерная или биоинженерная технология соскользну­ли с пера ученых и немогли прорасти сами по себе из по­вседневного производственного опыта.

Разумеется, этиположения не следует истолковывать в духе однобокого, узкосциентистского,гипертрофированно­го противопоставления науки другим составляющим челове­ческогодуха. Как бы ни была важна наука, она не зачерки­вает значимость нравственныхценностей, эмоциональных порывов, художественных поисков, религиозного опыта,эзотерических прозрений и т.д.

Сегодня очень остро всталвопрос о месте в панораме духа вненаучного знания. Иногда его трактуюткак нашест­вие мракобесия, антинауки, подмены подлинной рациональ­ностишарлатанной паранаукой. Но дух человеческий не только заблуждается, но и«блуждает», мечется в поисках истины, не возводя себе никаких непроходимыхпреград. «Дух бродит, где хочет» —это библейское высказывание достаточновыразительно. Разум многобразен. И поэтому не стоит высокомерно отбрасывать телинии поиска, которые имеют за собой многотысячелетнюю традицию. Герметиче­скоеэзотерическое знание, восходящее к Гермесу Триемегисту, построение Каббалы,тексты Библии и Корана, китай­ская «Книга перемен», Веды и Упанишады,— все этовыпол­нено и сохранено в веках. Это не наука. Но это иные формы духовногоосвоения мира, отворачиваться от которых было бы по меньшей мере опрометчиво.

И в наши дни мысталкиваемся с ситуацией, о которой говорил такой признанный сверхрационалист,как Людвиг Витгенштейн. Он утверждал, что склонность к мистическому следует изтого, что наука оставляет наши желания не­выполненными. Мы чувствуем, что, дажеесли на все науч­ные вопросы будет дан ответ, наши человеческие проблемыостанутся нетронутыми. Не все то хорошо, что есть только наука. Однажды было меткосказана, что любовь, например, явно не наука. Ну и чго? Разве от этого умаленаее значимость в душе каждого из нас? Сейчас рождаются и возрождаются альтернативныена­уки (например, трансперсональная психология С. Грофа, «уфология»,восточные системы миропонимания и т.д.). Как к ним относиться? Мир огромен, идух человеческий бездо­нен. Непознанного всегда больше, чем познанного. Местахватит всем формам освоения мира человеком. Человеку не­обходимо все; ипренебрегать ничем не следует.

Наука как таковая —сравнительно поздний продукт куль­туры. Многие тысячелетия люди жили,возделывали землю, строили жилища,. любили и страдали, осмысливали и оцени­валитак или иначе свое присутствие в мире. А науки не было. Поколение за поколениемвходили в жизнь и уходили из нее, опираясь на традиции, эмпирический опыт,глядя на мир через призму мифологии или религии. А науки не было. Было знание,оно было всегда, без него человек не был бы тем, что он есть, не отвечал быодному из фундаментальных его определений, «хомо сапиенс» —человек разумный.Одна­ко многие тысячелетия знания человеческие облекались в иную форму, либодонаучную, либо вненаучную. Миф, ма­гия, оккультная практика, герметическиеискусства, передача накопленного опыта внетеоретическим личным (так называе­мым«узуальным») образом, от мастера к подмастерью, от учителя к ученику, — все этовека и века было достаточным для обеспечения условий человеческой жизни.

В европейском античноммире или древнем Востоке науки как таковой (безличного, теоретического знания осущности вещей и процессов) еще не было. Те крупицы «наукоподобно­го» знанияможно было бы полагать как преднауку. Нам не­ведомы имена тех, кто нашелспособы объективировать зна­ния, выражать их в безличной форме и передаватьследую­щим поколениям. Первоистоки науки-, ее праформы теряются в Глубиневеков. От палеолита до античности накапливались разрозненные предпосылки науки,еще не складываясь в целостность и не включаясь как абсолютно необходимый мо­ментв общественную жизнь. Тот культурный и социально-экономический контекст, вкотором наука уже сложилась и ответила на запросы эпохи, возник в Европе лишь впозднее средневековье и начале Нового времени.

Именно в то время Ф.Бэкон сформулировал две основ­ные задачи науки: приумножение знаний иувеличение бла­га человечества. Вряд ли и сегодня можно всерьез возра­жатьпротив этой формулы. Есть много периодизаций в ос­вещении истории науки,построенных на разных основаниях; Согласно одной из наиболее свежихпериодизаций (А.С. Кравец, 1993 г.), берущих за основу социокультурныепараметры, можно выделить четыре периода соци­альной зрелости европейскойнауки:

Первый — от XV доXVIII в. — романтический,ювенальный. Это время становлениярыночной экономики,«раннего капитализма, первоначального накопления. Наукапереста­ет быть частным, «любительским» занятием, становится профессией. Идетдесакрализация познавательной деятель­ности, возникает опытное естествознание.Отстраивается дисциплинарная структура науки. Образование впитывает в себявыводы науки.

