Реферат: Античная философия

1. “Золотой век” человечества

Философияв чистом виде появилась у древних греков. Само слово “философия”, как мы ужевидели, греческого происхождения. Поэтому можно утверждать, что философию, кактаковую, придумали греки. Они прочертили весь круг философских проблем ивопросов и наметили пути их решения. Последующие народы и эпохи развивалидальше, обогащали и продолжали те первоначальные положения и идеи, которые былисформулированы греками. Немецкий ученый Ф. Энгельс в книге “Диалектика природы”говорит, что “… в многообразных формах греческой философии уже имеются взародыше, в процессе возникновения, почти все позднейшие типы мировоззрений”.Кроме того, философия древних греков дошла до нас в необыкновенно ярких ивыразительных формах. Она представляет собой нечто среднее между наукой иискусством, и поэтому ее можно было бы назвать научной художественностью илихудожественной научностью. Греки имели особый дар, наверное, навсегда утерянныйв человечестве, говорить о сложнейших вопросах мироздания необычайно просто, нов то же время точно, ясно и выразительно. Философия для них, как правило, небыла родом деятельности, или профессиональным занятием, она была, скорее,образом их мышления или стилем жизни: они, философствуя, жили или, живя,философствовали. Жизнь и любовь к мудрости нераздельны в эллинском понимании(эллины – греки, Эллада – Греция в переводе с греческого). Именно поэтомурезультаты греческой философии были огромными, наследие ее – колоссальным, аидейный резонанс – нескончаемым. Она по праву и всеми считается сейчасфилософией классической, то есть образцом, эталоном, совершенным вариантомлюбого философствования вообще. Поэтому изучающим философию следует начинать сэллинской мысли и глубоко с ней знакомиться, потому что именно греческая любовьк мудрости позволяет увидеть и почувствовать сам дух философии, ее специфику,непередаваемую внутреннюю сущность, вполне понять, что она такое.

Греческуюфилософию часто называют античной. Но античность – это история и культураДревней Греции и Древнего Рима, поэтому можно полагать, что античная философиясуть греко-римская. Но это не совсем так. Рим – величайшее государство Древнегомира — за свою тысячелетнюю историю превратился из маленького города на семихолмах в огромнейшую империю, которая охватила собой все Средиземноморье.Представим себе этот размах: вся Европа и половина британских островов, Малая иПередняя Азия, Ближний Восток, вся Северная Африка – поистине мировая держава.Все силы римского народа ушли в завоевательные войны, в создание необъятногогосударства, равного которому не было в человеческой истории. Понятно, чторимлянам было не до философии и поэтому их любовь к мудрости былазаимствованием и приспособлением к своим практическим нуждам оригинальныхгреческих идей. Рим оставил человечеству свою необыкновенную политическуюисторию, юриспруденцию и риторику, но философское наследие мир получил отгреческой цивилизации. Поэтому под античной философией, как правило, понимаетсяфилософия греков.

ДревняяГреция, история которой охватывает период приблизительно с XXII по II вв. дон.э., очень часто воспринимается человеческим сознанием как нечто прекрасное,единожды появившееся на земле и с тех пор более недостижимое. В романе Ф.М.Достоевского “Подросток” один из персонажей – Версилов — произносит такиезамечательные слова: “Мне приснился совершенно неожиданный для меня сон, потомучто я никогда не видал таких. В Дрездене, в галерее, есть картина КлодаЛоррена, по каталогу – “Асис и Галатея”; я же называл ее всегда “Золотымвеком”, сам не знаю почему. Я уж и прежде ее видел, а теперь, три дня назад,еще раз мимоездом заметил. Эта-то картина мне и приснилась, но не как картина,а как будто какая-то быль. Я, впрочем, не знаю, что мне именно снилось: точнотак, как в картине, — уголок Греческого архипелага, причем и время как быперешло за три тысячи лет назад; голубые, ласковые волны, острова и скалы,цветущее побережье, волшебная панорама вдали, заходящее зовущее солнце –словами не передашь. Тут запомнило свою колыбель европейское человечество, имысль о том как бы наполнила и мою душу родною любовью. Здесь был земной райчеловечества: боги сходили с небес и роднились с людьми… О, тут жили прекрасныелюди! Она вставали и засыпали счастливые и невинные; луга и рощи наполнялись ихпеснями и веселыми криками; великий избыток непочатых сил уходил в любовь и впростодушную радость. Солнце обливало их теплом и светом, радуясь на своихпрекрасных детей… Чудный сон, высокое заблуждение человечества! Золотой век –мечта самая невероятная из всех, какие были, но за которую люди отдавали всюжизнь свою и все свои силы, для которой умирали и убивались пророки, безкоторой народы не хотят жить и не могут даже и умереть! И все это ощущение якак будто прожил в этом сне; скалы, и море, и косые лучи заходящего солнца –все это я как будто еще видел, когда проснулся и раскрыл глаза, буквальноомоченные слезами…” Греческая философия была одной из сторон этого “земного раячеловечества” и прошла в своем развитии три этапа. Первый – архаический, тоесть древнейший, охватывает время примерно с VII по V вв. до н.э. Второй –классический, датируется V-IV вв. до н.э. и последний – эллинистический,начавшийся с похода эллинов на Восток, то есть с завоевания (эллинизации)Востока охватывает период с III по II вв. до н.э. Первый период чаще называетсядосократическим, то есть бывшим до появления в греческой философии Сократа, аархаических философов часто называют досократиками. В составе имени любогогреческого философа два слова: первое – его собственная имя, а второепроисходит от названия города, в котором он родился. Например, имя ФалесМилетский означает, что этот мыслитель был из города Милет. Под словом “школа”в истории греческой философии понимается не учебное заведение, а группамыслителей, объединенная сходными идеями или мыслями, образующими в философииопределенное течение или направление. После этих предварительных замечанийперейдем к рассмотрению воззрений и учений эллинских философов.

Вопросы и задания

1.Почему Древняя Греция ассоциируется в памяти человечества с “золотым веком”всемирной истории?

2.Что такое античность и античная философия?

3.В чем заключается роль и значение греческой мысли в мировой истории философии?

4.Расскажите о периодизации греческой философии.

5.Известный античный историк и философ Диоген Лаэртский, написавший книгу “Ожизни, учениях и изречениях знаменитых философов”, утверждал: “Занятияфилософией, как некоторые полагают, начались впервые у варваров: а именно уперсов были их маги, у вавилонян и ассириян — халдеи, у индийцев — гимнософисты… И все же это большая ошибка — приписывать варварам открытияэллинов: ведь не только философы, но и весь род людей берет начало от эллинов”.Прокомментируйте это утверждение.

2. Милетская школа и Пифагор о первоначалемира

Первойшколой в греческой философии была милетская, основанная в городе Милет(греческая колония на побережье Малой Азии) Фалесом. Его учениками ипродолжателями были Анаксимандр и Анаксимен. Задумываясь об устройствемироздания, милетские философы говорили следующее: нас окружают совершенноразличные вещи, причем многообразие их бесконечно. Ни одна из них не похожа налюбую другую: растение это не камень, животное – не растение, океан – не планета,воздух – не огонь и так далее до бесконечности. Но ведь несмотря на эторазнообразие вещей, мы называем всё существующее окружающим миром илимирозданием, или Вселенной, тем самым предполагая единство всего сущего.Несмотря на разницу между вещами мира, он является все же единым и цельным,значит у мирового многообразия есть некая общая основа, одна и та же для всехразличных предметов. За видимым разнообразием вещей кроется невидимое ихединство. Подобно тому, как в алфавите всего три десятка букв, которыепорождают путем всяческих комбинаций миллионы слов. В музыке всего семь нот, норазличные их сочетания создают необъятный мир звуковой гармонии. Наконец, намизвестно, что существует сравнительно небольшой набор элементарных частиц, аразличные их комбинации приводят к бесконечному разнообразию вещей и предметов.Это примеры из современной жизни и их можно было бы продолжать; то, что разноеимеет одну и ту же основу – очевидно. Милетские философы верно уловили даннуюзакономерность мироздания и пытались найти эту основу или единство, к которомусводятся все мировые различия и которое разворачивается в бесконечное мировоемногообразие. Они стремились вычислить основной принцип мира, всеупорядочивающий и объясняющий и назвали его Архэ (первоначало).

Фалессчитал основой всего сущего воду: есть только она, а всё остальное – еепорождения и модификации. Понятно, что его вода не совсем похожа на то, что мысегодня разумеем под этим словом. У него она – некое мировое вещество, изкоторого все рождается и образуется. Анаксимен первоначалом полагал воздух: всевещи происходят из него путем сгущения или разрежения. Самый разреженный воздух– это огонь, более густой – атмосферный, еще гуще – вода, далее – земля и,наконец, — камни. Анаксимандр решил не называть первооснову мира именемкакой-либо стихии (воды, воздуха, огня или земли) и считал единственнымсвойством первоначального мирового вещества, все образующего, егобесконечность, всеобъемность и несводимость к какой-либо конкретной стихии, апотому – неопределенность. Оно стоит по ту сторону всех стихий, все их в себявключает и называется Апейроном (Беспредельным).

Милетскимфилософам, полагавшим первоначалом нечто вещественное или материальноепротивостоит Пифагор Самосский (с острова Самос), который, как и милетцы,говорил, что нас окружают совершенно различные предметы, но должна быть у этогомногообразия единая мировая основа. В чем же она? Все вещи можно посчитать.Понятно, что птица – это не рыба, дерево – не камень и так далее. Но мы всегдаможем сказать: две птицы, десять рыб, двадцать деревьев. Числом можно всевыразить или описать. Число есть то, что всегда и неизменно присутствует всовершенно различных вещах, является их связующей нитью, единой объединяющейосновой, поэтому его можно назвать первоначалом мира. Но число — нематериальнаясущность, оно идеально и в этом принципиальное отличие пифагорейского воззренияот милетского. Из всех чисел главным является единица, так как любое другоечисло есть всего лишь та или иная комбинация единиц. Каким же образомпервоначало мира – число порождает все видимое нами многообразие? Единице,говорит Пифагор, соответствует точка, а двойке – две точки, но через две точкиможно провести прямую, таким образом, числу два соответствует прямая; тройкесоответствует плоскость, потому что ее можно построить только через три точки,а через четыре строится пространство, которое, следовательно, соответствуетчетверке. Оно делится на четыре стихии: землю, воду, огонь и воздух, а каждаяиз них, в свою очередь, — на различные предметы, взаимодействие которых иприводит к бесконечному разнообразию вещей. Это многообразие, таким образом,сводится к четырем стихиям, они – к пространству, пространство – к плоскости,плоскость — к прямой, а прямая к точке, которая является единицей. Получается,что весь мир представляет собой последовательное разворачивание идеальнойсущности – Числа; оно же является не чем иным, как свернутым в единствомирозданием.

