Лекция: Иерусалимский Патриархат 21 страница
Подобные трансформации, если отвлечься от религиозного аспекта, вполне соответствуют переходу из первой фазы во вторую; самоотречение, аскетизм, фанатизм — явления из арсенала вторых фаз.
Всякая вторая фаза Империи революционна от начала да конца, причем революционность её в первую очередь отрицающая, разрушающая и лишь во вторую очередь утверждающая и созидающая. Необходимо во что бы то ни стало разрушить связь времен. Пророк отрекся от прошлого арабов, от их прежних богов, от святого для родового общества культа предков. Мир вновь делился на грешников и праведников, своих и чужих. Насколько жестким будет это разделение, должна была показать вторая фаза.
Ну что за вторая фаза без пламенных революционеров? В кратчайшие сроки внутри мекканского общества был создан новый клан, построенный на принципиально отличных от родовых основах, его члены объединялись только единой верой в Аллаха и его пророка. Этапы создания «уммы ал-ислам» (мусульманской общины, народа верующих) — это этапы коренного преобразования жизни арабов. Ну а где революционеры — там всегда и контрреволюционеры. «Проповедь новой религии, призывавшей отдать себя Аллаху, единому и всемилостивейшему, покориться его воле, а также соблюдать завещанные им нормы жизни, к числу которых принадлежали, в частности, призывы выступать против ростовщичества, за соблюдение честности в торговле и вообще явственные акценты в сторону социальной справедливости, вызвали вначале враждебность курейшитской Мекки» (Л.Васильев).
На фоне доимперской безвестности и сонной первой фазы вторая фаза поражает насыщенностью событий. Начало откровений (610), начало публичной проповеди (613), создание невыносимых условий для мусульман (мужья разводились с женами, отцы избивали или сажали на цепь детей) уже в 615 году вынуждает часть уммы эмигриройть в Эфиопию. Далее курейшиты объявляют бойкот роду хашим, к которому принадлежал Мухаммад. Квартал города, в котором жили члены рода, стал на три года как чумной (616-619). Наконец, в 622 году (первый перелом второй фазы), в год 12-летия Откровения, произошло событие, с которого мусульмане ведут новое летосчисление. «Мухаммад с группой близких последователей вынужден был уйти из Мекки и поселился в Ятрибе (Иасрибе), откуда родом была его мать. Жители Ятриба (Иасриба), издревле соперничавшие с мекканцами, не только охотно приняли гонимого пророка, но и решительно встали на сторону новой религии, изменив наименование своего города в честь Мухаммада (Медина, город пророка)» (Л.Васильев).
Хиджра (исход из Мекки) сыграла решающую роль в формировании ислама: разрыв родственных связей вывел мусульманскую общину из узких рамок одного племени, создал условия для превращения её в государство. «Упорство курейшитов было необходимо, чтобы дать возможность Мухаммаду бежать из узкого кружка родного города и допустить созреть в его голове вовсе не арабской мысли, а именно, что не принадлежность к племени, но общность религии должны послужить основанием для образования общины правоверных» (А.Мюллер).
Таким образом, в который уже раз Империя демонстрирует свой наднациональный характер, причем именно вторая фаза особенно остервенело разрывает национальные узы и вырывается на мировой простор. Не случайно и то, что интернационализация революции началась именно на 12-м году фазы это время внутренней победы новой идеи и резкого усиления её агрессивности.
Несмотря на, казалось бы, чисто идеологический характер революций вторых фаз, очень быстро выясняется, что эти революции умеют не только защищаться, но и наступать. Буквально за год (622-623) мирные торговцы, купцы из Мекки, совершившие хиджру с Пророком, превратились в фанатичных, профессиональных военных, готовых сломить голову за то, что становится целью ислама на очередном этапе. Разумеется, после достижения очередной цели появляется другая, потом третья и т.д. Такой целью вначале не могла не стать Мекка, родина Мухаммада, родина ислама, настоящая и будущая святыня нарождающейся мировой религии.
Как уже говорилось ранее, Империя в первой фазе ещё может терпеть военные и политические поражения, они лишь разжигают аппетит и готовят мощь второй фазы, помогают ей отречься от старого мира. Но уже со второй фазы Империя вступает в период непобедимости, причем в отличие от первой фазы, никакой игры в поддавки нет, просто на любую внешнюю силу Империя всегда готова найти в себе силу ещё большую. По сути дела, сила Империи во второй фазе безгранична. Ну а кто этого ещё не знает или сомневается в её силе, скоро в этом убеждается.
Первая победа последовала уже в 624 году в битве при Берде. Поражение при Ухуде (625) не смутило мусульман, но лишь заставило их пересмотреть военную тактику — именно решение 16-го года фазы (год Петуха) привело к созданию легкой кавалерии, ударной силы будущих арабских завоеваний. В 627 году Медина выдержала осаду 10-тысячного войска мекканцев («Битва у рва»). В 628 году в договоре при ал-Худайбии мекканцы признали равноправие мусульман. В 630 году Мухаммад победителем вошел в Мекку, Кааба была очищена от языческих идолов и стала домом Аллаха. 631 год стал «годом посольств», когда Пророку, исламу, Медине присягали одно за другим арабские племена. Через год Мухаммад умирает (разгар лета года Дракона — сплошная мистика), умирает неожиданно для своих сподвижников после непродолжительной болезни. Есть легенда, что он был отравлен, правды мы, конечно, не узнаем, но нелишне вспомнить, что такие же легенды слагались о смерти многих вождей, в том числе о смерти Ленина и Сталина.
