Реферат: Межэтнические отношения в Приморском крае

ТОРГУЮЩИЕ НЕ ВОЮЮТ:ЭКОНОМИЧЕСКАЯЗАИНТЕРЕСОВАННОСТЬ И МЕЖЭТНИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В ПРИМОРСКОМ КРАЕ

Последние исследованияпоказывают, что ла­тентнаявраждебность, уходящая корнями в куль­турные различия, активизация этнических групп, исторические прецеденты иструктура социаль­ныхи политических систем сами по себе или в со­вокупности не приводят в большинстве случаев к организованномумежэтническому насилию. В лучшем случае эти факторы являются лишь со­ставляющими структурно-функциональных тео­рийэтнических конфликтов, которые Рональд Сунихарактеризует как теории «спящей красави­цы», или «сына Франкенштейна».

Причиной такой характеристикиявляется то, чтоупомянутые теории основываются на струк­турных факторах, действие которых напомина­ет действие сил природы икоторые хорошо объ­ясняют многие случаиколлективного насилия expostfacto, неучитывая при этом случаи, где данные факторы присутствуют, но коллектив­ногонасилия не возникает. Побывав весной и осенью1999 г. во многих местах Приморья, где китайские мигранты торгуют,работают и жи­вут, я отметил, чтовзаимодействие между рус­скими икитайскими гражданами в целом носило мирный характер. Наблюденияпоказали, что сотрудничество между русскимии китайцами на повседневном уровне исходит от осознания обе­ими группами экономической необходимости и выгод взаимодействия (например, для противо­стоянияодним и тем же преступным группам, ищущимдоходов на стороне чиновникам или для обхода казуистических правил и законов),а также в результате изоляции от славянского насе-ления и так небольших ирассредоточенных, мест проживания и деятельности китайских мигрантов.

Эти же наблюдениясвидетельствуют о том, что экономическая заинтересованность должна, по всейвероятности, сдерживать антикитайскую активность на РДВ, особенно среди элит.Более того, экономическая заинтересованность должна быть мощным фактором вполитической ситуации Приморского края, где элементы правового государства иэтические нормы развиты слабо и не способны ограничивать чисто утилитарныеформы поведения.

Получаемые от приграничной экономической деятельностив Приморском крае средства влияют на степень экономической заинтересованности вмежэтническом сотрудничестве несколькими способами.

1. Внутренняя и внешняя торговляувеличивают объем налогов и других платежей в местные, краевой и федеральныйбюджеты. Бизнес и торговля генерируют налоги и таможенные пошлины; платежи дляоформления виз или других въездных и выездных документов; плату за услугипассажирского и грузового транспорта; плату за наем и использование помещений;налоги и пошлины на охрану природы; плату за лицензии санитарно-эпидемическихинспекций; и другие официально установленные выплаты. Поскольку платежи изфедерального бюджета поступают нерегулярно и не в полном объеме, экономическая выгодаот взаимодействия с китайскими бизнесменами и торговцами, которые, как правило,рассчитываются наличными, возрастает.

Позитивные эффекты приграничныхэкономических обменов с КНР в Приморье выражаются в ряде показателей. Так,объем товаров и услуг российско-китайских совместных предприятий в главныхгородах и приграничных районах Приморского края увеличился с 400 тыс. долл. в1993 г. до 4.8 млн. долл. в 1996 г. Последующее падение объема товаров и услугдо 1.4 млн. в 1998 г. все равно оставляет этот показатель в 3.5 раза выше, чем в 1993 г… Несмотря напренебрежительно малый объем производства,эти СП за данный пе­риод генерировали значительный объем внут­реннего и внешнего торгового оборота края, до­ходы от которого в большинстве городов и райо­нов,где такая торговля велась, превышали объем местных налогов и других платежей, собранных российской налоговойслужбой. Такой баланс денежных потоковобъективно усиливает заинтересованностьместных правительственных элит в поддержке экономического взаимодействия с КНР.Чем больше доходы от торговли превыша­ют налоговые поступления, тем большевозмож­ности российско-китайских СПоплачивать услуги госчиновников иместных правительств, а следова­тельно,тем больше материальная заинтересован­ностьместных госчиновников в извлечении для себяразличного рода рент.