Каквидим, первоначало всего можно было с одинаковым успехом усмотреть как в чем-томатериально-вещественном, так и в чем-то идеально-бестелесном, что и сделалипервые греческие философы – милетцы и Пифагор, развернув и обосновав двапротивоположных взгляда на происхождение и устройство мира.

Вопросы и задания

1.Какой была основная философская идея мыслителей милетской школы?

2.Как объясняли милетцы наличие одновременно и единства мира и его многообразия(и тождества между вещами и их различия)?

3.Как трактовали первоначало мира Фалес и Анаксимен?

4.Какова специфика трактовки первоначала Анаксимандром?

5.Как понимать утверждение Пифагора о том, что весь мир есть Число?

6.Каким образом Число разворачивается в бесконечное многообразие мироздания впифагорейском учении?

7.В чем заключаются главные различия философских доктрин милетцев и Пифагора.

3. Элейская школа и Гераклит об изменениии неизменности

Следующейшколой в греческой философии была элейская, основанная в городе Элея (греческаяколония в Южной Италии) странствующим философом Ксенофаном Колофонским, которыйпрославился своей критикой народной греческой религии и мифологии. Во-первых,говорит Ксенофан, греки считают, что богов много, во-вторых, что они подобны посвоему устройству людям: у них те же руки, ноги, тело и голова, в третьих,олимпийские боги и в поведении своем мало чем отличаются от людей: они так жерадуются и печалятся, любят и ненавидят, обманывают и враждуют. Все их отличиеот людей только в том, что они бессмертны и могущественны. А в остальном – этотакие же люди. Разве возможно, спрашивает Ксенофан, чтобы богов было много,чтобы были они в человеческом облике и вели себя, как люди? Ведь такие богивовсе не являются богами и остается только предположить, что их выдумали люди инаделили, естественно, своими собственными чертами. “Если бы коровы и лошади, — говорит Ксенофан, — придумывали себе богов, то их боги были бы коровами илошадьми”. Это высказывание кажется атеистическим, но его автор далек отатеизма. Он выступает не против религии вообще, но только против конкретной ееформы. Олимпийским антропоморфным богам он противопоставил свое пониманиебожества. Бог – это высшее и непостижимое начало и поэтому, во-первых, он один,во-вторых, он бесформен, потому что приписать ему какую-либо известную намформу (человека, животного, растения, природной стихии) невозможно, в-третьих,он неведом нам и невыразим, то есть мы совершенно не можем сказать, что онделает и как себя ведет. Такое божество Ксенофан называет термином Единое иговорит, что весь мир из него происходит и в него обращается. Единое – это иесть все мироздание. Воззрение Ксенофана пантеистическое: мир и божество – этоодно и то же начало – вечное, безграничное и постоянное.

Продолжательего учения философ Парменид Элейский вместо термина Единое, предполагающего всесуществующее, употребляет понятие Бытие и предлагает его рассмотреть. Онопроисходит от глагола “быть”, который в личной форме звучит как “есть”. Бытие,значит, — это все, что существует, все, что есть. Но если что-то сейчас есть,то возможно ли, что его не было в прошлом? Если возможно, тогда получается, чтонечто, которое есть сейчас, и которого не было раньше, произошло из ничего. Ноиз ничего не может произойти нечто. Таким образом, если что-то сейчас есть, тоэто автоматически означает, что оно и было. Другое дело, что оно могло быть впрошлом в иной форме, но его не могло не быть вовсе. Далее, если что-то сейчасесть, то возможно ли, что его не будет в будущем? Если возможно, тогдаполучается, что нечто, которое есть сейчас и которого не будет в будущем,обратится в ничто. Но нечто не может обратиться в ничто. То есть, если что-тосейчас есть, это обязательно означает, что оно будет и в дальнейшем. Правда,оно может перейти в иную форму существования, но не может исчезнуть вообще.Итак, получается, что если что-то сейчас есть, то это непременно означает, чтооно и было и будет, то есть, что оно из ниоткуда не взялось и не может в ничтопревратиться или существует вечно. Из самого понятия Бытие, как видим, следуетего вечность. То, что существует, обязательно вечно. Если же чего-то нетсейчас, то это значит, что его не было и не будет, ибо в противном случаепришлось бы предположить, что нечто обращается в ничто, из которого потом опятьвозникает нечто. Парменид произнес знаменитое высказывание, которое кажется, напервый взгляд, бессмысленным: “Бытие есть, небытия же нет”. На самом деле вэтой фразе подытожено всё, что было нами сказано выше: если что-то есть, то оноесть всегда, а если чего-то нет, то его нет никогда. Вечность, как мы ужеотметили, вытекает из самого понятия Бытия и является его первым и наиболеесущественным признаком.

Ното, что вечно, обязательно должно быть неделимым. Если что-то делится, значит,оно состоит из частей, и если части разъединятся, то этого предмета не будет.Следовательно, делимое то есть, то – нет. А Бытие есть всегда и потому ононеделимо. Но если это так, то оно нечто сплошное, не состоящее из частей; итогда возможно ли в нем какое-либо движение? Ведь если есть части и границы, топеремещение вполне допустимо. Но если что-то является абсолютно цельным и сплошным,то в нем ничего не может двигаться. Значит, Бытие неподвижно. Но любое движениеэто всегда какое-нибудь изменение. Стало быть, Бытие еще и неизменно. Итак, врезультате чисто логического, умственного рассмотрения Бытия у нас получилось,что оно обязательно вечно, неделимо, неподвижно и неизменно. Такую картинуБытия нарисовал нам разум. Наши чувства же (зрение, осязание и другие) рисуютнам совершенно другую его картину: мы видим, что все не вечно (то естьвозникает и уничтожается), делимо (состоит из частей), движется и меняется.Какая же из двух картин является истинной: та, которую нам рисуют несовершенныеи грубые чувства, коими наделены все вообще живые существа, или же та, которуюнам рисует несомненно более тонкий и совершенный по сравнению с чувствамиразум, имеющийся только у человека? Картина, представляемая нам разумомявляется правильной. Чувства же нас обманывают. Мы видим мир делимым, подвижными изменчивым, на самом же деле он неделим, неподвижен и неизменен, только мыэтого не видим, но понимаем это разумом. Значит, действительно или подлинносуществует не то, что мы чувствуем (воспринимаем органами чувств), а то, что мымыслим. Мыслимое существует, а немыслимое не существует.

Чувства,например, говорят нам о том, что все возникает и уничтожается. Понятно, что мывидим постоянно возникновение. Но давайте попробуем его помыслить, то естьпредставить себе возникновение не чувствами, а разумом. Допустим, что-товозникло. Обозначим его условно буквой А. Из ниоткуда оно возникнуть не могло.Значит появилось откуда-то, из чего-то другого. Из чего? Обозначим это другоебуквой В. Из некого В возникло некое А. Но это значит, что А уже содержалось вВ, то есть, что в В было какое-то не-В, следовательно, В было самим собой иодновременно не было самим собой, что невероятно. Пытаясь помыслитьвозникновение, мы натолкнулись на противоречие, стало быть возникновениенемыслимо и потому невозможно.

Далее– мы видим, что все вокруг нас делится на части. Но попробуем помыслитьделение. Всё состоит из частей, но каждая часть тоже, в свою очередь, делитсяна более мелкие части. Значит, любая вещь является целым по отношению к частям,из которых она состоит, и в то же самое время она является частью по отношениюк более крупному целому, в которое она входит. То есть вещь является целым ичастью, что невозможно. Следовательно, деление немыслимо и потому оно несуществует.

И,наконец, мы видим, что всё движется. Но давайте попробуем помыслить движение.Это предлагает сделать последователь Парменида – Зенон Элейский, которыйвыдвинул апории (парадоксы), доказывающие, что движение немыслимо и поэтомуневозможно. Рассмотрим две его апории. Первая называется “Дихотомия (делениепополам)”. Допустим, телу надо пройти из точки А в точку В. Перед тем, как онопройдет свой путь, ему сначала надо пройти половину этого пути, а еще раньше –четверть его, а еще раньше — 1/8 этого пути, а перед тем – 1/16, а еще раньше — 1/32 и так сколь угодно долго. Получается, что телу надо пройти бесконечноеколичество отрезков. А можно ли пройти бесконечность? Тело, таким образом,никогда не сможет пройти из точки А в точку В. Вторая апория называется“Ахиллес и черепаха”. Ахиллес идет на неком расстоянии вслед за черепахой,причем в 10 раз быстрее ее и никогда ее не догонит. Понятно, что зрительно (тоесть, если мы представим себе такую картину) он ее догонит и перегонит. Но нашазадача – не представлять себе движение чувственно, а попытаться помыслить его,разобрать или проанализировать логически, с помощью разума. Когда Ахиллеспройдет расстояние, разделяющее его и черепаху, она за это же время пройдетвпереди него 1/10 этого расстояния (ведь она идет в 10 раз медленнее) и будетна 1/10 пути впереди него; когда Ахиллес пройдет 1/10, черепаха за это же времяпройдет 1/100 и будет на 1/100 впереди него; когда он пройдет эту 1/100, онапройдет 1/1000 и так до бесконечности. То, что мы видим вещи движущимися,говорят философы элейской школы, вовсе не значит, что движение действительносуществует. Так, например, мы видим, что Солнце движется над нами с Востока наЗапад, на самом же деле оно неподвижно. Почему бы не предположить, что и другиевещи, которые нам представляются движущимися, на самом деле неподвижны, толькомы этого не видим, не ощущаем и потому не понимаем.

