Реферат: Нравственная концепция Л. Шестова

Владивостокскийгосударственный университет экономики и сервиса

Реферат

Тема: Нравственная концепцияЛ. Шестова

Руководитель: Ерохина Л.Д. Исполнитель:

Владивосток

2000 г.

Содержание

Введение… 3

1.      Персонализм как определяющее понятие экзистенциальнойфилософии… 5

1.1.       Вера и доверие в рамках нравственной концепции Л.Шестова… 6

1.2.       Проблема рационального познания… 9

2.      Отношение Льва Шестова к европейской философскойтрадиции… 11

Заключение… 17

Литература… 19

Введение.

Лев Шестов (Лев Исаакович Шварцман, 1866—1938) — один изинтереснейших представителей серебряного века русской культуры. Его философияне вписывается в рамки какого-либо из существовавших в начале нашего столетиянаправлений. Шестов создал свой собственный, неповторимый стиль философствования— сложное сочетание литературоведческого (или историко-философского)исследования творчества того или иного писателя или мыслителя и авторскихразмышлений по поводу, часто отклоняющихся от первоначальной темы и поройоблеченных в парадоксальную форму. Шестов не создал стройной системы идей — онбыл принципиальным противником всякой систематичности, считая, чтопоследовательность и логическая законченность убивают мысль. Самую сутьфилософских воззрений Шестова отражают слова, сказанные им в письме Н.А.Бердяеву:«Ничто не приносит миру столько вражды, самой ожесточенной, сколько идеяединства». Это письмо было написано в марте 1924 г., и его автор, очевидно,имел в виду прежде всего трагические последствия Октябрьской революции в России— утверждение там большевистского режима с его нетерпимостью к инакомыслию, сего стремлением навязать всему обществу культ «единственно верного учения».

В это же время (начиная с октября 1922 г.) в Италии упрочивалсяфашистский режим, о чем также не мог не задумываться философ. Его творчествоможно считать страстным протестом против любой формы тоталитаризма, противлюбой идеологии, рассматривающей человека как винтик государственной машины,как малозначащий элемент некоего целого. Поэтому философия Шестова не потеряласвоей актуальности и по сей день — ведь и ныне в России немало охотников«навести порядок», отменить и так не всегда реализуемые демократическиесвободы, поставить государство выше отдельной личности.

Сам Л.Шестов считал свою философию экзистенциальной (от латинскогослова existentia — существование). В центре ее стоит существование одинокогочеловеческого Я, не желающего сливаться с единым, стремящегося отстоять своеправо на индивидуальность, на уникальное личностное видение окружающего мира.Свобода личности — внутренняя и внешняя, духовная и политическая — полагаласьфилософом в качестве высшей ценности, основы подлинного существования.Религиозная вера в его творчестве выступает как высшая степень освобождениячеловека от власти «самоочевидных истин», как прорыв в область абсолютнойсвободы. Еще раз вспомним его слова: «Ничто не приносит миру столько вражды,самой ожесточенной, сколько идея единства».

1.  Персонализм какопределяющее понятие экзистенциальной философии.

“Nur fьr Schwindelfreie!”

«Только для тех, кто неподвержен головокружению!»

Одним из самых заметных течений русской религиозной философии концаХ1Х — начала ХХ в. считается персонализм, философию которого в целом можноохарактеризовать как иррационализм, хотя “по форме это еще классическаяуниверситетская философия рационалистического типа”. Персонализм сформировалвзгляды Шестова, послужив предтечей религиозного экзистенциализма в России.

Для Шестова разум есть общее, отрицающее индивидуальное, личное, и вэтом он усматривает ущербность разума. Науку Шестов считает “низшим” родомзнания, который только “упрощает вопрос о смысле человеческого существования”.Взгляд Шестова на философию характерен для иррационалистов. Шестов считает, чтофилософия должна базироваться не на логике, а на интуиции и вере, т.к. “онапытается дать человеку ощущение подлинного целостного бытия”. “Философскоетворчество для него граничит с религиозной проповедью”.