Второй — классический(XVIII—XIX в.в.), связан с утверждением зрелых товарно-рыночныхотношений, машин­ного производства, распространением ставшего капитализ­ма. Вэто время создаются фундаментальные теории, наука ветвится и предстает каксовокупность специальных теорий. Как правило, наука становится на службугосударству. Престиж ученых в обществе повышается.

Третий — постклассическийпериод (примерно вторая треть XX в.) — это тот, когда возникаеттак называемая «Большая наука», создают основные теории современногоистолкования мира (теория относительности, новая космо­логия, ядерная физика,квантовая механика, генетика). Идет фронтальное внедрение научных идей втехнические инновации, в производство и быт.

И, наконец, четвертый —постнеклассический период связан с развертыванием во всех ракурсах «Большойнау­ки». Он длится поныне. В познавательном (гносеологиче­ском) отношении онсвязан с формированием идей постнеклассической науки. В это время наука, какправило, становится предметом всесторонней опеки государства, элементом егосистемы. Характерным для такого состояния науки является реализация масштабныхпроектов, типа атомной или космической программы, организация между­народныхисследований типа «геном человека» или эколо­гический мониторинг.

Разумеется,предлагаемая периодизация — это схема. И как всякая схема она не учитываетмногих деталей, порой весьма важных. И все же она дает общее представление всоциально-культурных ступенях выхождения науки.

Внутренняя организация,структуре пауки являет со­бой многообразную и многоликую картину. Дваосновных полюса характеризуют направленность научных изысканий: мир природы имир человека. Естествознание и обществознание, природоведение и человековедение(гуманитарные науки) —первое разделение единого, массива научного знания пообъекту приложения своих усилий. В соответствии с этим утверждается первоначальноеразделение наук на естественные и социально-гуманитарные (общественные). И хотясами эти термины недостаточно строги, их можно при­нять для выявления в первомприближении специфики предметного поля науки.

Разумеется, нельзязакрывать глаза на интенсивное сближение и взаимопроникновение данных сфернаучного видения, но нельзя не видеть их известной отграниченности,самостоятельности.

Архитектоникасовременной науки пестра. Классифика­ционных схем немало. Есть попредметное,«дисциплинар­ное», расчленение науки. В основу здесь положены сущно­стныехарактеристики тех или иных сторон действительно­сти, ставшие объектом вниманияи предметом изучения специализированных областей научного знания («формыдвижения материи» — по марксистской традиции, «струк­турные уровни универсума»,«ступени бытия мира» и т. п.). Водной из таких схем фрагментарной системойкласси­фикации наук Е.Д. Гражданников предлагает 20 фрагмен­тов:наддисциплинарные науки, фундаментальные науки, прикладные науки и т.д. вплотьдо («прикладных науковедческих наук»). Наряду с ветвлением единого научногознания по отдельным замкнутым крепостям («наукам») воз­никает иное направление:концентрация научных тем «по проблемам», предполагающая развитые междисциплинар­ныеконтакты, выражающие единение знания.

Сегодня возникласитуация, о которой говорил В.И. Вер­надский, когда успешныйисследовательский поиск идет не через сусеки отдельных наук, а через узлы общихпроблем.

Дело в том, что нарядусо все более дробной дифферен­циацией наук и научных направлений идетмогучий процесс интегрирования знаний. Возникают мегадисциплины. Сей­часразные авторы насчитывают от полутора до десяти тысяч самостоятельныхдисциплин. Ученые перестают понимать друг друга, ибо каждая- из дисциплин — этосвоя терминоло­гия, собственные методики, автономные исследовательскиеструктуры. Иногда говорят, что природа де неделима, мы ее делим по рубрикамсообразно своим интересам. Это и так и не так. Мир целостен, но не монотонен.Он не являет собой безликую, сплошную, однородную пустыню. Мир целостен и многоцветен,разнокачественен, обладает богатой внут­ренней организацией, динамичной ипретерпевающей те или иные метаморфозы. Поэтому дисциплинарная организация наукиоправдана. Но лишь при условии постоянного внимания к теоретиче­скому синтезу.И в этом процессе особенно важна роль фи­лософии, выполняющей по отношению кдуховному миру функции всеобщей генерализации знаний. Исследователи науки,методологи самой науки (науковеды) подчеркивают, что передний край наукиорганизован проблемно; по тем позициям, где идет прорыв, обнаруживается новое,незна­комое раньше.