Элейскимфилософам противостоит мыслитель Гераклит Эфесский, ключевой формулой учениякоторого были знаменитые слова: “Всё течет и ничто не становится”. Этовысказывание говорит о том, что всё в мире вечно движется и меняется, ничто непребывает в неизменном состоянии. А если мы что-либо и видим неизменным, тотолько потому, что не замечаем произошедших изменений. Так, например, дваждынельзя войти в одну и ту же комнату. Почему? Ведь сколько не заходи а нее –всегда одни и те же стены и окна, пол и потолок, столы и стулья. Но это только напервый взгляд. Когда мы заходим в комнату второй раз, там уже совсем другаякомбинация молекул воздуха, уже произошли невидимые микропроцессы в веществе,из которого сделаны стены и потолок. Значит, это уже не абсолютно та же самаякомната, какая была совсем недавно. Точно так же меняется и все остальное. Да ив нашем собственном организме происходят тысячи неощущаемых нами химических ифизических реакций в секунду, и мы сами в каждый момент времени уже не те, чтобыли мгновение назад.

Ничтоне стабильно, все движется и меняется и никогда ни на чем не останавливается.Мир, в котором нет ничего устойчивого и постоянного является беспорядочным ихаотичным. Но только таким он и может быть. Вообще изменение и движение – этоединственно возможный способ существования мироздания. Хаос мира – это главныйего принцип или закон, по-гречески — Логос. Говоря иначе, высший закон всегозаключается в том, чтобы оно было хаотичным. Но закон это нечто стабильное иупорядоченное. Получается парадокс: высшая упорядоченность мира заключается вовсеобщей беспорядочности или хаотичности. Два противоположные начала – Хаос иЛогос, оказывается, тесно друг с другом связаны и являются, как ни странно,тождественными.

Точнотак же, говорит Гераклит, и все вещи состоят из противоположностей: мокрое исухое, теплое и холодное, темное и светлое, день и ночь, расцвет и упадок ит.д. Противоположности борются друг с другом: день, например, это преодолениеночи, весна – победа над зимой, радость – отрицание печали. Борьбапротивоположных начал и является источником вечного движения и изменения. Еслибы противоположностей не было, то ничто не менялось бы, так как любой вещи нена что было бы меняться. Но противоположности не только борются между собой, ноеще образуют и единство. Так, например, мокрое – это противоположность сухого.Но почему оно мокрое? Только потому, что когда-то было сухим, намокло ипревратилось в мокрое. Получается, что если бы оно не было сухим, то никак немогло бы стать мокрым и наоборот. Или, допустим, существовал бы только день, аночи не было бы вовсе. Знали бы мы тогда, что такое день? Нет. Мы только потомуи знаем, что он такое, потому что есть его противоположность – ночь. Выходит,что противоположности друг без друга не существуют, друг друга дополняют, другиз друга вытекают и друг друга предполагают. Они находятся не только всостоянии вечной борьбы, но еще и пребывают в неизбывном единстве. Этафундаментальная закономерность мироздания, о которой говорит Гераклит, являетсяглавным принципом диалектики – учения о всеобщей связи и вечном изменениивещей.

Итак,элейские философы и Гераклит сформулировали два совершенно противоположныепонимания мира. Первые говорят о том, что он неизменен, неделим и неподвижен,представляет собой вечную стабильность и абсолютную устойчивость; эфесский жемыслитель, наоборот, утверждает, что мир есть совершенное непостоянство,непреходящее движение, всеобщее изменение и полное отсутствие чего-либоустойчивого.

Вопросы и задания

1.Вспомните основные черты олимпийской религии и мифологии. За что Ксенофанкритиковал их?

2.Можно ли называть Ксенофана атеистом? Какая трактовка божества была импредложена?

3.Раскройте основные идеи Парменида. Как вы понимаете его утверждение о реальномсуществовании только того, что можно мыслить без противоречий?

4.Объясните, что представляют собой апории Зенона. Какую цель преследовал он,выдвигая их?

5.Каковы основные идеи Гераклита? Как вы понимаете тезис о единстве и борьбепротивоположностей?

6.В чем заключаются основные различия элейского и гераклитовского учений?

7.В одном из своих произведений Гераклит утверждал: “Этот космос, один и тот жедля всего существующего не создан никем из богов и никем из людей, но всегда онесть был и будет вечно живым огнем, мерами воспламеняющимся и мерами потухающим”.Как вы думаете, почему Гераклит называл мироздание огнем?

4. Атомистическое учение Демокрита

Примирилэлейскую и гераклитовскую точки зрения философ Демокрит Абдерский. Оносуществил синтез этих двух воззрений. Так же, как и Гераклит, он считал, чтовсе в мире находится в движении, изменяется и делится на части, но, вслед заэлеатами, полагал также, что Бытием может быть только неделимое и неизменное.Ведь Бытие вечно, что следует из самого этого понятия, а вечное не может бытьделимым, так как то, что состоит из частей, существует не всегда (если частивместе, оно существует, если же они разъединятся, то его не будет). Каждая вещьсостоит из частей, считал Демокрит, но и каждая ее часть, в свою очередь, тожесостоит из частей, и так все делится сколь угодно долго. Но если делениевозможно до бесконечности, если все вообще состоит из частей и все делимо, тотогда что же можно назвать Бытием? Делимое не вечно, а всё является делимым,значит всё не вечно, но Бытие может быть только вечным, следовательно, еговообще нет. Но Бытия не может не быть, что следует из самого понятия. Поэтомунеобходимо предположить, что всё делится не до бесконечности, а до некогоопределенного предела, за которым деление невозможно. То есть, что существуетнекая частица, пусть очень маленькая, но неделимая дальше. Будучи неделимой,она не может уничтожиться, потому что не состоит из частей, на которые можетраспаться. Она существует вечно, а значит и является действительной основойБытия, его носителем, представляет собой само Бытие. Делимое по-гречески звучиткак “томoс”. Отрицательная частица в греческом – “а”. Поэтому неделимое – это“aтомос” или “атом”. Это слово, как видим, впервые употребил Демокрит, и вотуже две тысячи лет оно существует во всех западных языках. Понятно, что атом всовременном смысле – совсем не то же самое, что у Демокрита. Сегодня этимтермином обозначается очень маленький элемент вещества, но отнюдь не неделимый:мы знаем, что атом состоит из элементарных частиц и имеет сложную структуру. УДемокрита же атом – это обязательно неделимое и потому вечное, то, что можносчитать подлинным Бытием. Ведь единственное свойство атома – это всегда быть.Даже если бы он захотел не быть, он не смог бы это сделать. Атом (неделимое)обречен на неизменное существование, на Бытие. Демокрит в своем учении опостоянной основе всего сущего – атоме – частице мироздания вечной, неделимой инеизменной – разделяет воззрение элейских философов.

Новслед за Гераклитом, он полагал мир вечно меняющимся. Дело в том, что поДемокриту, атомов бесконечно много, они движутся в пустоте и, сталкиваясь,соединяются, существуют какое-то время вместе, потом, под воздействием новыхстолкновений, разъединяются и вновь движутся, взаимодействуя друг с другом.Соединение атомов приводит к рождению вещей, разъединение – к гибели их. Всепредметы, таким образом, возникают и уничтожаются, а мир представляет собойвечное движение и изменение. Все вещи совершенно различны, но, вместе с темони, по крупному счету, одно и то же, потому что состоят из одних и тех жеатомов. Мировое многообразие сводится к одной основе – атомам, движущимся впустоте. Как за разнообразием мироздания у Фалеса стоит единое начало – вода, ау Анаксимена – воздух, у Пифагора – число, так у Демокрита – атомы. Почему вещиотличаются друг от друга, если сделаны из одного материала? Потому что атомы,из которых они образованы, соединены в каждой вещи по-разному и в различныхпропорциях.

Любойпредмет – всего лишь временная комбинация неделимых частиц и существует толькодо тех пор, пока они вместе. Вещи — то есть, то – нет, и поэтому не являютсядействительным Бытием, говоря иначе, их вообще, по крупному счету, нет, а естьтолько то, из чего они состоят – набор неизменных атомов. Точно так же исвойства вещей существуют временно: нет вещи, нет и ее свойств. Они, такимобразом, тоже, по крупному счету, не существуют, так как являются лишьпорождениями атомных комбинаций. Всё, что мы видим вокруг себя, говоритДемокрит, на самом деле не является настоящей реальностью. За тем неподлинным миром,который нас окружает стоит действительный, но невидимый нами мир атомов ипустоты. Он и есть истинно существующее, а всё, что мы воспринимаем чувственно– всего лишь его порождение и потому эфемерность, фантом, мираж, иллюзия. Нетни гор, ни небесных тел, ни воды, ни земли, ни воздуха, нет растений иживотных, говорит абдерский мыслитель, нет ни холодного, ни теплого, нисладкого, ни соленого, ни белого, ни зеленого, нет вообще ничего, а нам толькокажется, что всё это есть. А вот единственно и действительно существуют толькоатомы и пустота.

Дляиллюстрации атомистической картины мира Демокрита приведем аналогию. Всемхорошо известен такой вид изобразительного искусства, как мозаика: есть наборцветных стеклышек или фишек, из которых можно составить один узор или орнаментили другой, ту или иную комбинацию. Сделаем из них какую-нибудь картинку, потомсломаем ее и построим другую и так далее. Существуют ли реально все этирисунки? Нет, не существуют, они – только возможность. А что же существуетреально? Только этот набор мозаичных стеклышек и больше ничего! Так имироздание по Демокриту представляет собой не вещи и их свойства, но толькосумму атомов, которая и есть единственная реальность.

Вопросы и задания

1.Выделите мотивы элейской философии в системе Демокрита.

2.Попробуйте объяснить смысл демокритовского утверждения: если все делимо добесконечности, тогда Бытия нет.

3.Какие идеи Гераклита заимствовал Демокрит при построении своего философскогоучения?

4.Если атомы, по крупному счету, бескачественны, то почему образованный из нихреальный мир в учении Демокрита обладает бесконечным количеством качеств исвойств? Можно ли называть его с демокритовской точки зрения виртуальнойреальностью?

5.Если атомы неощущаемы, то откуда мы знаем об их существовании с точки зрениядемокритовской системы?

5. Сократ и софисты: майевтика противрелятивизма

ВV в. до н.э. во многих городах Греции установилась демократическая формаполитической жизни. Это значит, что на различные государственные должностилюдей не назначали, а выбирали путем народного голосования. Стало быть,человек, который вызывал симпатии избирателей, удачно выступив перед ними внародном собрании, мог занять какой-нибудь ответственный пост. Ведь для того,чтобы за кого-то проголосовали, он обязательно должен был понравиться массенарода, которая коллективно и решала политическую судьбу тех или иныхпретендентов. Понятно, что в это время сильно поднялось в цене ораторскоеискусство и вообще образование, так как выступить перед народом с успехом могтолько образованный, владеющий политическим красноречием человек. Но обширнымипознаниями в различных областях располагали тогда философы (отдельных наук иискусств, в полном смысле слова, в древности не было, и все их заменялафилософия, а философы были почти единственными в то время учеными), к которымлюди и стали обращаться с просьбами научить их различным премудростям, нопрежде всего – умению спорить и доказывать, опровергать и убеждать.