Из философии Л.Шестова следует, что трагизм человеческогосуществования связан со знанием, ищущим ответа на вопрос “почему?”, в то времякак “высшие истины, раскрывающие суть бытия, иррациональны по своей природе”,поэтому обнаружение причинно-следственных отношений не сможет датьудовлетворительного результата. Шестов неоднократно указывает на разрушительнуюсилу рационализма, который стремится заключить “в жесткую логическую схему всемногообразие и богатство духовной жизни индивида”. Схематизация, в своюочередь, вызывает “процесс нравственного опустошения личности”. “Опасностьрационализма заключается… и в умении скрывать пагубность своего воздействияна глубинные уровни человеческой натуры”, а также в способности нивелироватьличность, уравнивать ее с другими индивидами “ради функционирования системы вцелом”. Шестов противополагает рациональному знанию веру, утверждая, чтотолько вера может вывести человека за пределы разума.

1.1.  Вера и доверие в рамкахнравственной концепции Л. Шестова.

В 1905 г. была опубликована работа, вызвавшая самые острые споры винтеллектуальных кругах Москвы и Петербурга, самые полярные оценки (от восторгадо категорического неприятия), ставшая философским манифестом Шестова —«Апофеоз беспочвенности (опыт адогматического мышления)».

Весь «Апофеоз беспочвенности» целиком сосредоточен в сферепритяжения одной основной мысли: окружающая нас действительность удивительномногообразна; жизнь во сто крат богаче наших представлений о ней; наши попыткипонять ее — т.е. поместить в прокрустово ложе создаваемых нами познавательныхсхем — абсолютно несостоятельны, они только ограничивают наш личностный опыт,наш интеллектуальный кругозор. Только ответственное личное мышление, незагипнотизированное мифом «научного познания мира» и готовое принимать жизньтакой, какова она есть, со всей ее красотой и всем трагизмом, в состояниипомочь одинокой человеческой личности не потерять себя среди тяготсуществования.

Мыслитель постулирует бесконечное многообразие и богатствоокружающего мира и на этой основе противопоставляет знание и понимание:«Стремление понять людей, жизнь и мир мешает нам узнатьвсё это. Ибо познатьи понять — два понятия, имеющие не только не одинаковое, но прямопротивоположное значение, хотя их часто употребляют как равнозначащие, чуть лине как синонимы. Мы считаем, что поняли какое-нибудь новое явление, когдавключили его в связь прочих, прежде известных. И так как все наши умственныестремления сводятся к тому, чтобы понять мир, то мы отказываемся познаватьмногое, что не укладывается на плоскости современного мировоззрения».

По мнению Шестова, всякая философская система стремится сразу разрешить«общую проблему человеческого существования», а из этого решения вывести длялюдей некие жизненные правила — но ведь разрешить эту общую проблемуневозможно, точнее — каждый будет решать ее по-своему, в зависимости отособенностей своего характера, склада мышления и т.д. «А потому перестанемогорчаться разногласиями наших суждений и пожелаем, чтоб в будущем их было какможно больше. Истины нет — остается предположить, что она в переменчивыхчеловеческих вкусах».

В основе принципиального плюрализма Шестова лежит принципдоверияк жизни. «В конце концов, выбирая между жизнью и разумом, отдаешьпредпочтение первой»; из этого тезиса следуют как критика научногомировоззрения, так и допущение множественности истин.

Жизнь многообразна, и все люди так непохожи друг на друга, всемнужно разное — именно поэтому: «Кто хочет помочь людям — тот не может нелгать». Именно поэтому всякая философия, которую хотят сделать общедоступной иобщеполезной, неизбежно превращается в проповедь.

Сознание должно освобождаться от всевозможных догм, от устоявшихсястереотипов, от расхожих анонимных представлений. «Нужно, чтобы сомнение сталопостоянной творческой силой, пропитало бы собой самое существо нашей жизни»,чтобы человек научился самостоятельно воспринимать окружающий мир, неперекладывая ни на кого ответственность за полноту и ясность своего видения.