Даже в крупных городах с многоотраслевойэкономикой, доходы от торговой деятельности российско-китайскихСП превысили общий объ­ем всехсобранных налогов и других платежей в бюджет(в 3.7 раза во Владивостоке и 8.2 раза в Находке в 1997 г.). В местах с менееразвитой и недиверсифицированнойэкономической базой указанные СП в отдельные годы обеспечили объем продаж, превысивший местные налоговые поступленияна несколько порядков.

В то же времязависимость экономики Примо­рья от китайской рабочей силы оставалась в це­лом низкой,колеблясь в пределах от 0.9 до 1 % об­щей численности рабочих в крае в 1994-1997гг. Вместес тем, поскольку большинство рабочих-мигрантов из КНР используются в строительствеи сельском хозяйстве (преимущественно овоще­водстве), то есть в секторах, где российскиерабо­чие имеют незавидную репутацию, у местных руководителей предприятий, бизнесменови госчи­новников существует интерес к сотрудничеству с китайскимимигрантами. По мнению начальника Федеральной миграционной службы по Примор­скомукраю, российские руководители производ­ства нанимают китайских рабочих по трем глав­ным причинам: высокие качество работы, дис­циплина и специальные навыки (особенно в строительстве и овощеводстве).

На главных иответственных стройках в цент­ре Владивостока в 1999 г., таких как реконструк­ция мемориальногокомплекса борцам за власть Советов на главной площади города и ремонт зда­ния университета, практически все рабочие,по визуальным наблюдениям автора, былиэтничес­кими китайцами и корейцами.Изменения в уров­не присутствияофициально зарегистрированных рабочихиз КНР в Приморье позитивно коррели­ровалис изменениями в уровне сельскохозяйст­венногопроизводства в крае по данным за 1996 и 1997 г. (единственные годы, по которым можно было получитьнеобходимые данные во время сбораматериалов для настоящего исследования, то есть выбор данного периода не диктовался во­лей автора). Так,уменьшению числа китайских рабочих-мигрантовв Приморье с 1996 по 1997 г. на 18%соответствовало снижение на 21% произ­водстваовощей за тот же период.

2. Приграничные поездки и торговля дают возможность местным российским предпринима­телям и частным лицам делать деньги и нанимать рабочую силу, увеличивая ценность взаимодейст­вияс китайскими партнерами и снижая конкурен­цию за рабочие места. Одной из важных состав­ляющих данной мотивации явилось резкое сокра­щение с начала 90-х годов реальной заработной платы и покупательной способности населения в Приморье,что побудило людей искать новые (внешние)источники доходов и отдавать предпо­чтениеболее дешевым товарам. С 1993 по 1997 г. средняя зарплата рабочих ислужащих (в ценах 1991 г.) уменьшилась на 16% по Приморскому краю и к 1998 г. составляла только 37% от уровня 1991г.

Приграничная торговлякак раз и предостав­ляетнаселению Приморья шанс несколько об­легчитьэкономические трудности. О том, что эта возможность активноиспользовалась, говорит тот факт, что число проживающих в Приморье российскихграждан, которые посетили КНР (в подавляющембольшинстве случаев с целью «челночной»торговли), превысило число посети­телей Приморья из Китая примерно в 10раз за период с 1992 по 1996 г.9.«Китайские» рынки, на которых половина торгующих россияне, были со­зданы (и продолжают расширяться) почтиво всех городах края. Поподсчетам автора, на основе ре­гистрации цен на рынках Владивостока и Уссу­рийска в мае 1999 г. рыночные ценысоставляют в среднемоколо 2/3 цен на товары в магазинах.