Некоторыефилософы стали брать деньги за обучение и получили название софистов, то естьплатных учителей мудрости. Они учили, прежде всего, риторике – различнымприемам доказательства и опровержения, искусству вести спор и побеждать в нем,уметь при любых обстоятельствах воздействовать на слушателя и добиваться желаемогоэффекта. Но для того, чтобы во всех интеллектуальных ситуациях выходитьпобедителем, надо иметь способность и доказывать, и опровергать все, чтоугодно. Платные учителя мудрости изобрели разнообразные софизмы – внешнеправильные доказательства заведомо ложных положений. Например, софизм “Рогатый”звучит так: “У тебя есть то, что ты не терял; ты не терял рога, значит тырогат”. Или софизм “Покрытый”: человека спрашивают: “Знаешь ли ты, кто стоитпод этим покрывалом?” “Не знаю”, — отвечает он. “Это же твой отец, — говорятему, — выходит ты не знаешь своего отца”. Или вы спрашиваете кого-нибудь:“Знаешь ли ты, что я хочу тебя спросить?” “Не знаю”, — отвечает ваш собеседник.Тогда вы говорите ему: “Неужели ты не знаешь, что Солнце встает на Востоке?”“Знаю”, — говорит он. “Ага, — торжествующе произносите вы, — выходит, тызнаешь, а сначала сказал, что не знаешь, получается – ты знаешь то, чего незнаешь”. А вот более хитрый софизм: что лучше – вечное блаженство илибутерброд? Конечно же – вечное блаженство. А что может быть лучше вечногоблаженства? Ничто! А бутерброд лучше, чем ничто, значит, он лучше, чем вечноеблаженство.

Ноодних софизмов недостаточно. Для того, чтобы побеждать в любом споре, человекдолжен быть всегда прав. Однако, если истина едина для всех, а спорящий не наее стороне, тогда он никак не может быть прав. Значит, единственное, чтоостается софисту – это предположить существование не одной истины, а многих.Сколько людей, столько и мнений, каждый человек – сам себе истина. Знаменитыйсофист Протагор Абдерский предложил формулу такого воззрения: “Человек, — говорит он, — есть мера всех вещей”. То есть как кому кажется, то для каждого иесть истина, которая, таким образом, совершенно субъективна (зависит отсубъекта – человека). Ничего общего и обязательного для всех нет, никакихединых принципов или законов не существует. Каждый из нас сам себеустанавливает правила и ориентиры, по которым должна протекать его жизнь. Любоевоззрение настолько же истинно, насколько ложно. Всё можно и доказать иопровергнуть, противоположные суждения совершенно равносильны. Обо всем можносказать: “Это и так и не так одновременно”. И все в данном случае зависиттолько от конкретного человека, который и устанавливает критерий правды и лжи.Такой взгляд называется субъективизмом. Но если нет ничего общепринятого, тогданикто не может быть ни абсолютно прав, ни абсолютно неправ, вернее, что кажетсяистинным одному, для другого – ложно, важное для кого-то оставляет иногосовершенно равнодушным, смешное для одного кажется грустным другому, и еслинечто представляется кому-то добром, другой вполне может расценить его, какзло. Получается, что ни о чем нельзя сказать определенно, и все в миреотносительно. Таким образом, из субъективизма софистов вытекает релятивизм – положениеоб относительности всего сущего и мыслимого (relativus в переводе с латыниозначает – относительный).

Познаваемли мир, в котором нет ничего устойчивого и общеобязательного, но всесубъективно и относительно? Скорее всего – не познаваем. Заслуга философскойсофистики в том, что она уделила значительное внимание гносеологическойпроблеме. Архаические философы от Фалеса до Демокрита не сомневались впознаваемости мира, поэтому их больше беспокоили вопросы о его устройстве(космологические) и происхождении (космогонические). Софисты же считали, чтопрежде чем рассуждать о мироздании, надо сначала выяснить – можем ли мы о немвообще что-либо узнать или же наш удел – оставаться в полном неведении и потомуполагать истинным то, что кажется нам таковым. В ответе на этот вопрос онисклонялись ко второму, и поэтому характерной чертой их учения является такжеагностицизм (гносис – знание, а – отрицательная частица в греческом) –утверждение о непознаваемости мира или же скептицизм (от греческого скептомай –сомневаюсь) – сомнение в возможности его познания. Так, например, софист ГоргийЛеонтийский, написавший сочинение “О несуществующем или о природе”,сформулировал свои взгляды в виде трех положений: во-первых, ничего нет;во-вторых, если бы что-то и было, то оно было бы непознаваемым; в-третьих, есликто-то и смог бы что-либо познать, то не мог бы передать это знание другому.

Софистампротивостоит знаменитый греческий философ Сократ Афинский. В отличие от них онсчитал, что истина, так же, как Солнце в небе, всё освещающее и всехсогревающее, может быть только одна. Она едина для всех, общеобязательна иобъективна, то есть существует вне нас и независимо от наших желаний. Не мы еепридумали и не нам ее отменять. Эта истина была до нас и будет всегда. Где бы нижил и кем бы ни был человек, он не может не подчиняться ей, потому что онаабсолютна. Как, например, всех людей, совершенно различных, объединяет то, чтовсе они рождаются и умирают, радуются и печалятся, дышат и ощущают биениесвоего сердца, так же все мы едины и нет меж нами различий перед лицом однойистины, разлитой во всем, все освещающей и пульсирующей в каждой человеческойдуше. Если кто-то и вздумает утверждать, что он не подчиняется ей, не признаетее, что у него своя индивидуальная истина, это будет самообманом, попыткойотвернуться от неизбежного. Невозможно никому из нас, считал Сократ, отказатьсяот этой общей для всех нас истины, как нельзя отказаться от того, например, чтоты – человек, как нельзя отказаться от собственных глаз, рук и ног, сердца иразума.

Чтоже это за истина? Где она? Чем является? Отвечая на эти вопросы, Сократговорит, что было бы слишком самонадеянно кому-либо из смертных полагать, чтоон наверняка знает эту истину и точно может сказать, что она из себяпредставляет. Единственное, что мы можем утверждать, это то, что истина такаяесть. Но говорить, что она есть нечто уже определенное, совсем известное, разнавсегда найденное и установленное, невозможно, ведь речь идет об абсолютнойистине, а человек как существо далеко несовершенное никогда не может достичьабсолюта. Скорее, даже наоборот, единственное, о чем мы знаем точно – это особственном незнании, о трудностях, которые встают перед нами при попыткахчто-либо познать. Поэтому одним из известнейших изречений Сократа было: “Я знаютолько то, что ничего не знаю”. Но наше неведение истины вовсе не означает, чтоее нет. Мы просто не знаем какая она, и насущной задачей каждого человека какраз и является поиск этой реально существующей, единой для всех, но неизвестнойвполне истины.

Причемискать ее любой из нас должен самостоятельно, потому что ни один авторитет,каким бы уважаемым он ни был, не может точно знать, какова истина и на этомосновании вести за собой других. А самостоятельный поиск всегда чреватсомнениями, противоречиями и долгими размышлениями, но только таким способом –тернистым и многотрудным – человек может если не обрести истину, то хотя быприблизиться к ней. Этот метод получил название эвристического (от греч.эвриско – я нахожу). Философ, говорит Сократ, должен содействовать ищущему вего начинаниях: не предлагая готовых ответов, он всего лишь помогает емусориентироваться в необъятной стихии мыслей и идей, в которую вступает желающийнайти что-либо истинное. Поэтому сократический метод также является майевтикой(от греч. майевтикос – повивальный): философ оказывает помощь рождению истины,но его участие в этом отнюдь не решающее, так как она все же должна рождатьсясама в душе и разуме человека.

Однако,будут ли люди заниматься поиском какой-то неведомой и далекой истины, еслиповседневная жизнь прекрасно понятна им и для нее совсем не требуется никакихособых раздумий? Допустим, человек зарабатывает достаточно денег, чтобыбезбедно существовать, имеет почет и уважение в обществе, у него есть привычныезанятия и уверенность в завтрашнем дне. Чего же более? Зачем размышлять окаком-то не вполне понятном бессмертии, смысле жизни, своем предназначении воВселенной, о долге, добродетели и еще неизвестно о чем, если все и такдостаточно хорошо? Все дело в том, что обычный круг жизни уводит человека отэтих мыслей, заслоняет их собой, в то время как они, быть может, и являютсяглавными, а все повседневное – суета и вздор, иллюзия жизни, неподлинностьсуществования. Сократ считал необходимым постоянно напоминать людям, что помимопривычных дел есть заботы высшего порядка, иначе мы окончательно погрязнем вземной рутине и напрочь забудем о настоящем, истинном и нетленном, тем самымпотеряв право называться именем человека – существа разумного, а потому немогущего не размышлять о глобальном и вечном. Он сравнивал себя с оводом,который больно жалит спокойно пасущуюся на лугу лошадь, не давая ей стоять наместе, медленно тучнеть, жиреть и пропадать зря. В своих беседах афинскиймыслитель тонко подводил слушателей к пониманию того, что никто не может бытьвполне доволен своей жизнью и самим собой, что нет пределов вопросам, сомнениями стремлению к более совершенному. При этом он использовал приемы и методы, ккоторым часто прибегали софисты: ставил человека в интеллектуальноезатруднение, озадачивал его противоречиями, заставлял усомниться в очевиднейшеми предположить невозможное. Только софистика ставила своей целью смутитьчеловеческий ум, сбить его с толку, чтобы показать относительность исубъективность всего, Сократ же делал то же самое для того, чтобы черезсомнения и мыслительные тупики подтолкнуть человека к поиску объективной ивечной истины.