В 1920 г. Лев Шестов с семьей покинул Россию и обосновался воФранции, где и жил до своей смерти. Теперь предметом его философского интересастало творчество Парменида и Плотина, Мартина Лютера и средневековых немецкихмистиков, Блёза Паскаля и Бенедикта Спинозы, Сёрена Кьёркегора и ЭдмундаГуссерля. Шестов входит в элиту западной мысли того времени: он общается сЭдмундом Гуссерлем, Клодом Леви-Строссом, Максом Шелером, Мартином Хайдеггером,читает в Сорбонне курсы

«Религиозно-философские идеи Толстого и Достоевского», «Русскаяфилософская мысль», «Достоевский и Киркегард». В это время большее место в егоработах начинает занимать религиозная проблематика.

Вера понимается Шестовым не как доверие к раз усвоенным истинам, некак безусловное признание некоего авторитета. Напротив, вера возникает тогда,когда человек поставил под вопрос наличие единой истины, когда он отверг«метафизические утешения», придуманные другими людьми – отверг как чужое иодновременно убедился в слабости и несовершенстве собственного разума передлицом жизни, в том, что индивид одинок в непонятном ему мире, лишенномсправедливости и не дающем основания для надежды.

«И тогда, только тогда, когда человек почувствовал совершеннуюневозможность жить с разумом, впервые возникает у него вера. Большей частью онэтого не знает, т.е. он не думает, что его изменившееся отношение к мирузаслуживает такого названия, что оно вообще имеет какую-то заслугу, чего-нибудьстоит! Он думает, что верой должно называть приверженность человека ккакой-нибудь Церкви, к каким-нибудь догмам, к этическим учениям или, по крайнеймере, интерес к так называемым последним вопросам бытия. А то, что в нем, — всётак дико, гнусно, беспорядочно, хаотично, нелепо, отвратительно, всё подлежитистреблению, уничтожению… И именно то, что выводит нас из нашего обычногоравновесия, что разрывает на бесконечно малые части наш опыт, что отнимает унас радости, сон, правила, убеждения и твердость, всё это — есть вера».

Вера, трагедия и творчество непосредственно связаны друг с другом —первая рождается из второй как результат отчаяния, полного разочарования ввозможности «устроиться» в мире, привести мир хоть в относительную гармонию сосвоими представлениями и ожиданиями. Человек приходит к своей вере один,самостоятельно, независимо от чужих советов и указаний, после мучительныхпопыток как-то восстановить разбившееся у него на глазах единство мира, связатьраспавшуюся связь времен. И эта вера — плод его индивидуального творчества, еголичная вера, которую нельзя сделать не только общеобязательной, но даже иобщепонятной, о которой невозможно «нормально» говорить при помощи слов.

Вера выступает как попытка создать для себя еще один мир — мир«ночи», мир, не распахнутый настежь, не открытый для всеобщего обозрения, амир, в котором живет то интимное в нас, что никогда не будет востребовано нидругими людьми, ни обществом, ни историей, но что в нас — самое главное,поскольку именно оно делает нас — нами.

1.2.  Проблема рациональногопознания.

Проблема рационального познания была основной темой философскихисканий Льва Шестова, которую он сформулировал в виде противоречия,противопоставляя разум и жизнь. Обращение к творчеству Шестова представляетсявесьма актуальным в наше время, когда на исходе ХХ века чрезвычайно остропроявилась проблема цивилизационного кризиса, и разрешение этой проблемыпробудило интерес к осмыслению самой рациональности как ценности культуры.Непреходящее значение философского наследия Льва Шестова состоит в предельнопарадоксальной постановке вопроса о природе рациональности, ее значения длядуховного мира человека, ее роли в судьбе цивилизации.

Определяя основную тему философии Шестова, Н.А. Бердяев писал, чтоею было потрясение властью необходимости над человеческой жизнью, котораяпорождает ужасы жизни. Его интересовали утонченные формы необходимости,определяемые философом как разум, мораль, как самоочевидные и общеобязательныеистины. Критика Шестовым разума имела своим объектом во-первых, ограниченностьнаучной рациональности и философии, которая стремится стать«научной», во-вторых, деятельность самого разума по отысканиюабсолютных и вечных истин. В представлении Льва Шестова философское познание неимеет ничего общего со спокойным созерцанием и инерционным движением попроторенному пути. Философ — это прежде всего исследователь жизни.