3. Чем больше уместных правительств ресур­сов, тем больше возможностей они имеют для то­го, чтобыподдерживать инфраструктуру и соци­ально-культурную сферу (что помогает выигры вать голоса избирателей на выборах),включая поддержание санитарного состояния иобеспече­ние безопасности на китайских рынках (что сни­жает потенциал социально-экономических со­ставляющих межэтнической напряженности). Дополнительно к этому, поскольку местным пра­вительствам приходиться использовать средства местных бюджетов для латания дыр в финансиро­вании федеральных служб при несвоевременном поступленииплатежей из федерального центра (включаязарплату военнослужащих), средства, полученныена месте и связанные с деятельнос­тьюторговцев и бизнесменов из КНР, увеличива­ют способность местных властей влиять на дея­тельность силовых структур.

4. Поток средств врезультате приграничного взаимодействия создает заинтересованность у го­сударственных служащих в извлечении личнойвыгоды посредством нелегальной приватизации или обналичивания в свою пользу части этого по­тока средств, или же посредством манипулирова­нияпринимающими законы и постановления по­литическимиинститутами для создания легаль­ных форм присвоения общественных средствв виде «исключений» из законов.Потенциал извле­каемых из коррупциивыгод наиболее высок у по­граничников,сотрудников таможенной и иммиг­рационнойслужб, направленных на работу на ки­тайскиерынки сотрудников милиции, а также у чиновников,контролирующих выдачу лицензий, сбор налогов, установление правилторговли и бизнеса и выдачу разрешений.

Таким образом,приграничная экономическая деятельность в Приморье увеличивает местную налоговую базу,помогает экономически поддер­живатьместное население и дает возможность политическими деловым элитам получать выгоды от приватизации части образующихся в результатеее доходов. Отсюда можно сделатьвывод о том, какой эффект будут иметьполитическая и эконо­мическаязаинтересованность в ограничении мотивацийдля антикитайской мобилизации в крае и наДВ. При наилучшем сценарии, принимая в рас­чет экономические трудности сегодняшней России, и в частности Приморья, доходы от приграничной экономической деятельности будут достаточно высоки и вызовут большую заинтересованность (каку основной массы населения, так и у элит) в создании условий для китайскихторговцев и предпринимателей в местныеэкономику и обще­ство.

По другому (и более вероятному) сценарию, однако, основная масса населения не воспринима­ет выгоды от приграничной экономической дея­тельности как существенные, при этом считая ки­тайскую миграцию в целом геополитической уг­розой.По такому сценарию политические элиты, принимаяво внимание взгляды и настроения по тенциальныхизбирателей, будут заинтересованы впринятии мер, ограничивающих миграцию и экономическую деятельность китайских граждан на своей территории.

При этом произойдетрасслоение интересов политических элит. Представители элиты с ма­лыми возможностямидля извлечения выгод от приграничной экономической деятельности ки­тайских гражданбудут иметь наиболее высокую заинтересованность в принятии (с опорой на си­ловые структуры)антимиграционных мер. Пред­ставители элиты с большими возможностями для извлечения выгод отприграничной экономичес­кой деятельности китайских граждан окажутся перед дилеммой: чтовыгоднее, занять сильную антимигрантскую позицию в резонансе с общест­венным мнением итаким образом максимизиро­вать политическую отдачу (то есть быстро на­брать многополитических очков) или продолжать поддерживать приграничную экономическую дея­тельность (а,следовательно, и миграцию), чтобы не потерять важный источник доходов? Чтокаса­етсяобщественного мнения, то один из главных вопросов состоит в том, будет ли зависетьотно­шение(или «аттитюды») населения к китайским мигрантам от того, как люди оцениваютмасшта­быкитайской миграции и усматривают ли они связь между политической безопасностью и эко­номической выгодой.

Одним израциональных решений дилеммы миграции для представителей элит является стра­тегия балансированиямежду, с одной стороны, символическими публичными заявлениями, где можно «подыграть»геополитическим опасениям этнических славян, и, с другой, — принятием кон­кретных мер дляограничения деятельности по­тенциальных катализаторов этнополитической мобилизации(например, «Русское национальное единство») и для улучшения условийдля китай­скихинвесторов и деловых людей.