Проблема человека, глобальныепроблемы человечества, проблема общих оснований Универсума, любая крупная технологическаяпроблема не могут быть порознь разреше­ны одной какой-либо научной дисциплиной.Даже в учеб­ном процессе, который строится по дидактическим едини­цам,отвечающим дисциплинарной структуре науки, невоз­можно замыкание в рамкахлокального учебного предмета. На переднем крае науки ищут и находят, а вобучении передают информацию о найденном. Однако и там остро сто­ит вопрос опроблемном обучении, имея в виду, что пробле­ма — это познавательный вопрос,ответ на который нельзя найти в наличной системе знаний.

Приведенные формыархитектоники науки взяты в ее от­ношении к внешнему миру. Однако системанауки, пред­ставленной как знание, обладает определенной внутреннейорганизацией. Современное видение этой внутренней струк­туры науки (по В.С. Степину)таково: первое основание членения науки состоит в выделении в нем эмпирическогои теоретического уровня. Они широко и обстоятельно освеще­ны в литературе.

Эмпирический уровеньнаучного поиска основан на тес­номвзаимодействии ученого с исследуемым объектом. На­блюдение, описание,сравнение, измерение, эксперимент я т.д.— его слагаемые.

Теоретическийуровень —это тот, на котором работаетмысль уже с опорой на эмпирические факты, но как бы в некотором отдалении отнепосредственного видения объек­та. Построение идеальных моделей, умственныйэкспери­мент, математическая обработка наличного материала, со зданиетеоретических конструкций, претендующих на про­никновение к сущности — все это(как и многое другое) входит в арсенал теоретической ступени научного поиска.На данном этапе строится образ изучаемого объекта через систему абстракции, стем чтобы фиксировать «в чистом виде» этот объект и процессы егопреобразования.

Понятно, что оба этапамогут быть рассмотрены как разде­ленные лишь чисто логически. Н реальности они взаимопроникают.Какой бы «факт» не был зафиксирован, например в ходе эксперимента, он окажетсяничего не значащей пустышкой, если он не включен в теоретическое рассмотрение.Соот­ветственно теоретические построения лишь «карточные доми­ки» если они неопираются на добротную эмпирию.

Научные познанияустремлены к нахождений законов, т.е. форм знания, которые выражаютналичие в самих ве­щах устойчивых, повторяющихся, необходимых связей. Еще И. Кантхарактеризовал законы, как «правила необхо­димого существования». Если та илииная форма знания, претендующая на статуе науки, таких правил не находит и нефиксирует, то она и не является наукой.

Ученый долженисследуемый им объект или явление описать, объяснить (т.е. раскрыть сущность,высветить ее внутренние закономерности) и предвидеть, указать динами­кувозможных изменений. В гуманитарных науках (науках о «духе») наряду собъяснением необходимо еще и понима­ние. Понимание по сути дела естьистолкование, интерпре­тация познаваемого в соответствии с целями и идеалами че­ловека.Это не что иное, как взаимопроникновение субъективностей, накладывание наобъективные процессы сети живых человеческих смыслов, обмен идеями, диалог сосво­ими современниками, с прошлым и будущим.

Наука в своемфункционировании и развитии опирается на некоторые необходимые основания. Современныеиссле­дователи (например В.С. Степин) выделяют следующие основания: идеалы и нормыисследования, научную карти­ну мара и философские основания науки. Понятно, чтоони в свою очередь имеют достаточно сложную внутреннюю ор­ганизацию. Идеалыи нормы науки — это те исторически конкретные мыслительные конструкции,которые очерчива­ют в понятиях допустимого и недопустимого, желательного инеобходимого сам процесс научного поиска, дают оценку его итогам, выступают какиндикаторы правомерности и ис­тинности исследования.Как мыслить, как строить экспери­мент, как строить отношения в научномсообществе, как представлять результаты и фиксировать авторство — все этовключено в идеалы и нормы науки.

В современной наукечасто применяют понятие «парадигма», введенное Т. Куном дляобозначения совокупности общепринятых идеалов и норм научного исследования итой картины мира,, с которой согласна основная масса научного сообщества. Сменапарадигм — революционный сдвиг в нау­ке, выход ее на новые рубежи. С серединынашего столетия обозначился парадигмальный сдвиг, резкое изменение видения мираи человека. Это связано с глубинными, подлинно революционными изменениями внауке, возникновением постнеклассического этапа ее развития; созданиенеоклассики.

Одна из главных линийстановления данного этапа со­стоит в том, что в науку входит аксиологический(ценност­ный) момент. На месте чисто объективистского (натурали­стического)видения мира видоигается такая система по­строения науки, в которой обязательноприсутствует в той или иной мере (не только в космологии, но и повсюду) «антропныйпринцип». Суть его, может быть, в резко упро­щенном виде состоит вутверждениях типа: мир таков потен му, что в нем есть мы, любой шаг познанияможет быть принят только в том случае, если он оправдан интересами рода людей,гуманистично ориентирован. Для этого этапа характерен поворот направленностинаучного поиска онто­логических (сущностных) проблем на «человекоразмерные»бытийные проблемы.