Понятно,что такие его “приставания” далеко не всем были по душе. И как лошадь стремитсяприхлопнуть назойливого овода, так и афиняне решили избавиться от беспокойногофилософа, который своими вопросами “портил” людям беззаботную жизнь. ПротивСократа организовали судебный процесс, обвинив его в нечестии – будто бы он непочитает государственных богов, не уважает традиций и развращает юношество.Понятно, что он не делал ни того, ни другого, ни третьего, однако его осудилижестоко: Сократ выпил чашу с ядом. После казни философа его сограждане тут жераскаялись и воздали ему всяческие почести, как, впрочем, всегда бывает в такихслучаях.

Сократне оставил после себя никаких сочинений, узнаём же мы о нем из трудов егосовременников, а также по свидетельствам многочисленных учеников ипоследователей. Афинский мыслитель принципиально ничего не писал, говоря, чтокнига – это ровно столько, сколько в ней есть, ее ни о чем не спросишь, с нейне поспоришь, и никакой текст никогда не заменит живого человеческого общения.Он излагал свои воззрения устно, но не только беседы, а и вся жизнь его былафилософией. Можно сказать, что Сократ не записывал собственное учение, потомучто сам жизненный путь философа и был наиболее ярким воплощением его взглядов,в силу чего он стал своего рода символом философии, ее пафосом на века.

Вопросы и задания

1.Каковы исторические условия появления софистики?

2.Кто такие софисты? Чем отличаются друг от друга понятия мудрец, философ исофист?

3.Что такое софизм? Приведите примеры каких-нибудь софизмов. Определите, какиелогические законы нарушаются при построении софизмов?

4.Каковы основные философские идеи софистов? Раскройте содержание понятийсубъективизм, релятивизм, агностицизм, скептицизм.

5.Каковы основные философские идеи Сократа? В чем заключается его противостояниесофистике?

6.Что такое майевтика? Почему Сократа часто сравнивали с софистами? Что общегомежду их учениями?

7.Известный софист Протагор написал сочинение “О богах”, главной мыслью которогобыло следующее утверждение: “О богах я ничего не могу знать: ни того, что онисуществуют, ни того, что они не существуют; слишком многое препятствует мнеузнать это, и прежде всего — темнота предмета и краткость человеческой жизни”.Какой принцип софистической философии лежит в основе этого утверждения?

6. Платон и Аристотель: идеализм и дуализм

Знаменитымучеником Сократа был философ Платон Афинский. Настоящее имя его – Аристокл, аПлатон – это прозвище, которое переводится с греческого как “Широкий”. Онполучил его то ли за крепость телосложения, то ли за широкий лоб, то ли широтумысли. Если Сократ ничего не писал, то Платон оставил много сочинений, которыев современном издании занимают четыре больших тома. Его произведения написаны,в основном, в форме диалогов, главным действующим лицом которых являетсяСократ, беседующий с философами на различные темы.

Однойиз основных мыслей Платона является известное утверждение о том, что видимое неесть реальное: если мы что-то видим, то это вовсе не значит, что оно существуетименно так, как нами воспринимается. Эта мысль является одной из вечных вфилософии. Вспомним, элейские философы говорят – мы видим вокруг себя движениеи изменение, но на самом-то деле ничто не движется и не меняется; Гераклитутверждал, что если нечто наблюдается нами неизменным, то это не означает, чтооно действительно таково, просто никто не замечает всеобщее и непрекращающеесядвижение; вы думаете, говорит нам милетский философ Анаксимен, что вокруг нас –разные вещи, ничего подобного – все, кажущееся различным, есть одно и то жевещество – воздух, только в разных своих состояниях; мы видим горы и деревья,луга и озера, звезды и планеты, утверждает Демокрит, и совсем не понимаем, чтонет ни того, ни другого, ни третьего, а есть только набор невидимых намиатомов, которые движутся в пустоте. Итак, вполне может быть, что видим мы одно,а на самом деле существует совсем другое.

Чтобылучше понять теорию Платона представим себе такую картину. Допустим, перед намилежат три предмета – яблоко, груша и слива. Эти вещи совершенно различные и непохожие друг на друга, понятно, что яблоко – это не груша, груша – не слива ит.д. Но есть в них нечто общее, сходное, делающее их отличными от других вещей,объединяющее их в одну группу предметов. Это общее мы называем словом “фрукт”.Теперь спросим – существует ли фрукт в реальности – в качестве вещи, в которойбыли бы собраны все возможные фрукты земли, в качестве предмета, который можнобыло бы посмотреть или потрогать? Нет, не существует, говорим мы. “Фрукт” – этовсего лишь понятие, термин, имя, название, которым мы обозначаем группу сходныхмежду собой вещей. Реально существуют только сами эти предметы, а их названияреально в мире не существуют, так как они находятся в качестве понятий или идейтолько в нашем сознании. Так считаем мы.

Новедь вполне можно предположить, что все обстоит совсем наоборот. Реально исначала существуют идеи или понятия вещей, и не в нашем уме, а сами по себе,вне нас, только в особом, высшем, недоступном нам мире, а все вещи, которые насокружают – всего лишь порождения этих первичных сущностей – идей и являются ихотражениями или тенями и поэтому реально не существуют. Эта мысль – главная вучении Платона. Нам кажется, говорит он, что мир один – тот, который мы видимвокруг себя, на самом же деле мира два: один — высший и невидимый мир идей,другой — низший и воспринимаемый нами мир вещей. Первый порождает второй. Существует,например, в высшем мире идея лошади, она и обуславливает каждую конкретнуюлошадь, которая находится на земле. И именно благодаря этой идее земная лошадьостается лошадью и не превращается в какой-нибудь другой предмет. То естьчувственно воспринимаемые вещи обретают смысл, реальность, устойчивость,постоянство как раз из-за причастности к вечным и неизменным идеям. Если быэтого стабилизирующего мирового начала – идей – не было, то любая вещьпостоянно переходила бы в любое иное состояние: муравей мог бы превратиться вслона или гору, или цветок, а планета могла бы стать треугольником или облаком,или каплей росы… Таким образом мир идей – это как бы смысловой “каркас”чувственного или физического мира, не видимый глазу, но доступный умозрению.

Нонаш мир не вполне низший, потому что ниже его находится материя. Идеальный мирПлатон называет Бытием, материю – Небытием. Она – ничто с его точки зрения, ноона есть. Как это понимать? Мысленно перемешаем все разнообразные вещи нашегомира до состояния однородной массы. Получится некое мировое месиво, в которомне будет ни конкретных предметов, ни их свойств. Что можно будет сказать обэтой массе? Ничего. Какая она? Единственно возможный ответ – никакая. И в этомименно смысле она ничто, Небытие. Знакомый нам по чувственным восприятиям мирвозникает как раз на стыке материи и мира идеального: какая-либо высшаясущность – идея из бесформенной частицы материи творит нормальную,воспринимаемую нами вещь. Поэтому предметы физического или чувственного миравсе же более совершенны по сравнению с никакой материей, так как в их появлениирешающую роль играют вечные и неизменные, действительно сущие идеи.

Вещителесного мира являются их проекциями, контурами, бледными подобиями или, всеголучше, – тенями. Для иллюстрации своего воззрения Платон предлагает следующуюаллегорию. Представьте себе, говорит он, что мы сидим в пещере спиной к входу исмотрим на ее стену. За нами в солнечных лучах проходят какие-то животные,пролетают птицы, растут цветы. Мы же видим на стене пещеры тени этих предметов,но поскольку сидим спиной к выходу, то не знаем об их существовании – намкажется, что наблюдаемые тени и есть сами предметы и представляют собойединственно возможную реальность. Но вот, допустим, кому-либо удалосьоглянуться и увидеть сам предмет, который, конечно же, тысячу крат совершеннеепо сравнению со своей тенью. Увидевший поймет, что все время принимал тень засаму вещь, сравнит одно с другим и удивлению его не будет предела. Он осознает,что настоящий мир совсем не такой, каким он его раньше видел, восхитится и уженикогда более не будет смотреть на жалкие тени, но все свои силы направит насозерцание самих предметов; более того, он выйдет из пещеры, чтобы увидеть, чтопомимо ее низкого свода, серых, мрачных стен, гнилого воздуха есть широкиезеленые равнины, прекрасные луга, свежий простор, бесконечное лазурное небо, накотором сияет великое Солнце. Также и в нашей жизни: мы видим вокруг себяразличные вещи и полагаем их реально и единственно существующими, не понимая, чтоони – всего лишь ничтожные отражения, несовершенные подобия или бледные тениидей – сущностей мира действительного и в высшей степени подлинного, нонедоступного и невидимого. Если бы кому-то из нас удалось увидеть зафизическими вещами их настоящее начало – идеи, сколь бесконечно он презрел бытот материальный, телесный мир, нам близкий, понятный и привычный, в котором мыживем, считая его единственно возможным.

Поэтомузадача каждого из нас – за неподлинным увидеть подлинное, за нереальным –действительное, за материальным – идеальное, за контуром – настоящие очертания,за фантомом сущего – истинное Бытие. Как это сделать? Дело в том, что человекне полностью принадлежит миру вещей. У него есть душа – сущность вечная иидеальная, она-то и связывает его с невидимым миром. После смерти тела, душаотправляется именно туда, пребывает там какое- то время и при этом созерцаетсами идеи и приобщается к высшему знанию. Потом она спускается в материальныймир и, вселяясь в какое-нибудь тело, забывает о своем знании. Но забыть неозначает не знать вовсе, ибо в забывании кроется возможность вспомнить.Получается, что человек рождающийся уже все знает, но только потенциально. Емуне следует познавать с нуля и шаг за шагом приобретать знания. Он должен всеголишь обнаружить их в себе, проявить, вспомнить забытое. Поэтому познание поПлатону – это припоминания души. Позже это воззрение получило название “теорииврожденных идей”. Но, несмотря ни на какие усилия, мы все же не сможем вполнепостичь идеальный мир, хорошо если нам откроется хотя бы маленький элемент илифрагмент его. Ведь мы – хотим того или нет – находимся по преимуществу в миретелесном, который зол и несовершенен. Но коль скоро известно нам о Бытиипрекраснейшем, то почему бы не попытаться земную жизнь облагородить и возвыситьпо его образцу, сделать ее более гармоничной, добродетельной и счастливой?