Другим рациональнымрешением дилеммы бу­дет «ограниченный активизм», то есть усиление контроля за въездом,передвижением, регистра­цией проживания и регулирование торговой дея­тельности китайскихмигрантов. Видимо, целесо­образно не прибегать к более жестким мерам, та­ким как квоты наколичество виз или поощрение депортации. Однако при падении (особенно рез­ком) уровняполучаемой элитами экономической выгоды, стратегии балансирования и«ограничен­ного активизма» с высокой степенью вероятнос­ти могут быстродегенерировать в стратегию ан­тикитайской мобилизации, поскольку интерес политических лидеровк сдерживанию этничес­кой мобилизации понизится, а интерес к полити­зации миграции иэтнических различий возрас­тет.

Такая логика мотиваций подсказывает, чтокоррупция хотя и может служить фактором, сдерживающимэтнополитическую мобилизацию вкраткосрочной перспективе, может также вы­ступить в более длительной перспективе как один из факторов резкой и неожиданной дестабилиза­ции межэтнических отношений в Приморье и на РДВ. Если это так, то районы и города Примор­скогокрая с уровнем присутствия этнических группиз КНР (в основном этнических китайцев и корейцев) выше среднего (например, Уссурийск), с течением времени будут сопряжены с большей степенью риска возрастания формальной и не­формальной антикитайской мобилизации.

Таким образом, дляопределения уровня эко­номической заинтересованности в сдерживании или поощренииэтнополитической мобилизации в Приморье приобретает важность оценка мас­штабовдоходов, которые могут быть потенци­ально приватизированы государственными слу­жащими в крае.Во-первых, следует отметить, что изучающие постсоветскую Россию экономи­сты в целомсоглашаются, что коррупция и олигархизм достигли болезненно высокого уровня.Более того, по определениюпрофессора эко­номики   из   университета  штата   Вашингтон Дж. Торнтон,коррупция и олигархизм в постсо­ветскойРоссии эволюционировали в так называ­емые«институциональные  ловушки»,  то  есть превратились в «стабильные институциональныенормы, накладывающие на экономикубремя вы­сокой стоимоститрансакций» и «могут доминиро­вать над другими институциональными правилами.

Экономика попадает втакие ловушки, когда лица, принимающие политические решения, оказываютсяспособными заблокировать или исковеркать изменения в правилах игры, в которых они видят угрозууменьшения своих „прав контроля“, что в целом соответствует ситуациив Приморье.   Политическая   неопределенность при этом уменьшает временной горизонтприниемых решений(снижая заинтересованность в долгосрочном планировании)  и выражается в росте заинтересованности в коррупции. Во-вторых, рядисследовании показал, что матери­альные интересы имеют большее влияние, чем символические интересы, на различия в полити­ческих ориентациях элит.

Хотя большинствопростых людей в Приморье признают в повседневном общении, что взяточни­чество средичиновников, контролирующих при­граничную экономическую деятельность, являет­ся аксиомой,систематические конкретные данные по коррупции отсутствуют. Между тем пилотный опрос 100 китайскихмигрантов зимой 1999 г. дает косвенные свидетельства, подтверждающие по­вседневные представления граждан Приморья.Так, при ответе на вопрос: „Кому Выплатите за безопасность?“ 62% опрошенных мигрантов из КНР ответили»чиновникам", 80 — «милиции», 55 — «пограничникам» и 60% — «транспортным ра­ботникам».Другими словами, без платы за «безо­пасность» вероятность занятия бизнесом в При­морье большинства китайских граждан резко бы снизилась.

Отвечая на вопрос: «Какиеправительствен­ные меры в России мешают Вашей торговле?», 65% опрошенных китайских мигрантов назвали «высокие тарифы на импорт», 86 — «строгий кон­троль за китайскойиммиграцией», 73 — «запрет на торговлю на улицах», 23 — «визовый контроль» и 17% — «штрафы». Поскольку данныевосприя­тия являются реакцией на конкретное поведение чиновников, они даютоснование заключить, что государственныеслужащие в Приморье в целом занимаются активным поиском возможностей взимать плату с участников экономической дея­тельности за «безопасность» или«осуществление деятельности».