Классическоеестествознание дало традиционный взгляд на мир — «со стороны». Мир — это одно,а человек, его изу­чающий, другое. Он не полагал себя вписанным в природ­нуюреальность, полагал себя стоящим «над». Теперь утвер­ждается взгляд «изнутри»,мы — люди — присутствуем во Вселенной, неотделимы от нее, как и она от нас.

Лишь та наукаприемлема, которая обеспечит сохране­ние и будущее рода людей, не даст емуисчезнуть, раство­риться в холодном бездушном Универсуме. Наука должна датьсредство для предотвращения Апокалипсиса, обеспечи­вать выживание человечества,продолжить его историю, уходящую в бесконечность. Это кардинальная задача совре­менноймировой науки.

В ее свете и научнаярациональность сегодня видится иначе. Сегодня надо искать не просто «объектные»законосообразные истины, а нащупывать те из них, которые можно соотнести сбытием рода людей. Поэтому сегодня подчас но­вую рациональность в отечественнойлитературе определя­ют как «гуманитарный антропоморфизм»  (В.В. Ильин).

Идеалы гуманизма органичновключаются в состав лю­бого научного поиска. Наверное, не следует забывать, чтоеще Платон утверждал на вершине пирамиды идей не Исти­ну, а Благо… Идостижение Блага людей —это та сверхзада­ча науки, которую она должна решать,опираясь на находи­мые ей истины* скользящие и расплывчатые, но все же ис­тины.Истина,»е синоним Блага, но к Благу нет пути помимо овладения, истиной.

Весьма серьезнымповоротом в науке стало ее вхождение в так называемую «постпригожинскую»полосу. С легкой руки Ильи Пригожина (бельгийского ученого и философа русскогопроисхождения) был отвергнут однолинейный плоский детерминизм лапласовскоготипа, было дано новое понимание взаимодействия «порядка» и «хаоса», показаночто нет мира однозначного причинения, а есть многозначная ветвящаясядревовидная крона возможных ходов движения Космоса,  биосферы и истории.

Известно, чтофундаментальным понятием синергетического мировидения является «нелинейность».Смысл этого пришедшего из математики понятия состоит в отрицании однозначныхрешений и признаний вероятностного разви­тая тех Или иных систем, в том числесоциальных, осущест­вления разных, даже противоположных версий грядущего.Развитие через неустойчивость, «вспышки» в критических точках (точкахбифуркации), обострение ситуации — всё это вошло в арсенал неонеклассическойпарадигмы науки. Синергетика учитывает, что многое свершается «вдруг», как бынепроизвольно, подобно мутациям в биологическом развитии.

В нашем веке научноезнание глубоко шагнуло «ввысь» в дальний загалактический Космос, проникло«внутрь» к элементарным частицам и кваркам, энергично вторглось в сферу живогои оборачивается к человеку, к его психике и социальной жизни. Движение науки нефронтально, оно противоречиво и ошибок и обмолвок у ученых не меньше, чемсвершений. Иной раз говорят даже, что наука — это ис­тина помноженная насомнение.

Многие утверждаютсейчас, что наступила полоса совре­менного кризиса научного освоениядействительности, фик­сируя спад ассигнований на науку даже в больших странах,считают, что наука не «оплатила» авансов, выданных ею в. середине столетия.

И все же при всех поройобоснованных претензиях к науке надо решительно подчеркнуть, что именно еесверше­ния породили тот огромный сдвиг, который намечается в истории родалюден. Наука является полном смысле слова непосредственной производительнойсилон. Но вместе с тем она предстает как нарастающая социальная сила, наклады­вающаясвою печать на все происходящее в человеческом сообществе. И это касается всегомассива научно-теоретиче­ского знания (фундаментального и прикладного,естествен­ного и социально-гуманитарного, инженерно-технического и организационного).

3.Научно-техническое развитие

В последние десятилетияначалась кардинальная рево­люция, принципиально изменяющая отношение мира чело­векаи мира природы. Она еще не получила общепринятого названия. Это и понятно — онаеще более в истоках, чем в развороте. Ее расцвет еще впереди.

В разных теоретическихсистемах она именуется неодина­ково. В марксистской терминологии это«научно-техническая революция», по цивилизационной типологии О. Тоффлера —«социо-техническая революция». Чаще всего ее называют ин­формационно-компьютернойили информационно-экологиче­ской. Ее собственным внутренним стержнем выступаетсозда­ние и развертывание электронно-компьютерной и биотехноло­гическойтехнологии. Ее результатом в самом широком смысле может стать новаяцивилизация, условно говоря «по­стиндустриальная», «информационная»,«информационно-экологическая».