Лев Шестов стремился выделить особенность философского познания посравнению с другими его формами. Если для научной рациональности характернаопора на логическую непротиворечивость и достоверность фактов, то философскаяформа предполагает критическое отношение к логическим принципам ипарадоксальность мышления. Для Шестова истина была прежде всего творческогоиндивидуального акта постижения смысла бытия, трепетным прикосновением к вечнойзагадке жизни.

Парадоксальность мышления является одной из возможных формрациональности, которая находит наиболее отчетливое проявление вэкзистенциальной философии. Отличительной особенностью этого направления являетсярадикальный скептицизм по отношению к стереотипам и традициям. Сомнениенеобходимо не для того, чтобы вернуться к твердым убеждениям, оно должно статьпостоянной творческой силой, с помощью которой разум переоценивает знания,соотносит их с жизнью. Лев Шестов утверждал, что скептицизм знаменуетабсолютную уверенность в мощи человеческого разума, устранение всяческих границпознания. Задача философии не успокаивать, а смущать людей.

В текстах Шестова парадоксальное мышление проявляется в трех формах- в интерпретации мифа, трагедии и стиля. Обратившись к исследованию текстовШестова, мы, прежде всего, попытались проанализировать их формальную сторону,т.е. предметом нашего изучения является взаимосвязь философских категорий,художественных образов и идейного контекста эпохи в текстах философа. Поэтомуизучение особенностей парадоксального мышления русского философа начала векаоказывается одновременно и проблемой осмысления культуры как источникатворческой мысли.

Экзистенциальная философия Шестова является попыткой созданияметафизики при помощи осуществления своеобразного эксперимента. Впротивоположность традиционной рационалистической концепции, основывающейся наосмыслении философских проблем в модальностях сущего и должного, философскаяконцепция Шестова ищет основания этих проблем в осмыслении бытия каквозможности. Осуществление этого эксперимента потребовало радикальногоизменения философского языка: он утратил логическую завершенность иконкретность, зато приобрел художественную выразительность и гибкость.

Парадоксальное мышление Льва Шестова отражало противоречие, котороесуществует между философскими истинами, представляющими «квинтэссенциюжизни» и общеобязательными правилами и нормами, которые создаются на ихоснове и осуществляют «власть необходимости». Творческая мощь разумапроявляется в борьбе против обессмысливания жизни, в непрестанном поискесмыслов и утверждении ценностей.

Согласно Шестову, признаком истинно человеческого происхожденияфилософии является признание ею ограниченности знаний. Вопрос о смысле жизниникогда не мог бы прийти в голову первому человеку в садах Эдема. Это истинночеловеческий вопрос, который отражает активное, избирательное отношение к миру.«Но и ответ, и вопрос чисто человеческие. Бог такого вопроса никогдазадать не мог и такого ответа тоже никогда бы не принял». Историяфилософии возможна как вопрошание о бытии в надежде получить ответ. Трагедиятворческой индивидуальности в том, что вопрос каждый раз остается без ответа, ифилософу требуется немалое мужество, чтобы на протяжении многих лет задаватьодни и те же вопросы.

2.  Отношение Льва Шестовак европейской философской традиции.

В знаменитом историческом споре западников и славянофилов Лев Шестовзанимает особую позицию. Он очень далек от упрощенного понимания национальногосвоеобразия как простого отказа от внешних заимствований, а европеизма — какмеханического подражания западным образцам. Для Шестова всё намного сложнее:суть состоит не в словах и манифестациях, а во внутренних тенденциях общественногоразвития.

Отношение Льва Шестова к европейской философской традицииосновывалось на принципе парадоксального противостояния. История философии впроизведениях Шестова предстает в виде интеллектуального испытания, которому онподвергал свои идеи, сопоставляя их с учениями предшествующих эпох. Результатомэтого испытания становится своеобразная модель традиции, с которой философидентифицировал свои идеи.