Отдельные фактысвидетельствуют, что чинов­никисклонны гибко интерпретировать законы, когдадело касается извлечения личной экономиче­ской выгоды. Деловойеженедельник «Золотой Рог» сообщилв апреле 1999 г., что во Владивосто­кеоткрылись 13 новых китайских рынков и две оптовых торговых базы,работают они эффек­тивно, но нелегально. Втой же статье цитирова­лисьисточники, по оценке которых 30 китайских семей продали овощей и фруктов с однойиз этих оптовых продтоварных баз на сумму от 400 до 500 тыс. долл., без регистрации и уплаты налогов. ВУссурийске, где доходы городского бюджета увеличилисьвтрое, в конце 90-х годов в результа­тепоступлений, связанных с китайской торгов лей, местное таможенное управление, беспокоясь о потере своих доходов, заблокировало попытки городской санэпидемстанции провести инспекцию качества завезенных из Китая товаров, хранив­шихся на оптовом складе таможни. По подсче­там Ольги Проскуряковой, заведующей отделом внешней торговли в комитете по международным ирегиональным экономическим отношениям ад­министрации Приморского края,приграничная «челночная» торговля втрое превышает объем официальной торговли между Приморским кра­ем и Китаем16.

БЕЗОПАСНОСТЬ,  ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ИНТЕРЕСЫИ ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ ВОТНОШЕНИИ КИТАЙЦЕВ, 1991-1998 гг.

Экономическиеинтересы, способные обус­ловливать поддержку или оппозицию по отноше­нию кприграничным обменам с Китаем, различа­ются по характеру и интенсивности междуэлита­ми и основной массойнаселения Приморья, а также в различныхгородах и районах Примор­ского края.В то время как у правительственных элитесть реальные возможности для обогаще­ния,приоритетом основной массы населения яв­ляется выживание в условиях общего экономиче­ского спада. Поэтому логично предположить, что элиты более чувствительны к росту или сокраще­нию связанных с приграничной экономической деятельностьювозможностей для обогащения, тогда какосновная часть населения будет более респонсивнойк изменениям в макроэкономичес­кихусловиях в целом и менее респонсивной к ко­лебаниям в уровне доходов отприграничной тор­говли и бизнеса.

Статистическиеданные показывают, что об­щий экономический эффект в Приморском крае от официальноучитываемых приграничных торгово-деловыхтрансакций с Китаем возрастал с 1993 по1996 г., а затем уменьшился с 1996 по 1998 г. Спад экономического эффекта совпал примерно по времени с уменьшением объема финансирова­ния в долларовом эквиваленте госорганов в При­морье.Влияние этих тенденций на отношение русскихв Приморье к китайским мигрантам про­тиворечиво.С одной стороны, логично ожидать, что будет возрастать число людей, каксреди элит, так и основной массы населения,считающих, что связанные сприграничным деловым сотрудни­чествомнадежды на улучшение экономики края неоправдались. Фрустрация по поводу неоправ­давшихся ожиданий затем даст толчокболее не­гативному отношению к китайским гражданам и на этой основе ростунационалистической актив­ностиборющихся за власть отдельных лиц и групп иусиливающейся враждебности общест­венностипо отношению к китайским мигрантам.

С другой стороны, теже экономические тен­денции могут привести к росту требований обще­ственности улучшитьусловия для занятия китай­скими гражданами бизнесом и торговлей в крае и проводить политику увеличения возможностейдля участия населения в приграничных экономи­ческих обменах. Можно предположить, что про­тиворечивость этих мотиваций усилит склон­ностьполитических элит вести «двухуровневую игру» — принимать символическиемеры по пре­дотвращению «ползучей китаизации» Приморья (с тем, чтобы набрать очки на фрустрации насе­ления). Однако в то же время сильнее сдерживать радикальные националистические группы и про­должатьспособствовать увеличению регулируе­мойгосударством приграничной экономической деятельности (с тем, чтобы увеличить государст­венную и личную выгоду).