Общество, контурыкоторого только-только проявляют­ся, будет характеризоваться тем новым исовершенно осо­бым местом, которое будут занимать в нем информация и знания.Уже сегодня в наиболее развитых странах основные области промышленного исельскохозяйственного производ­ства, связь и коммуникации, быт и развлечения,образова­ние и духовная жизнь прочно опираются на достижения фундаментальныхнаук, становясь все более и более науко­емкими. Поиск, создание, возрастание ихранение, смысловая трансформация, тиражирование и распространение зна­нийзанимает все большее место в деятельности людей. Ин­формация становитсяпенным продуктом и основным товаром.

Эти положения побуждаютк тому, чтобы пристальнее вглядеться в само понятие «информация». Ещенедавно, так сказать, в докибернетическую пору информация пони­малась попростукак передача сообщения. В последние де­сятилетия на волне кибернетического бумаэто понятие пе­реосмысливалось и углублялось. Сегодня оно трактуется какнекоторая субстанция, которая питает как исследователей, вчитывающихся внепознанное, так тех, кто стоит у руля про­цессов управления производством исоциальной жизни.

Возникли философскиеконцепции, в которых информа­ция ставилась в один ряд с протяженностью идвижением. Информационность трактуется в них как свойство всего Универсума икаждой его составляющей. Во многих случа­ях у разных авторов информацияпонимается как отраженное разнообразие, устранение неопределенности, отрицаниеэнтропии, передача многообразия, мера сложности струк­тур, вероятность выбора ит.д. При всем этом логически строгого общепринятого определения информации поканет.

И на бытовом уровне ужеходят присказки типа «инфор­мация — мать эрудиции». Понимание того, чтоинформация есть некоторый содержательный сгусток любого знания, его внутренняядоминанта, глубинный стержень становится ши­роко распространенным. Полагаявозможность развития об­щества как «информационного», мы тем самым утверждаем,что центр тяжести в «техносфере» и вообще во всей искусственной Средечеловеческого бытия перемещается с «энергетических» и «вещественных» моментовна «информационные».

Как мы уже говорили,одной из базовых составляющих культуры является техника. В нашей печати (В.В. Нали­мов)отмечалось, что на Земле нет кроме человека ни одно­го существа, котороенуждалось бы в энергии, не могущей быть освоенной натурально, физиологически.Недаром воз­ник миф о Прометее, похитившем огонь у богов. От первого костракроманьонцев до современных гидростанций и атом­ных реакторов — таков путьрасширения энергетической ос­новы технического прогресса» Последовательносменяют друг друга как основы технических конструкций: дерево, медь, бронза,железо, сталь, сплавы композиты разных мо­дификаций. И их роль не исчезла.

Однако главным иосновным, стало сейчас решение про­блемы: как именно соединить энергию и материал,сконцен­трировать, отстроить, собрать много в единое. А для этого и надоопираться на информацию, прежде всего сущностную, т.е. научную.

Техника и технологиянаших дней весьма наукоемки. Высокие технологии конца века (электроника,информа­тика, космическое производство, биотехнологии и т. п.) вы­водятпроизводство на новый уровень, принципиально от­личный от предшествующейистории. В их лице мир вглядывается в свое обозримое будущее. Действительно,создание этих технологий вполне можно охарактеризовать как революцию, т.е.радикальное качественное преобразо­вание в основах производительнойдеятельности, в отношении Человечества и Природы.

Весь мир производстватам, где он вступил в фазу рево­люционных изменений» разительно меняет свойоблик. Ме­няется соотношение производства благ и сферы услуг в пользупоследней. Снижается весомость тяжелой промыш­ленности, вдет ее разукрупнение,диверсификация (умножение многообразия). Жесткие вертикальные монострукту­рызаменяются территориально рассеянными производст­венными сетями.Интеллектуальная деятельность подверга­ется всесторонней «технологнзации».Компьютерная техно­логия расширяет возможности мыслительных актов, разоружаетпамять, создает предпосылки для творческих взлетов.

В этой ситуации резковозрастает необходимость создания «республики ученых», т.е. того сообщества,которое занималось бы беспрерывной атакой неизведанного, умно­жала бы«умственную силу» рода людей. Высоко значимым становится массовое образование,построенное на основе фундаментальных свершений науки… Страна, где пренебре­гаютсферой образования и поворачиваются спиной к науке, обречена на гниение.Дальновидные экономисты давно осознали значимость «человеческого капитала». Аэто зна­чит, что наиболее впечатляющий результат, высочайшую эффективность дают«вложения» в человека. Будущее эко­номики, экологии вообще человеческой жизнизависит прежде всего от того, каков интеллектуальный багаж людей и каков ихдуховный, нравственный облик.