Обращение к истории философии осуществлялось Шестовым с целью найтиоправдание и обоснование необходимости критики рационализма. Однако философскиеидеи Шестова не замыкались в рамках текста, а как бы стремились их преодолеть,чтобы обрести истинное бытие в мысли и поступке живого человека. Цельфилософии, согласно Шестову, состоит вовсе не в том, чтобы «понятьжизнь», свести неизвестное к известному. Философ в его представлении, этопрежде всего настоящий исследователь жизни, который подвергает сомнениюобщепринятые методы познания. Шестову были близки идеи античных философовПлатона и Плотина, а из современных — Шопенгауэра и Ницше именно потому, что вих произведениях «слышалась настоящая музыка». Признаком философскогогения является умение, считает Шестов, «открывать многое такое, чегодругие не подозревали и сейчас не подозревают. Если наука отдалает познание отжизни, подчиняя ее умозрительным конструкциям, то искусство при помощи фантазиии воображения способно пробудить разум из сонного оцепенения. Поэтомуфилософия, стремясь исследовать жизнь, призвана ориентироваться на критерииискусства.

Излюбленной формой философских произведений для Шестова была формаафоризма, который выражал его сознательное стремление к отказу от традиционногоспособа написания философских трактатов. „Не должно ли явиться у человекаотвращение к той форме изложения, которая наиболее приспособлена к существующимпредрассудкам?“ — спрашивал Шестов (3.С.33).

Особенность философских текстов Шестова состоит в том, что каждый изних представляет собой сложную многоуровневую систему, каждый элемент которойможет рассматриваться как самостоятельный текст, анализируемый в следующихвзаимосвязях: во-первых, в отношении произведений Шестова к философским идеямсовременной ему культуры, во-вторых, во влиянии этих идей на интерпретациютекстов прошлых эпох, в-третьих, в установлении смысловых соотношений междуидейным наследием прошлых эпох и философией самого Шестова.

Отвечая потребностям времени в целостном и непротиворечивоммировоззрении, декаденствующая интеллигенция пыталась найти выход из идейногокризиса в философии Шопегауэра, Ницше, Бергсогна. Их идеи использовали вкачестве определенной эстетической канвы для выражения собственных мыслей, но вто же самое время стремились придать „трагический пафос“ своимтеориям. Лев Шестов подвергал критике философские размышления о русскойкультуре В.Иванова, Булгакова, Бердяева, Мережковского, которые фактически былиоснованы на некритическом восприятии идей западной философии. Самый главныйнедостаток, которым страдали произведения этих писателей, по мнению Шестова,это отсутствие стиля, который бы придавал убедительность их идеям. Вдекадентской культуре, считал Шестов, философия превращалась в»нечестную" игру, где она оказывалась далека от цели свободногопоиска истины, так как должна была придавать мировоззренческую оформленность эстетическимпассажам. Призывы к творчеству, к индивидуализму не всегда находили отражение воригинальной постановке философских проблем, в их глубоком осмыслении.Декадентской «игре» в философию, которая лишь имитировала творческоемышление, оставаясь в границах традиционной культуры, Лев Шестовпротивопоставлял философию, которая осмеливается подвергнуть критике своирационалистические основания.

Критические рассуждения о недостатках и ограниченности рационализмабыли излюбленной темой многих русских религиозных философов. Н.А.Бердяев писалдаже о необходимости парадоксального мышления: «Философия должна неотрицать разум, а имманентно обнаруживать границы его.» По его мнению,язык философии должен быть приближен к «языку жизни» (См.:7.С.73,74).Однако в этих рассуждениях наибольшее недоверие вызывает модальностьдолженствования. Призывы к свободе находят выражение в тексте в формепринуждения. Структура текстов Льва Шестова не допускает подобногопротиворечия. Парадоксы становятся органичной основой стиля. ВысказыванияШестова не принуждают, а дают возможность выбора, философ не утверждает, авопрошает. Основой текста является суждение, которое имманентно содержит в себевопросы, а значит сомнение. Например, Шестов так описывал предназначениефилософии" Если поэзия должна быть глуповатой, то философия должна бытьсумасшедшей, как вся наша жизнь. В разумной же философии столько же коварства ипредательства, сколько и в обыкновенном здравом смысле".