В данной работеиспользуется описательный анализ изменений в общественном мнении жите­лей Приморского краяпо отношению к Китаю и китайцам, на основании данных опросов общест­венного мнения,проводимых с 1991 г. Лаборато­рией изучения общественного мнения Института истории, археологиии этнографии народов Даль­него Востока ДВО РАН. Опросы про­водились методомслучайной выборки населения со стратификацией по возрасту, уровням доходов иобразования, профессии и местонахождению. В левой части таблицы дается величинаизменений в общественноммнении жителей Приморья по различнымаспектам «китайского фактора» — по­казатели за 1991-1994 гг. (когда происходил рост экономического эффекта и приграничных обме­нов) сравниваются с показателями за 1997-1998 гг. (когда экономический эффект и приграничная экономическая деятельность сократились). Вели­чины, превышающие значение среднестатисти­ческойпогрешности опросов (приблизительно 4%) вдва раза, считаются значимыми. Заслужи­ваютвнимания следующие тенденции.

1.Почти половина респондентов продолжает считать, что Россия потеряет территории наДВ в результатеэкспансии Китая в регионе (неболь­шое увеличение числа этой категории респонден­тов находится впределах стандартной погрешно­сти опроса). При ответе на дополнительный во­прос, заданный в анкетах 1998 г., о том,каким образом Россия потеряет эти территориив При­морском крае, 16% ответили,что это произойдет в результате «переговорного процесса» и«согла­шения между государствами»; 12% указали на «насильственный захват». Однако большевсего опрошенных (28%) ответили, чтоназванные тер ритории отойдут кКитаю в результате «мирного проникновения»китайских граждан в Приморье. Механизм«мирного» проникновения был опреде­лен в анкете как «работа, торговля, туризм, браки» .

2.Число жителей Приморья, ответивших, что они «безоговорочно одобряют»присутствие граждан КНР, не превысило 5%. При этом число респондентов, одобрявшихприсутствие граждан КНР вПриморье «временно для строительства, с/хработ и т.д.», упало на 4% (почти на величину стандартной погрешности опросов) в 1998 г. по сравнению с 1999 г. Косвенно низкий уровень же­лательности для (преимущественно) русских рес­пондентов в Приморье принимать на своей терри­тории на длительное проживание представителей других этнических групп подтверждается малым процентом респондентов, считавших, что места проживания этнических корейцев в Приморском крае до 1937 г. можно отнести к исконно корей­ским. (Хотя число противников корейских посе­лений в Приморье и упало в 1997-1998 гг. по срав­нению с 1991-1994 гг. на статистически значимую величину, это уменьшение объясняется в основ­номза счет увеличения числа респондентов, вы­бравших ответ «трудно сказать» — число сторон­ников корейских поселений также снизилось за данный период).

3. Средивыделенных в исследованиях соци­альных групп потенциальная оккупация Китаем территории Приморьярассматривалась в 1998 г. как более вероятное событие, чем в 1994 г., боль­шим процентом респондентов из числа лиц сосредним и профессионально-техническим обра­зованием (в основном, людьми, занимающимися физическим трудом), с высокими доходами, а так­же среди представителей новых экономических структур (так называемые «новыерусские») и во­енных. В то же время меньшая доля госслужащих илюдей с высшим образованием считала, что территорияПриморья отойдет к КНР. Также бо­леенизкий уровень образования и более высокий уровень доходов у респондентов коррелировал со значительно большей, чемв среднем, оппозицией даже временномуприсутствию китайцев в крае. Данные результаты консистентны с противоре­чивым влиянием колебаний в экономических тен­денциях в 1993-1998 гг., в результате которых по­тенциалэкономической выгоды для основной массынаселения сократился, в то время как по­лезность приграничного бизнеса иторговли для госслужащих повысилась (большинство из них как раз имеют высшее образование и номиналь­но низкие или средние доходы).