Душачеловека состоит, говорит Платон, из трех частей: разумной, аффективной илиэмоциональной и вожделеющей. Это сочетание в каждом случае не равномерное. Еслипреобладает разумная часть души, то человек – философ, если эмоциональная, он –воин, а если вожделеющая, то – земледелец или ремесленник. Получается, что родчеловеческий естественным образом распадается на три сословия, каждое изкоторых должно заниматься тем, к чему предопределено своей природой: философыкак люди всеведущие и мудрые должны управлять государством; храбрые, сильные имужественные воины должны его защищать; а те, кто прекрасно знает какобрабатывать землю, умеет добывать урожай и изготавливать ремесленные изделия,должны трудиться и кормить государство. Каждый, занимающийся своим делом, будетприносить максимальную пользу обществу, и в этом случае нас ждет процветание.Если же каждый будет делать то, что не умеет, пользы не будет никакой, аобщественная жизнь станет беспорядком. Первый принцип, на котором должностроиться идеальное государство – это разделение труда между сословиями, изкоторого вытекает полное отрицание демократии. Ведь она – это выборностьруководящих государством людей. Как можно выбирать руководителя, недоумеваетПлатон. Ведь управлять должен тот, кто умеет это делать, а не тот, ктосимпатичен нам и которого мы поэтому выбираем, чтобы он управлял нами. Невыбираем же мы кормчего на корабль – судном правит умеющий это делать, а еслимы посадим на корму просто нам симпатичного или даже уважаемого человека, носовершенно не смыслящего в навигации, он потопит наш корабль после первых жеминут плавания.

Вторымпринципом идеального общественного устройства должно быть отсутствие частнойсобственности, так как она – источник всех бедствий. Если все равны, то комупридет в голову позавидовать ближнему оттого, что у него чего-то больше, и комунадо будет бояться соседа, который может что-либо отнять. Равенство исключает изависть, и страх, и вражду. Из-за чего людям ссориться и обижаться друг надруга, если все одинаковые по своему имущественному положению? Общество игосударство, построенные на естественном разделении труда и отсутствии частнойсобственности, будут процветающими и счастливыми. Так должно быть, но вдействительности все иначе: каждый делает не свое дело; руководители не умеютуправлять, ввергая народ в пучину страданий, воины скверно защищают его, аземледельцы не трудятся; любой преследует личный интерес, раскалываяобщественное единство; все враждуют со всеми, а в результате на земле множатсябедствия и несчастья. Нарисованная Платоном картина – идеал, к которому следуетстремиться и по которому должно преобразовывать нашу жизнь. Как правило, учениео совершенном обществе называется утопией (в пер. с греч. – несуществующееместо: у – не + топос – место), потому что чаще всего идеалы на практике неосуществляются, и мечты не сбываются. Таким образом, Платон создал первую вистории человечества развернутую социальную (общественную) утопию.

Всвященной роще близ Афин, в которой по преданию был похоронен мифический геройАкадем, Платон основал свою философскую школу, которая получила названиеАкадемии. Эту платоновскую школу закончил знаменитый впоследствии его ученик АристотельСтагирит, который является последним представителем классического периодагреческой философии.

Аристотельнесколько видоизменил теорию Платона. Каким образом, спрашивает он, вещи могутсуществовать отдельно от идей, их порождающих? Как тени и предметы, которые ихотбрасывают, могут находиться в совершенно разных местах? Платон, говоритАристотель, слишком противопоставил друг другу мир идей и мир вещей, между нимив его учении – пропасть. Поэтому необходимо предположить, что предмет и егоидея существуют вместе, в единстве. Вместо платоновского понятия “идея”Аристотель употребляет термин “форма”, который обозначает идеальную сущность,вечную и неизменную. “Форма” Аристотеля – это почти то же самое, что “идея”Платона. Помимо форм существует также материя, которая, будучи напрочь лишеннойсвойств, качеств или признаков, является никакой, представляет собой ничто. Вовзгляде на материю как на Небытие Аристотель вполне сходится с Платоном. И воткакая-либо высшая сущность – форма вселяется в бессмысленный кусок материи, иполучается нормальная, чувственно воспринимаемая вещь физического мира, котораяобладает размером, цветом, запахом и прочими качествами. Например, форма лошади(или идея лошади – как сказал бы Платон) вселяется в никакой, то есть бесформенный,кусок материи и появляется телесная, конкретная лошадь, которую мы перед собойвидим; а форма, допустим, цветка встраивается в другую ничего из себя непредставляющую частицу материи, и делает из нее вполне материальный цветок,имеющий определенное строение, цвет, аромат и другие свойства. Здесь можнопривести следующую аллегорию. Допустим перед нами лежит бесформенный кусокпластилина, но в нашем сознании есть представление или образ, например, дерева.Если мы этот свой умственный образ перенесем в кусок пластилина или наделим егоэтим образом, то есть вылепим из данного материала дерево, то бесформенныйкусок пластилина превратится в нормальный предмет, у которого есть ствол,ветви, корни и так далее. Пока материал был бесформенным, мы ничего не могли онем сказать, и он был ничем, но наделенный с помощью наших рук и сознания некойформой, он превратился в вещь, о которой теперь можно что-то говорить, то есть– стал чем-то. Так же и в окружающем нас мире: все вещи – это материя,преобразованная идеальными сущностями – формами. Все мироздание – этооформленное вещество. В любой вещи есть и материя и форма, а их нерасторжимоеединство и является этой вещью. Таким образом, если в учении Платона мир идей имир вещей существуют отдельно друг от друга, то по воззрению Аристотеля мирформ и мир материи образуют одно целое, которым и является все нас окружающее.Однако решающая роль в существующем принадлежит именно формам. Без них материя– ничто, и они приводят ее к состоянию упорядоченности, правильности и мировойгармонии. Материя, говорит Аристотель, есть всего лишь возможность Бытия, формаже из этой потенции создает действительность. Низменная материя – строительныйматериал, сущность вещей, форма же из этой основы создает подлинноесуществование. За видимым материальным строит невидимое идеальное, зачувственным – бестелесное, за несовершенным и изменчивым – совершенное инеизменное. Только одно нельзя отделить от другого, потому что они совпадают врамках того мира, в котором мы живем, составляют неизбывное единство. Нетматерии вне и помимо формы, считал Аристотель, как нет и формы без материи. Итолько одна единственная форма существует совершенно сама по себе, ни от чегоне зависит и является предельно автономной. Это Ум — перводвигатель — причина иначало всего. (Его Аристотель также называет Богом).

Инойвзгляд на взаимодействие материального и идеального в учении Аристотеляобусловил и несколько отличное от платоновского понимание познания. Платонполагал бессмысленным изучение вещей окружающего мира, так как они – всего лишьтени, а познавательной задачей он считал выведение знания из человеческого ума,в котором оно уже изначально содержится. Аристотель же говорит о том, что любаяформа находится обязательно в единстве с материей, внутри каждого конкретногопредмета, и поэтому не изучать последние невозможно – только через исследованиеотдельных вещей мы можем прийти к постижению формы, их определяющей, а значитпознание должно состоять в исследовании внешнего мира, в накоплении фактов,обогащении нашего опыта; знание, таким образом, выводится не из ума, а изизучения окружающей действительности.

Извсех античных мыслителей средневековая теистическая философия (христианская –на Западе и мусульманская – на Востоке) признала прежде всего Аристотеля.Причем, не только признала – Стагирит стал непререкаемым, почти священнымавторитетом в духовной жизни Средних веков. В это время утвердилось знаменитаяфраза: “Сам сказал!” (Ipse dixit!). Если кому-то из спорящих удавалосьдоказать, что отстаиваемые им положения высказывал в свое время Аристотель, тоон произносил эти заветные слова и спор считался законченным. Спорить дальшеозначало вести полемику с самым выдающимся философом всех предыдущих эпох,учение которого считалось в средневековье совокупностью истин безусловных инеизменных.

Вопросы и задания

1.В чем заключается центральная мысль платоновского учения?

2.Почему Платон сравнивает наш мир с пещерой, а чувственные предметы — с тенями?

3.Как вы думаете, какие идеи Сократа, бывшего учителем Платона, оказали влияниена становление платоновского учения?

4.Откуда мы знаем по Платону о мире идей, если он сверхчувственный? Что связываетнас с этим миром?

5.Определите, какую науку Платон считал божественной (ближе всего находящейся кмиру идей) и почему?

6.Раскройте основные идеи учения Платона о душе и о познании.

7.Что такое утопия? Какие принципы положены Платоном в учение об идеальномобществе и государстве?

8.В чем заключается сходство и различие платоновского и аристотелевского учений?

9.И Платон и Аристотель называли материю небытием. Можно ли трактовать это ихутверждение в том смысле, что материи нет?

10.Можно ли утверждать, что система Аристотеля, как и учение Платона, представляетсобой вариант философского идеализма? Если нет, то почему?

11.Философ Антисфен, критикуя платоновскую теорию идей, как то сказал еесоздателю: “Я видел огромное количество лошадей, Платон, но я никогда не виделидею лошади, о которой ты так настойчиво говоришь”. Платон ответил ему: “Утебя, Антисфен, есть глаза, чтобы увидеть каждую конкретную лошадь, но, видимо,у тебя нет разума, с помощью которого ты мог бы усмотреть идею лошади”.Прокомментируйте эти платоновские слова. Каким образом в них выражена основнаямысль его учения?

7. Эпикурейцы, стоики, скептики, киники:поиски счастья

В334 г. до н.э. греческое войско под предводительством Александра Македонскогоначало поход на Восток, который продолжался девять лет. На греческом языкеГреция – это Эллада, а греки – эллины. Они завоевали Восток или эллинизировали его.Эпоха, которая началась с этого времени называется эллинистической илиэллинизмом. Основной ее чертой была крайняя нестабильность и непредсказуемость.Весь старый, привычный и веками незыблемый уклад жизни рухнул, все менялосьстремительно и безусловно. Действительность стала для человека жестокой ивраждебной, в силу чего у него пропала уверенность в завтрашнем дне. Ощущение,типичное для этой эпохи – чувство потерянности и ненадежности. А когдаутрачиваются все внешние гарантии, у людей возникает стремление обрести ихвнутри себя. Как выжить и сохранить самообладание в мире, где каждый брошен напроизвол судьбы? Как оставаться спокойным и невозмутимо взирать на происходящиевокруг катаклизмы? Как оставаться самим собой, несмотря на разрушающуюся действительность?В эллинистической философии на первый план выходит антропологическаяпроблематика, а вопросы онтологические и гносеологические занимают подчиненноепо отношению к ней положение. Главный вопрос философской мысли этого времени –как быть счастливым, как обрести внутри себя уверенность и благо, когда вовнешнем мире ничего подобного найти уже невозможно. Счастье по-гречески звучиткак эвдемония, поэтому философия эллинизма может быть названа эвдемонистической(ищущей счастье). В ней оформились четыре основных школы, сходные между собой встремлении обосновать и разработать эвдемонизм, но различающиеся способами илипутями, которыми они предлагали человеку достичь счастья.