Обращаясь к философским учениям Ф. Ницше, Л. Толстого, Ф.М. Достоевского,Лев Шестов прежде всего пытался поставить проблему отношения русскойинтеллигенции к западным философским учениям. Это было вызвано необходимостьюпреодоления двух крайностей, столь распространенных в русском обществе:безграничной доверчивости в их восприятии или полного неприятия и осуждения.Разумная середина в решении этого вопроса давала возможность найти в«имморализме» Ницше и «морализме» Толстого общие черты,которые были следствием тенденции в развитии западной и русской культуры концаХIХ начала ХХ века.

Лев Шестов рассматривал творчество Л. Толстого и Ницше, стремясьразрешить проблему соотношения философии, искусства и жизни. Эта проблемараскрывается в аспекте самоопределения философии в культуре, взаимовлияния итрагического противостояния философии, религии и морали. Лев Шестов критическиотносился к идее Льва Толстого о том, что искусство должно стать проповедью иотвечать двум основным условиям: во-первых, писатель должен писать так, чтобывсе могли понимать его, а во-вторых, он должен говорить не обо всем, что егозанимает, а лишь о тех вещах, которые возбуждают в людях добрые чувства. Вконечном итоге эволюция взглядов привела Толстого к проповеди, и какпроповедника Шестов представляет его в виде пророка Ветхого Завета, который неубеждает людей, а старается их запугать.

Проповедническая деятельность, как утверждал Шестов, заключает всебе несколько парадоксов, которые подчас проявляются в принципиальномпротивостоянии ее целей и результатов. На первый взгляд кажется, что проповедь,прежде всего, обращена к людям с призывом к добрым делам. Но по отношению ксамому проповеднику этот призыв становится достаточным самооправданием иосвобождает от ответственности за слова. Проповедничество таит в себе опасностьсамовосхваления и самолюбования, не имеющего ничего общего с самим добром.Другой парадокс связан с идеей религиозной проповеди добра. Если проповедникзнает, в чем заключается добро и какая деятельность к нему приведет, то слова оБоге являются лишь прикрытием единоличной монополии на истину. «Богумышленно подменивается добром, а добро — братской любовью людей. Такая вера неисключает, вообще говоря, совершенного атеизма, совершенного безверия и ведетобязательно к стремлению уничтожать, душить и давить других людей, во имя какого-либопринципа, который выставляется обязательным, хотя сам по себе он в большей меречужд и не нужен ни его защитнику, ни людям». Проповедническая деятельностьявляется отражением трагического самосознания творческой личности в условияхкризиса культуры. Создание художником великого произведения не являетсядостаточным для того, чтобы оно оказало влияние на сознание народных масс.Социально ответственная позиция творческой личности заставляет его изыскиватьформы «социализации» своих произведений, применяя, в том числе, ипроповеди. В этом процессе используется также и философия. Ее положение такжедвойственно: философия либо оправдывает проповедничество, в этом случаеутрачивая духовную свободу, либо вынуждена занимать позицию стороннего, отнюдьне индифферентного наблюдателя.

Ф. Ницше в конце своей жизни также обратился к проповеди своихвзглядов, однако, именно в его творчестве Лев Шестов нашел истинно философскоеотношение к морали. Источником этого прозрения была жизненная трагедия Ницше.Лев Шестов писал, что тайна Ницше состоит в том, что «мучения Макбетауготованы не только для тех, кто служил злу, но и для тех, кто служилдобру». Ницше служил добру, а добро сыграло с ним злую шутку, поэтомупроблема нравственности была для него не отвлеченной, а жизненно важной. Шестовсчитал величайшей заслугой Ницше философский анализ морали, которая до неговоспринималась как следствие доброй веры в существующую мораль. Ницше подвергкритике концепцию морали, основанную на принципах категорического императива:разум, одержав победу над жизнью, стал источником трагедии. Восхищаясь истинныммужеством Ницше, Лев Шестов писал о сущности религиозного переворота,совершенного в его философии: «До сих пор обыкновенно говорили, чточеловек обязан верить, быть религиозным. По поводу Ницше, нужно изменить этовыражение. Нужно сказать „человек имеет право быть религиозным“.Ницше отказался учить любви и состраданию, осознав, что задача философиисостоит в постановке моральных проблем, а не в поиске готовых истин. Духовнаяжизнь философа была трагичной и сопряжена с мученичеством, поскольку, признавсмерть Бога и, отказавшись от традиционной морали, он должен был найти иутвердить жизненные ценности. Эти искания привели Ницше, как и Льва Толстого, кпроповеднической деятельности.