4.Статистически значимое (13%) увеличение с 1994 по 1998 г. доли респондентов, не одобряющих возможноевступление в брак своих родст­венников с гражданами КНР, совпало с еще более значимым(22%) уменьшением числа респонден­тов, которые указали, что такое решениеявляет­сяличным делом вступающих в брак. Эти данные являются сильным косвенным индикатором воз­растания этническихантагонизмов среди жите­лей Приморья, через усиливающееся восприятие граждан Китая как«чужих» (или «чужого этно­са») по отношению к этническим славянам(в ос­новном в Приморье эторусские и украинцы). Данное восприятиеувеличивающейся «чуждос­ти»китайцев, в свою очередь, является одним из вероятных следствий совокупного воздействия на восприятие как«дилеммы безопасности», так и «проблемыпроверки обещаний».

5. Увеличился вдвое,достигнув 1/5 общего числа опрошенных в 1998г., процент респонден­тов,считавших, что массовое насильственное вы­селение (при Сталине) этнических меньшинств (в анкете перечисляются корейцы, крымские тата­ры,чеченцы и немцы Поволжья) было проявле­нием«мудрости руководства тех лет». Другими словами, латентныеэтнические антагонизмы в Приморье возросли в1994-1998 гг. одновременно с ростом поддержки применения государством массового насилия по отношению к этническим меньшинствам.

6. Сдвигив восприятии наиболее характерных качеств китайцев в 90-х годах также отражают увеличение потенциала межэтнической враждеб­ности в Приморье. С 1992 по 1998 гг. лишь малаячасть российских респондентов считала китайцев честными, вежливыми и ответственными. Хотя большее число опрошенных к 1998 г. отнесли кхарактерным качествам китайцев трудолюбие и предприимчивость, однако многие отметили у ки­тайцев такиечерты, как агрессивность и хит­рость.Данные тенденции восприятия характер­ныхкачеств других этнических групп соответст­вуют логике эскалации этнических конфликтов под воздействием динамики «относительныхэкономических лишений.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ. НЕКОТОРЫЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ВЫВОДЫ И РЕКОМЕНДАЦИИ.

1.Данные опросов общественного мнения в Приморском крае в 90-х годах свидетельствуюто том, что усиление озабоченности степенью безо­пасности этого региона имеетсвоими составляющими рост восприятия этнической дистанции между русскими и китайцами и растущеевоспри­ятиеделовой агрессивности граждан КНР, зани­мающихся в Приморье экономической деятель­ностью. Нетривиальнымвыводом из этих тенден­ций в общественном мнении является то, что как негативные демографические тенденции, таки позитивные экономические тенденции на ДВспо­собны давать толчок ростумежэтнической враж­дебности и антикитайской (и потенциально анти­русской) мобилизации при условии продолжаю­щегося отсутствия международных институтов или других механизмов многостороннего разре­шения спорных вопросов и конфликтов, способ­ныхснизить эффект „дилеммы безопасности“.

2.Вместе с тем, несмотря на использование на­ционалистической риторики главными политиче­скими деятелями вПриморье, они в настоящее время скорее всего имеют достаточно сильную экономическуюзаинтересованность в сдержива­нии антикитайского активизма. Оборотной сто­роной медалиявляется то, что при уменьшении со временем восприятия экономической полезностиот приграничноговзаимодействия с КНР — что представляетсявозможным, учитывая патовую ситуацию по многосторонним проектам, таким каксоздание свободной экономической зоны „Туманган“,и возрастающую заинтересован­ность вподнятии политических рейтингов через эскалациюнационалистических тем (особенно на фонечеченской войны) — ассоциация геополити­ческой и демографической угрозы, связанных с китайской миграцией, вероятнее всего усилится.