Информационно-компьютернаяреволюция подготавли­вает базу для, глубоких социальных изменений. От охва­тят все этажи общественной целостности—социальное уст­ройство, хозяйственную жизнь и труд, области политики иобразования. Традиционные представления о социальных структурах, характерныедля XIX в. или первой половины XX в., по всейвероятности, уйдут в прошлое. Уже проис­ходят процессы, ведущие к тому, что впромышленном про­изводстве остается все меньше «синих воротничков» (рабо­чих).Зато все больше становится «белых воротничков» (специалистов) и «стальных воротничков»(роботов). Воз­никает новый слой работников с высокой интеллектуальнойквалификацией. А. Тоффлер называет его «когнетарнат».

Информационнаятехнология стремительно развивается. Так, в 1971 г. первый в миремикропроцессор («Кремниевый чип») содержал 2300 транзисторов и позволялвыполнять 60 тысяч операций в секунду. В 1993 г. компьютер пятого поколениясодержал уже 3 миллиона 300 тысяч транзисто­ров и выполнял 166 миллионов командв секунду. Знатоки и эксперты полагают, что к концу столетия появятся компь­ютерышестого и седьмого поколения, которые будут содер­жать в каждом процессоре80-100 миллионов транзисторов и выполнять до 2 миллиардов команд в секунду.

Существенно изменится идуховно-культурная сфера общества. Информационная технология станет мощным гене­ратороми резким усилителем культурных сдвигов и инно­ваций. Она вызовет противоречие инеоднозначные процес­сы. Электронные средства индивидуального пользованияпозволят любому человеку получать необходимую инфор­мацию. И это изменитхарактер массовой культуры, систе­мы образования, расширит кругозор каждогоотдельного че­ловека. Два противоположных процесса в культуре: масси-фикация идемассификация, взаимопереплетаясь, вызовут немало не предсказуемых коллизий инеожиданных воз­можностей. В целом они выведут культуру на иной качест­венныйуровень.

Информационнаяреволюция не может не затронуть сфе­ру политических отношений., С однойстороны, последствия ее отрадны: расширение возможностей непосредственногоучастия каждого в принятии демократических решений, уп­рочение демократическойиндивидуальной свободы. Но вместе с тем возникает опасность всеохватывающегоконтро­ля правящих структур над людьми, вплоть до манипулиро­вании ими.Преодоление этого противоречия возможно лишь на путях недопущения любых формтоталитаризма и защиты достоинства и свободы каждого человека. ,

И, наконец,информационная революция окажет серьез­ное воздействие на самого человека, егообраз жизни, род занятий, самочувствии… Разумеется, многое зависит от того, вкаком социальном контексте будет протекать информати­зация человеческой жизни,как она будет связана с демок­ратизацией социальности, гуманизацией духовнойатмосфе­ры. Тем не менее можно предположить, что формирование банков знаний,доступных для всех, становление информа­ционной эпистемологии окажутвоздействие на Характер ин­теллектуальной деятельности.

В мир вместе скомпьютеризацией входит новый вид ре­альности — «виртуальная реальностью, искусственнаяпсевдосреда, с которой можно общаться как с подлинной. Эта новаятехнологическая среда окажет мощное (и пока что совершенно непредсказуемое)воздействие на человече­скую психику. Сегодня эта перспектива обнаруживается вчастности в феномене маньяков компьютерных игр и экста­тической погруженности в«виртуальную реальность».

Диалогмикропроцессорной системы и человека, превра­тившись в постоянный и необходимыймомент жизненного пути, во многом существенно преобразует процесс обуче­ния,профессиональный труд, досуг, лечение. Высокий уро­вень информированности,попросту не сравнимый с современным, пробуждение творческого потенциала,невиданные способы общения людей — все это породит иной тип челове­ческойличности.

Характеризуя грядущееобщество как информационное, возникающее на основе компьютерной технологии,видимо, следует сделать одно важное дополнение. Как отмечалось отечественнымиисследователями (например А.Д. Урсул), это общество должно быть не толькоинформационным, по и экологическим. Выдвижение в постиндустриальном обще­ствена первый план информационных проблем еще не ре­шает всех коллизий в отношении«общество —природа». Назревающий глобальный экокризис (о нем подробнее бу­детрассказано в следующей главе) повелительно требует поворота общества в сторонукоэволюционных задач, т. е, достижения оптимальных отношений человечества и егоприродно-экологической среды. Производство не может не стать экологизированным.Иначе мы захлебнемся в его от­бросах, погубим естественные условия1нашего обитания.