Своеобразие философского мышления Шестова проявляется в трактовкефилософских учений. Они рассматриваются в двух аспектах: по отношению к мируидей, которые существуют как бы независимо от человеческого мира, и поотношению к идеям, воплощенным в жизненной позиции философа. Существование этихаспектов позволяет показать внутреннюю динамику идей, их непосредственную связьс жизнью.

Заключение.

Каков же выход и уместно ли вообще задавать такой вопрос в рамкахфилософии Шестова? Уместно, ибо он сам отверг аристотелевский запрет нанеограниченное вопрошание. Только отвечать на этот вопрос нужно памятуя оглавном предостережении Шестова — не творить себе «кумиров» — всеобщих «истин»и принудительного «добра». Находясь между двумя «безумиями» — «безумием разума»и «безумием» кьеркегоровского Абсурда — нужно решиться на третье, самоерадикальное безумие. Нужно преодолеть в себе «слово», вырвать корень греха —тот греческий «логос», который, будучи «вписанным» в четвертое Евангелие (отИоанна), открыл, по убеждению Шестова, путь эллинизации христианства иторжеству «Афин». Нужно открыть, что «философия начинается там, где человекпрекращает разговор не только с другими, но и сам с собой». И тогда, бытьможет, мы удостоимся благодати увидеть, как наш «первородный грех, т.е. знаниео том, что то, что есть, есть по необходимости, с корнем вырывается из бытия».

Если вкратце резюмировать философский путь Шестова, то нужно преждевсего признать, что он пролег «против течения». Подавляющее большинствофилософов стремились преодолеть видимые.ужасы жизни и «оправдать» Бога передлицом Абсурда предположением о том, что Бог сам подчиняется закону «истины» и«добра», которое и восторжествует в финале истории. Шестов всю жизнь утверждалобратное: путь истинной философии — от оправданного в своем зле и ужасе мира(разумного и благого «космоса» греков) к Божественному Абсурду, к абсолютнойсвободе Бога делать невозможное возможным. И главное — радикально устранить злоиз бытия — не просто «искупая» его, но превращая в абсолютное, т.е.никогда-не-бывшее Ничто.

Нелепо было бы спрашивать, как и почему Шестову удалось в своейвойне с разумом не только избежать клейма «обскурант», но и обрести славуфилософанеоспоримо оригинального. Творчество непредсказуемо, а объяснения «заднимчислом» немного стоят. Но, завершая это краткое введение в парадоксальный мирфилософствования Шестова, я хотел бы задержаться на вопросе о том, как онсвязан с традицией русской культуры, в лоне которой возник и к которой теперьуже навсегда возвращается. Вопрос естественный, но не без «подвоха». Дело втом, что сам Шестов — воплощенный бунт против всякой «традиции», противзакономерной «истории», против «всеемства», стремящегося присвоить и поглотитьлюбого, отваживающегося на индивидуальное бытие. И не случайно егопредостережение — «если мы хотим постичь истинную задачу философа, то мы,прежде всего, должны вырвать его из тех исторических рамок и условий, в которыеего вставила капризная случайность бытия».

Pereat mundus, fiat philosophia.

«Да погибнет мир, да будетфилософия»

Литература.

1.   Шестов Л.Апофеоз беспочвенности. Л. 1991.

2.   Шестов Л.Власть ключей // Шестов Л. Собр. соч. в 2-х томах. М., 1993. Т. 1.

3.   ЗеньковскийВ.В. История русской философии. Л., 1991. Т.1. Ч.1.

4.   Шестов Л.Добро в учении гр. Толстого и Ницше ( философия и проповедь) // Вопросыфилософии. 1990. N7.

5.   Шестов Л.На весах Иова // Шестов Л. Соч. в 2-х томах. М., 1993.

6.   Философскийэнциклопедический словарь. 1983.

7.   Шестов Л.Сочинения. М. 1995 – Библиотека духовного возрождения.