Основателемодной из них был Эпикур с острова Самос. Прежде чем выяснять, считал он, какимобразом можно достичь счастья, надо устранить препятствия к нему. Что мешаетобрести благо? Прежде всего – страх, который является вечным спутникомчеловеческого рода и постоянно отравляет его существование. Из всех возможныхстрахов есть три главных, от которых следует избавиться в первую очередь. Этострах перед Богами – существами высшими и могущественными, способными не толькопомочь нам, но и навредить; страх перед смертью – печальным, а главное,совершенно непостижимом финалом любой человеческой жизни; и страх перед судьбой– предопределением, от нас не зависящим, которое может быть как добрым, так излым. По поводу первого Эпикур говорит так: Боги — бессмертные существа, азначит и совершенно блаженные (то есть обладают полным благом, абсолютносчастливые). Представьте себе того, кто имеет все возможное благо, комупредельно хорошо: будет ли он к чему-то стремиться, чего-то избегать, ставитьперед собой цели и задачи и вообще – что-либо делать? Не будет. Значит Боги каксовершенно блаженные являются и полностью бездеятельными и поэтому никак немогут повлиять на нашу жизнь. Стало быть, хотя они и существуют, их вовсе неследует бояться. Что касается смерти, говорит Эпикур, то мы прекрасно знаем,что все хорошее и дурное заключается в ощущениях, а смерть – это лишение всехощущений, а значит после нее нет ни хорошего, ни дурного. Напрасно мы думаем,что она имеет к нам какое-либо отношение, как раз наоборот – пока мы есть,смерти нет, когда смерть есть, нас нет, то есть она и мы – это совершенноразные вещи, которые никак не соприкасаются и поэтому смерти не надо бояться.Относительно страха перед судьбой получается следующее. Если предопределениесуществует, значит есть и высшие силы, которые его назначают. Но только что мывидели, что Боги совершенно бездеятельны и не влияют на нас. Кому же тогдапредопределять наш путь, в чьих руках наша жизнь? Остается сказать только то,что – в наших собственных. Каждый — хозяин своей судьбы и кузнец своегосчастья. На нас никто не влияет, кроме нас самих. Судьба – это результат своихсобственных действий, поступков и усилий и бояться ее, значит бояться себясамих.

Освободившисьот страхов, необходимо выяснить, что следует делать, а чего – не следует длятого, чтобы обрести счастье. Надо, говорит Эпикур, выбирать удовольствия иизбегать страданий. Этот пункт его учения, кажется, на первый взгляд,гедонистическим утверждением. Гедонизм (от греч.гедонэ – удовольствие) – этокультивация удовольствий. Но при более детальном ознакомлении с эпикурейскойтеорией выбора и избегания видно, что охарактеризовать ее как гедонизмневозможно. Во-первых, стремление к удовольствиям, полагал Эпикур, должно бытьразумным: надо уметь и отказаться иной раз от чего-то соблазнительного ипретерпеть, если нужно, какое-нибудь страдание. Во-вторых, удовольствия делятсяпо Эпикуру на три вида: 1) естественные и необходимые; 2) естественные, но ненеобходимые и 3) неестественные и не необходимые; из этих трех групп надовыбирать только первую, удовольствия же второго и третьего вида следуетотбросить как совершенно пустые и бессмысленные. В-третьих, само отсутствиестраданий, по мнению Эпикура, уже есть удовольствие. В-четвертых, и этоглавное, счастье заключается не в том, что вне нас, а в нас самих. Ведь ни длякого не секрет, что одно и то же событие может быть по-разному восприняторазличными людьми в зависимости от их установок, оценок и мнений. Одинобрадуется чему-либо, другой расстроится из-за этого, третий останетсяравнодушным по тому же самому поводу. Счастье – не в вещах, а в нашем отношениик ним. Стало быть, если мы произвольно поменяем свои оценки происходящего, всевокруг может (для нас) радикально измениться. Если мы иначе отнесемся ксобытиям собственной жизни, то понятно, что наше восприятие их станетсовершенно другим, сможет превратиться из отрицательного в положительное, ипоэтому от нас вполне зависит, чтобы печали стали радостями, а напряжениесменилось спокойствием. Значит если кто-то хочет быть счастливым, то онзапросто может им быть, надо только открыть источник счастья в себе самом. Амы, как правило, ищем его вовне и, понятное дело, не находим. Из всегосказанного видим, что Эпикур вовсе не призывает к максимальному удовлетворениювсех возможных желаний. Как раз напротив, он предлагает человеку довольствоватьсямалым и при этом испытывать не страдание от недостатка, а удовольствие отсамого наличия. Зачем, спрашивает он, нам богатый стол и роскошные кушанья,когда и грубая еда может доставить столько же удовольствия. Не случайно жеговорят, что голод – лучшая приправа к пище. Человеку, который хочет есть,простой черный хлеб покажется очень вкусным и доставит ему немало положительныхэмоций, в то время как того, кто постоянно переедает, не удовлетворят дажеизысканные яства. Зачем человеку, продолжает Эпикур, мягкая перина и десятокподушек, когда можно прекрасно выспаться даже на жестких досках, была бывозможность просто поспать в течение ночи, а не бодрствовать, борясь со сном,охраняя, например, какой-нибудь объект. Получать удовольствие от немногого –вот действительное жизненное искусство, говорит Эпикур. Понятно поэтому, чтоназвать его учение гедонизмом совершенно невозможно. Как это ни странно,философ, призывающий стремиться к удовольствиям, будет в данном случае являтьсяпредставителем противоположной модели – аскетизма. Но если буддистские,например, аскеты готовы претерпеть страдания лишений, то для Эпикурасознательное ограничение собственных желаний есть средство удовольствия.

Вцентре философии самосского мыслителя стоит человек, устройство же мира, егозаконы и способы познания не являются для Эпикура столь же существеннымивопросами, как проблема человеческого счастья. В онтологической части своейфилософской системы он повторил, несколько видоизменив, атомистическую теориюДемокрита.

Второйэллинистической школой была стоическая. В Древней Греции весьмараспространенным архитектурным сооружением были портики – открытые с несколькихили со всех сторон беседки с колоннами, которые были защищены от солнца ипродуваемы ветром. В одном из таких портиков философ Зенон из города Китионосновал свою философскую школу. Портик на греческом языке – стоя, потому школаполучила название стоической, а ее представителей называют стоиками.

Человек,полагал Зенон, является частицей мироздания. Что больше: часть или целое?Конечно же целое. А что чему подчиняется: часть – целому или же целое – части.Конечно же, часть подчиняется целому. Каждый из нас, поэтому, подчиняетсямирозданию, малым элементом которого он является. Было бы смешно думать,говорит Зенон, будто бы отдельный человек был могущественнее мирового целого иделал бы с ним что угодно по своему собственному произволу. Всё как разнаоборот: никто не может заставить весь мир подчиняться чьим-либо желаниям,однако мировое целое постоянно диктует нам свою волю, определяет нашу жизнь,формирует наш путь. Оно является судьбой или роком, который от нас не зависит.Оно представляет собой ту силу, которой мы не можем не подчинятся, ибо она иведет нас неизвестными никому путями. Человеческая жизнь подобна мельчайшей частицев огромном смерче пыли, которая сама по себе ничего не значит и вместе смиллионами других таких же частиц, не принадлежа самой себе, несется вневедомом ей направлении. Такое воззрение является фаталистическим. Ведущемунас року, считают стоики, бесполезно противостоять или сопротивляться: можносколько угодно не соглашаться с его волей, но в любом случае, все произойдеттак, как запланировано и предопределено, независимо от наших желаний. Формуластоической философии представлена знаменитым положением: “Желающего судьбаведет, нежелающего – тащит”. Человек совершенно несвободен и всецело пребываетв распоряжении внешних и не зависящих от него сил. А вернее, свобода состоит втом, чтобы понять их замысел и добровольно его выполнять, подчиняться своейсудьбе и следовать предначертанному. В чем же тогда заключается стоическоесчастье? Понятно, чем положительна волюнтаристическая модель Эпикура: каждыйсовершенно свободен и сам распоряжается своей жизнью. Но что хорошего в том,что от человека ничего не зависит и за него все заранее предрешено?

Результатомфаталистического миропонимания является полная свобода от всякой суеты, пустыххлопот и волнений. Тот, кто считает, что всё в его власти, обязательно ставитперед собой какие-то цели и задачи, к чему-то стремится и чего-то избегает,радуется, если у него получается задуманное, и печалится, если что-то неудается, а главное, он постоянно что-либо должен: одно делать, другое – нет,быть таким-то, не быть другим, добиваться неких результатов, а потому – напрягатьсяи беспокоиться. Тот же, кто считает, что от него ничего не зависит, не будет ник чему стремиться и чего-то желать. Его жизнь совершенно свободна от волнений,забот и тревог. Если человек – всего лишь игрушка в руках мирового рока и егособственные желания ничего не значат и абсолютно бессмысленны, то чему он можетрадоваться или печалиться, к чему – стремиться и чего – избегать? Зачем емуволноваться и тревожиться, думать, решать и предпринимать что-либо, если занего все уже давно решено, а он не в силах ничего изменить? Такой человек будетабсолютно спокоен и безмятежен, ни положительные, ни отрицательные эмоции несмогут пробраться в его душу. Что бы ни происходило вокруг, он будет смотретьна все равнодушным взором, никак не оценивать совершающееся, мудробезмолвствовать и хранить невозмутимость. Поскольку человек, при таком взглядена вещи, сам себе не принадлежит, то и жизнь его также не принадлежит ему, и сней можно запросто расстаться. Одной из основных добродетелей стоиков являетсяспособность спокойно и мужественно встретить собственную смерть. Стоическоесчастье, таким образом, заключается в полном безразличии ко всем жестокимпревратностям судьбы, какими бы ужасными они ни были.