Как это ни печально, новещественные и энергетические ресурсы иссякают. Уже есть обоснованные расчёты,на сколько, сможет хватить в обозримом будущем невозобновляемых ресурсов(уголь, нефть, газ и т.д.). Но есть один ресурс, который стремительновозрастает — интеллектуаль­ный, информационный и прежде всего ресурс научно-тех­ническогознания, образованности, информированности лю­дей. Опираясь, главным образом, наэтот ресурс, включая и духовно-нравственное богатство, человечество в состояниипреодолеть назревающую глобальную нестабильность и выйти к новым горизонтам истории.

Завершая главу о.развитии науки и техники, поставим вопросы: есть ли будущее унаучно-технического прогрес­са? во всех ли отношениях его можно рассматриватькак прогресс?

Дело в том, что,создавая «техносферу», человечество теснит природу, антропогенное воздействиена биосферу Земли становится губительным, прерываются естественные циклывозобновления природных ресурсов. Плата за удоб­ства, комфорт, высокие урожаи идома с горячим водоснаб­жением оказывается непомерно высока. Видимо, не по всемпараметрам и не во всех отношениях научно-технический прогресс есть, благо.Многое в нем пугающе быстро оборачивается злом. Перед человечеством возниклиглобальные проблемы, выросли проблемы выживания рода людей.

4. Философия техники

Хотя техника является настолько жедревним явлением, как и само человечество, а поэтому так или иначе она попадалав поле зрения философов, как самостоятельная философская дисциплина, философиятехники возникла лишь в XX столетии.

С конца сороковых годов XXвека началось обсуждение философских вопросов техники. До немецкого философаМ.Хайдеггера техника оценивалась только положительно, как последнее,эффективное орудие, способствующее «триумфальному шествию Разума иДобра». Хайдеггер сделал сенсационное заявление: он первым увидел втехнике величайшую опасность для человека, поскольку человек «выдан»технике, «затребован» ею.

Ярко и наглядно ужас человека передтехнической мощью показал Аурелио Печчеи, создатель всемирно известнойорганизации — Римского клуба — объединившего ученых, исследующих так называемыеглобальные проблемы современности, т.е. те процессы, которые угрожают будущемучеловеческой цивилизации. В книге «Человеческие качества» А.Печчеиотмечал: «Истоки этой почти зловещей благоприобретенной мощи человекалежат в комплексном воздействии всех… изменений, а их своеобразным символомстала современная техника. Еще несколько десятилетий назад мир человека можнобыло — в весьма упрощенном виде, разумеется, — представить тремя взаимосвязанными,но достаточно устойчивыми элементами. Этими элементами были Природа, самЧеловек и Общество. Теперь в человеческую систему властно вошел четвертый ипотенциально неуправляемый элемент — основанная на науке Техника… Так чточеловек уже не в состоянии не только контролировать эти процессы, но дажепросто осознавать и оценивать последствия всего происходящего.» (Печчеи А.Человеческие качества. М.,1985. С.68.).

Современная социальная философия изучаетследующие вопросы, связанные с техникой:

1. Что такое техника как феномен?

2. Каковы формы и пределы ее воздействияна человеческое бытие?

3. В чем общественная обусловленностьтехники?

4. Техника — это благо или зло длячеловека и всей цивилизации?

Для того, чтобы разобраться в том, чтотакое философия техники и что такое техника как уникальное, единственное всвоем роде явление, которое изучает философия, осуществим краткий экскурс висторию.

Независимо от того, с какого моментаотсчитывать начало науки, о технике можно сказать определенно, что она возниклавместе с возникновением Homo sapiens и долгое времяразвивалась независимо от всякой науки. Это, конечно, не означает, что ранее втехнике не применялись научные знания.  Но  во-первых,  сама наука не  имеладолгое время особой

дисциплинарной организации, и,во-вторых, она не была специально ориентирована на сознательное использованиесоздаваемых ею знаний в технической сфере. Рецептурно-техническое знаниедостаточно долго противопоставлялось научному знанию, об особомнаучно-техническом знании вообще вопрос не ставился. «Научное» и«техническое» принадлежали фактически к различным культурным ареалам.В более ранний период развития человеческой цивилизации и научное, итехническое знание были органично вплетены в религиозно-мифологическоемировосприятие и еще не отделялись от практической деятельности.