Экономическиетенденции (по таким показа­телям, как объем торговли, инвестиций и доходов СП) после 1996 г.свидетельствуют в целом об уменьшении материальной заинтересованности в сдерживанииантикитайской мобилизации в крае. Интервью автора с государственными и общест­венными деятелями иданные опросов общест­венного мнения говорят о том, что представители российскогоправительства и общественности в целом переоценивают реальную угрозу»китаизации". Из этого следует, что государственные ин­ституты и обществона ДВ России плохо подго­товлены к интеграции китайских мигрантов и к взаимодействию врамках многокультурной толе­рантности и согласия. Между тем долгосрочные демографические иэкономические тенденции обусловливают растущую необходимость увели­чения присутствиякитайских мигрантов в При­морье и на ДВ в целом.

3. Российское правительствоможет внести большой вклад в изменениеусловий в регионе с тем, чтобыуменьшить восприятие китайской ми­грации на ДВ в рамках «дилеммыбезопасности» и усилить нетолько экономическую, но и полити­ческуюзаинтересованность населения и элит ДВ в работе надулучшением условий сотрудничества с Китаем и созданием более благоприятного кли­мата для работы и жизни китайскихмигрантов в крае в рамкахрегулируемых Россией и КНР миг­рационных процессов. Одним из конкретных ша­гов могло бы стать усиление сотрудничества с правительством США по работе над созданием иразвитием многосторонних, многонациональных институтов для разработки приграничных проек­тов и решения споров и проблем.

Имеетсмысл, с этой точки зрения, активизи­ровать такой уже имеющийся институт, какГруп­павзаимодействия между Западным побережьем США и Дальним Востоком России, которая былаобразована в рамках двусторонней комиссии Гор-Черномырдин и зарекомендовала себя как катализатор многостороннего сотрудничества и продолжает работу над транснациональными экономическими проектами на стыке России, Ки­тая, Северной и Южной Кореи и Японии. Важно непотерять наработанный опыт и поддержать политическийстатус данной группы в условиях, когда к власти в России и США пришлиновые президенты.

Болеетого, полезно было бы рассмотреть воз­можность повышения полезности данного инсти­тута путем болееактивного привлечения к его де­ятельности представителей правительственных и деловых кругов Китая,Кореи и Японии. Парал­лельнос этим следует повышать — непосредст­венно и путем переговоров справительствами стран-участниц – роль АРЕС вразвитии региона путем поощренияучастия представите­лей федеральных и региональных органов влас­ти, а также бизнеса в разработке предложений попроектам многостороннего экономического раз­вития, включая зоны свободнойторговли, раздел продукции и развитиеинфраструктуры. Вовлече­ние в такиепроекты и институты также способно уменьшить сильную на сегодня объективную заинтересованность китайского бизнеса в кратко­срочной стратегии быстрого извлечения ренты и распродажи ресурсов и капитальных фондов, на­ходящихся на ДВ России.

4. Правительство России можетусилить со­трудничество с США и другимистранами, а так­же работу в международных организациях для повышения экономической заинтересованности в снижении межэтнической напряженности в Приморьеи на ДВ по такому каналу, как Про­граммамеждународного развития ООН (UNDP), в рамках которой был разработан проект «Ту­манган». Правительство России вместе сдругими странами-участницами моглобы обратить внима­ние этой организации на необходимость повыше­ния внимания к демографическим и политическим процессам, отмеченным в данном исследовании, которые усиливают по большей части негативное восприятие проекта  среди  политических  элит Приморья.

5.Одним из аргументов (помимо научных исследований, установивших роль многосторонних транснациональных институтов в снижении«дилеммы безопасности») в пользуначала активизации конструктивныхдействий по созданию и укреплениюмногосторонних институтов и форумов на ДВ является то, что многие шаги можно сделать без значительного инвестирования политическогои экономического капитала, на базе уже имеющихся институтов. Чем раньшетакие шаги будутпредприняты, тем с большей вероятностью России (и ее соседям в северо-восточной Азии) удастся избежать более дорогостоящих шагов в случае активизации, вдлительной перспективе,наметившихся в 90-е годы дестабилизирующих аспектов демографических, социально-экономических иполитических тенденций в регионе.