Третьейфилософской школой эллинизма была скептическая. Греческий глагол “скептомай”переводится как “я сомневаюсь”. Поэтому скептицизм – это сомнение, а егопредставители – скептики – сомневающиеся во всем философы. Родоначальником этойшколы был Пиррон из Элиды. Для того, чтобы достичь счастья, говорил он, человекдолжен ответить на три вопроса: 1) какова природа вещей? 2) как нам к нимотноситься? 3) что из этого для нас следует? Отвечая на первый вопрос, Пирронутверждает, что природа вещей непознаваема. То, что мы видим и то, чтодействительно есть – не одно и то же. Вещи сами по себе нам недоступны, аизвестным может быть лишь то, как они нам себя являют, то, что нам кажется, то,как мы их воспринимаем. То есть, нам доступны только явления (в греч. –феномены) вещей, но не сами вещи. И поэтому мир как бы удваивается, разделяясьна реальный – существующий сам по себе и феноменальный – видимый иливоспринимаемый нами. Первый – подлинный, второй – иллюзорный. Знание о второмвозможно, о первом же – нет. Мы никогда не сможем сказать – “это так”, нотолько – “мне кажется, что это так”. Ответ на второй вопрос таков: если вещинепознаваемы, то все суждения о них, как утвердительные, так и отрицательныеявляются и истинными, и ложными одновременно. Все можно доказать иопровергнуть. Ни одно из противоположных положений не может быть более илименее достоверным, чем другое. Такую ситуацию Пиррон называет изостенией (изос– равный + стейнос – сила), то есть равносилием различных высказываний.Вследствие этого все суждения о вещах ничего не значат и совершенно бессмысленныи, поэтому, от них надо воздержаться или отказаться. Безмолвие – вот наиболееправильная философия, считают скептики. Каким же будет ответ на третий, самыйглавный вопрос? Поскольку мы ничего не знаем, говорит Пиррон, то мы, в томчисле, не знаем, что является хорошим, а что – плохим, чему следует радоваться,а чему – печалиться, а значит не можем испытывать ни положительных, ниотрицательных эмоций. Можно сказать и иначе: так как нам доступен толькофеноменальный мир (см. ответ на первый вопрос), который является неподлиным, товозникает резонный вопрос – стоит ли по поводу неподлинного мира испытыватьподлинные эмоции, то есть по-настоящему радоваться и печалиться. Обыкновенныйчеловек скажет себе по поводу какого-либо события: “Это плохо” и расстроится из-занего. Скептик же скажет: “Мне кажется, что это плохо, но ведь всего лишькажется”. Как же он сможет расстроиться из-за этого события, если он даже незнает какое оно на самом деле – плохое или хорошее? Это отсутствие позитивных инегативных эмоций, полную невозмутимость души, безразличие ко всемупроисходящему греческие скептики называют атараксией. Она-то и являетсянесомненным счастьем и результатом скептической философии. Один античныйисторик сообщает нам такой эпизод. Однажды корабль, на котором плыл Пиррон,попал в сильную бурю, и среди его спутников началась страшная паника. Философуказал паниковавшим на поросенка, который, не обращая ни малейшего внимания напроисходящее, спокойно продолжал поедать свой корм, и произнес знаменитыевпоследствии слова: “Вот в какой атараксии должен находиться мудрец”. Каквидим, результат скептического умонастроения значителен: если вокруг закипятсамые ужасные страсти, начнутся немыслимые катастрофы и станет рушиться мир,философу-скептику не будет до этого никакого дела, он сохранит полнуюневозмутимость, хотя бы ему даже и предстояло погибнуть вместе со всеммирозданием.

Инаконец еще одной не менее известной эллинистической школой была киническая,основанная философом Антисфеном Афинским, который полагал, что стремление кБлагу является главной особенностью любой человеческой жизни и поэтому достойнофилософского рассмотрения. Прежде всего Антисфен задает вопрос о препятствиях,которые мешают достижению Блага. Ведь, прежде всего, надо устранить то, чтопреграждает нам путь к счастью.

Первойи самой главной помехой, по мнению Антисфена, является имущество или частнаясобственность. Кажется, что плохого в том, если кто-то чем-либо обладает?Напротив, имущество считается всеми несомненным Благом. На самом же деле, оносамое большое на свете несчастье из всех возможных. Тот, у которого ничего нет,во-первых, завидует тому, у кого есть, а зависть – чувство, несомненно,страдальческое; во-вторых, неимущий изо всех сил стремится что-то приобрести ипри этом напрягается, проводя дни свои в вечной погоне и борьбе, а значит – встрадании. Тот, кто владеет каким-либо имуществом, боится его потерять, и жизньего превращается в страх – чувство самое неприятное. Если же ему и случитсярасстаться со своим богатством, он будет страдать еще сильнее, потому что разпривыкнув к одному, он вряд ли сможет приучить себя к тому, чтобыдовольствоваться меньшим. Неимущие завидуют, имущие боятся, первые готовыпосягнуть на вторых, которые, в свою очередь, стремятся оградить себя от произволапервых. Зависть и страх порождают ненависть и вражду, и на земле постояннопроисходят столкновения, и люди терпят всяческие бедствия. Имущество – кореньвсех человеческих зол. Какое преступление от маленького до самого великого – небыло порождено корыстными мотивами? “Проклятая жажда золота” все пять тысяч летчеловеческой истории толкала людей на кровопролитие и насилие, подлость ибесчинства. Инстинкт частной собственности заставлял их совершать самые низкиеи гнусные поступки и забывать, подчас, о своей человеческой природе.

Вторымпрепятствием к достижению Блага является зависимость каждого из нас отстереотипов, правил, норм и условностей, навязанных нам обществом. Все мы сдетства прекрасно знаем, что одно считается хорошим, а другое – дурным, что-тообязательно поощряется, а иное непременно осуждается и даже наказуемо. Каждыйдолжен постоянно подавлять свои желания и делать не то, что хочется, но то, чтопредписано и надлежит. Ограничение себя искусственными и условнымиобщественными установлениями, подчас совершенно глупыми и бессмысленными,доставляет нам, несомненно, отрицательные эмоции.

Длятого, чтобы быть счастливым, человеку необходимо освободиться от того, чтомешает этому. Прежде всего, следует сделать себя свободным от всякогоимущества, а во-вторых, обрести свободу от общественных стереотипов и норм,поступать всегда так, как хочется, быть в гармонии с самим собой и несообразовываться с людскими мнениями. Тот, кто выполнит эти требования, станетсуществом, живущим совершенно естественно, то есть в полном согласии сприродой, а также – предельно свободно и именно поэтому – счастливо. Но такаяжизнь подобна существованию животных, чего Антисфен нисколько не отрицает.Напротив, он подчеркивает, что животные, находясь в единстве с окружающим миром,живут необычайно просто, ничего не имея и никогда не стыдясь, не раскаиваясь,не надеясь, не отчаиваясь, они не ведают наших страстей и свободны от нашихстраданий и потому всегда безмятежны и беззаботны. За этот призыв уподобитьсяживотным современники прозвали Антисфена и его последователей собаками (в греч.– кюон), поэтому школа и получила название кинической, а ее представители быликиниками (собачествующими философами). В латинском языке они стали называтьсяциниками. Сейчас мы понимаем под этим словом наглеца, пренебрегающего нормамиморали, но, как видим, современный смысл этого понятия слишком далек от егопервоначального содержания. Кинизм – это философия, говорящая о совершенстве игармонии природы и губительном несовершенстве цивилизации, призывающаявернуться к естественному состоянию и проповедующая аскетизм – ограничениепотребностей и анархизм – безусловную личную свободу человека от всегонавязанного ему извне.

Вопросы и задания

1.Что такое эллинизация и эллинизм?

2.Почему в эллинистической философии на первый план выдвинулась антропологическаяпроблематика?

3.В чем заключается сходство всех эллинистических философских учений? Раскройтесодержание понятия эвдемонизм.

4.Каковы основные идеи эпикурейского учения?

5.Почему возможно, утверждать, что учение Эпикура об удовольствиях являетсяскорее аскетизмом, нежели гедонизмом?

6.Попытайтесь определить, какие удовольствия, с точки зрения Эпикура, являютсяестественными и необходимыми; какие – естественными, но не необходимыми; икакие – неестественными и не необходимыми.

7.Раскройте основные идеи философского учения стоиков. В чем заключаетсястоическое счастье?

8.Раскройте основные философские идеи скептицизма. Что представляет собойскептическое счастье? Чем отличается стоическая невозмутимость души отскептической?

9.Кто такие киники и что такое кинизм? Раскройте основные положения киническойфилософии.

10.Что общего и в чем различие между античными киниками и современными намциниками?

11.В одном из сочинений Эпикура есть такое рассуждение: “… когда мы говорим, чтоудовольствие — это конечная цель, то мы разумеем не удовольствия распутников ине удовольствия, заключающиеся в чувственном наслаждении, как думаютнекоторые..., но мы разумеем свободу от телесных страданий и от душевныхтревог. Нет, не попойки и кутежи непрерывные, не наслаждения женщинами, ненаслаждения всякими яствами, которые доставляет роскошный стол, рождаютприятную жизнь, но трезвое рассуждение, исследующее причины всякого выбора иизбегания и изгоняющее лживые мнения, которые производят в душе величайшеесмятение”. В чем заключается специфика эпикурейского учения об удовольствиях(необычность эпикурейского понимания удовольствий)?

12.Как вы понимаете известное утверждение стоика Сенеки: “Сильнее всех тот, кто владеетсамим собой”.

13.Скептический мыслитель Секст Эмпирик предлагает следующую классификациюфилософов: “Ищущим какую-нибудь вещь приходится или найти ее, или дойти доотрицания нахождения и признания ее невоспринимаемости, или упорствовать вотыскании. Поэтому, может быть, и в отношении вещей, искомых в философии, одниговорили, что они нашли истину, другие высказывались, что воспринять ееневозможно, третьи еще ищут”. Согласны ли вы с такой классификацией? Как выдумаете, к какому типу философов причисляли себя сами скептики?

14.Говоря о предпочтительной позиции, которую человек должен занять в отношении кобществу, Эпикур выдвинул девиз: “Проживи незаметно!” Как такая позицияфилософа была обусловлена историческими условиями эпохи эллинизма? Сравнитеэтот общественный идеал Эпикура с социальной позицией Платона.

15.Чье этическое учение: эпикурейское, стоическое, скептическое или киническоеближе лично вам и почему?

Список литературы

Дляподготовки данной работы были использованы материалы с сайта www.manekin.narod.ru/