Первым, кто внес в заглавие своей книгисловосочетание «Философия техники», был немецкий философ Эрнст Капп.Его книга «Основные направления философии техники. К истории возникновениякультуры с новой точки зрения» вышла в свет в 1877 году. Несколько позжедругой немецкий философ Фред Бон одну из глав своей книги «О долге идобре» (1898 г.) также посвятил «философии техники». В конце XIX века российскийинженер П.К.Энгельмейер формулирует задачи философии техники в своей брошюре«Технический итог XIX века» (1898 г.). Однако только в XXвеке техника, ее развитие, ее место в обществе и значение для будущегочеловеческой цивилизации становится предметом систематического изучения. Нетолько философы, но и сами инженеры, начинают уделять осмыслению техники всебольшее внимание. Особенно эта тематика обсуждалась на страницах журнала Союзагерманских дипломированных инженеров «Техника и культура» в 30-е годы.Можно сказать, что в этот период в самой инженерной среде вырастает потребностьфилософского осознания феномена техники. Часто попытки такого рода осмыслениясводились к исключительно оптимистической оценке достижений и перспективсовременного технического развития. Одновременно в гуманитарной среде рослокритическое отношение к ходу технического прогресса в современном обществе и вниманиепривлекалось прежде всего к его отрицательным сторонам.

Таким образом, философия техники, спозиций широкого исторического контекста, исследует феномен техники в целом иее место в общественном развитии.

Что же такое техника? Она представляетсобой:

— совокупность технических устройств — от отдельных простейших орудий до сложнейших технических систем;

— совокупность различных видовтехнической деятельности по созданию этих устройств — от научно-техническогоисследования и проектирования до их изготовления на производстве иэксплуатации, от разработки отдельных элементов технических систем досистемного исследования и проектирования;

-  совокупность  технических  знаний  - от  специализированных  рецептурно-технических до теоретическихнаучно-технических и системотехнических знаний.

Как же философы оценивают современнуютехнику? Прежде всего, они констатируют, что на протяжении последнего столетиятехнику либо прославляли, либо презирали, либо взирали на нее с ужасом. Почтиисчез «прометеевский восторг» (выражение известного немецкого философаК.Ясперса) перед техникой, хотя дух изобретательства это не парализовало.«Детская радость» перед техникой стала уделом «примитивныхнародов» (выражения того же Ясперса). Вместе с тем, техника открываетперед человеком новый мир, новые возможности существования в нем. Сравним,например, возможности изучения иностранного языка с помощью книг-самоучителей ис помощью компьютерных лазерных дисков. Или подготовку рукописи книги с помощьюшариковой ручки и компьютерного редактора текстов. Как говорится, комментарииизлишни.

Техника дает человеку поистине огромноерасширение реального видения мира. Не удивительно, что сейчас, как никогдапрежде, бурно развивается астрономия, опирающаяся на достижения современной науки.Благодаря транспорту человек преодолевает пространственные ограничения.

Техника открыла перед человеком новыймир — мир дизайна. Технический объект должен быть уже не просто целесообразным,как это требовалось от него в прошлом. Он должен гармонично войти в интерьерчеловеческого жилища и при этом отвечать возросшим требованиям безопасностипользования им.

Современная техника оказала воздействиена все сферы жизни общества: революционные изменения претерпела сфера материальногопроизводства; даже по сравнению с первой половиной XX века, значительноизменилась социальная структура развитых стран мира; сложное и противоречивое,далеко не всегда положительное воздействие оказала современная техническая цивилизацияна политические системы большинства стран мира; получили развитие новые видыискусства и т. д. Техника коснулась всех сфер жизни. Она существенно измениласамого человека, своего творца и… заложника.

К. Ясперс таксуммировал все сказанное выше: «Реальность техники привела к тому, что вистории человечества произошел невероятный перелом, все последствия которого немогут быть предвидены и не доступны даже для самой пылкой фантазии. Но очевидноследующее: техника — только средство, сама по себе она не хороша и не дурна.Всё зависит от того, что из нее сделает человек, чему она служит, в какие условияон ее ставит. Весь вопрос в том, что за человек подчиняет ее себе и какимобразом он проявит себя с ее помощью. Техника не зависит от того, что можетбыть ею достигнуто, то есть это не самостоятельная сущность, это скорее триумфсредств над целью» (Ясперс К. Современная техника // Новаятехнократическая волна на Западе. М.,1986. С.146).

ЛИТЕРАТУРА

1.    Философия: учебник для высших учебных заведений. —Ростов н/Д.: «Феникс», 1998 – 576 с.

2.    ОрешниковИ.М. – Философия науки и техники, Уфа: Изд-во УГНТУ,1999,-127 с.

3.    А.Г. Спиркин – Философия: Учебник. – М.: Гардарики,2001.- 816 с.

4.    Бердяев Н. Человек и машина. / Вопросы философии №2.1989.

5.    Бек Х. Сущность техники. В кн. Философия техники вГермании. М., Наука 1996.

6.    Новая технократическая волна на западе: (Сб.ст.) / АНСССР, ин-т философии: (редкол.: П.С.Гуревич ( отв.ред. ) и др.) — М.Прогресс, 1996.