«Смерть пророка, вызвавшая было быстро подавленное недовольство некоторых арабских группировок засильем мусульман, привела к ещё большему сплочению его единоверцев, высоко поднявших зеленое знамя ислама и под этим знаменем энергично приступивших к дальнейшему распространению нового учения, к новым завоеваниям» (Л.Васильев).
Таким образом, ещё при Мухаммаде объединенная Аравия после его смерти продолжила движение вовне. Вектор движения определил сам Мухаммад: «После моей смерти вы покорите Сирию и Персию!» При Абу Бакре (632-634) начались успешные завоевания Двуречья (Ирака) и Сирии. При Умаре (634-644) у Византии были отвоеваны земли Сирии и Палестины, затем Египет и Ливия, а у Ирана значительная часть его западных земель, вплоть до Закавказья.
«Ни персы, ни византийцы не были в состоянии отражать нападения арабской армии. Эта армия выступала в поход, чтоб вести священную войну; её солдаты были уверены, что переселятся прямо в рай, если будут убиты. Многие из них и ничего не желали, кроме такой смерти, какой умирают святые люди» (Э. Лависс, А. Рамбо).
Параллельно с политической экспансией шла трансформация религии, трансформация в самооценке. Мухаммад, переселяясь в Медину, пребывал в уверенности, что все «люди писания» (иудеи, христиане, мусульмане) едины. Однако вскоре иллюзии развеялись, иудеи и христиане не захотели «достраивать» свою религию до ислама, началось размежевание. Ситуация напоминает иллюзии большевиков по поводу соединения пролетариев всех стран. Когда выяснилось, что некоторые пролетарии предпочитают союз с родной буржуазией, пришлось, до лучших времен, строить свой, национальный социализм. Примерно то же получилось у арабов. Одна из рядовых партий социал-демократии стала властительницей гигантской страны, а ислам «из тесных границ христианско-иудейской секты» высвобождается сразу в национальную религию всего арабского народа" (А.Мюллер).
Оторвавшись от предшествовавших ему монотеистических религий, ислам начал формировать свой неповторимый облик — появляется мечеть, муэдзин, скликающий верующих к молитве, невероятное количество ежедневных молитв… В Медине ислам прошел путь от светлого и романтического лозунга первых дней Откровения: «Нет принуждения в вере!» — к беспощадной борьбе с неверными, к выработке понятия джихада — борьбы за веру. Проводя сравнение с другими вторыми фазами, мы не находим ничего нового, во вторых фазах период романтизма очень быстро заканчивается и проступает мощная система принуждения. Но вот сравнение ислама с другими религиями уже не столь очевидно. Христианство создавалось после волевого рывка, в нем главенствуют проповедь любви и смирения гордыни, и дебютировало христианство на мировой арене не в государственном и не в имперском обличье. Ислам создан Империей на бегу, в жестоком времени второй фазы, времени коллективного гипноза, высоких идеалов и одновременно слепого фанатизма, лозунга всех вторых фаз кто не с нами, тот против нас.
Пока вторая фаза борется со старой властью, она декларирует презрение к властным институтам, но, одержав победу, вторая фаза создает куда более жесткую и мощную власть. С исламом была та же история — сначала говорилось, что власть грешна, так как находится в руках грешников, но вскоре Коран становится на государственные позиции, говоря, что «без власти не может быть и религии; если бы бог не сдерживал одних людей другими, то были бы разрушены и монастыри, и церкви, и синагоги, и мечети» (В. Бартольд).
Мухаммад создал модель неограниченной власти, одинаково мощной в идеологической и политической сферах. Такой же безоговорочной стала и власть халифа (заместителя пророка), хотя первого халифа Абу Бакра (632-634) мусульманские источники рисуют мягким человеком, лишенным властолюбия. Был он тем не менее типичным лидером второй фазы. Скромен в быту, всегда подчеркивал свою вторичность, однако политическую линию вел непреклонно. В первый год своего правления вернул в ислам всех отпавших после смерти Мухаммада арабов, положил начало исламизации как государственной политике. Ну а Умар (634-644) тем более соответствовал новой модели власти. «Быстрое расширение мусульманских владений за пределами Аравии (завоевание Египта, Сирии и западной части Ирана), превращение общины единоверцев-арабов в многонациональное государство с преобладающим иноверческим населением и огромными ресурсами потребовали от Умара принятия незамедлительных мер по организации административно-фискального аппарата и принципов распределения огромных доходов» (О.Большаков). Как видим, все тот же фискальный аппарат, все то же распределение… Умар ввел побиение камнями за прелюбодеяние, наказание кнутом, вполне в духе такого же периода в недавней нашей истории (до 1953 года). Он же ввел ежегодное паломничество. У нас идея паломничества также витала в воздухе, так или иначе всех куда-то посылали, во второй фазе нельзя мхом обрастать. «Умар пользовался непререкаемым авторитетом, его распоряжения неукоснительно выполнялись, историки не зафиксировали ни одного случая неповиновения наместников» (О.Большаков). Ну и, разумеется, Умар тоже был аскетом, в чем, впрочем, есть сомнения.
Точно так же, как в петровские или ленинско-сталинские времена, в арабской Империи вопрос смены власти как бы специально затирается, ничего не сказано о механизме смены власти и в Коране. Объяснение все то же: в Империи к власти должен прийти не тот, у кого есть права на власть, а тот, кто сильнее. Такой порядок смены власти для имперского ритма идеален, но губителен для постимперского политического благополучия, основанного не на силе, а на порядке.
«Пока спасительное единодушие царило среди влиятельных кружков общины, правоверные могли выстоять под напором каких угодно рискованных последствий. При отсутствии всякого твердо установленного порядка престолонаследия добровольная присяга влиятельнейших лиц являлась и позже единственным правовым основанием, на которую только и могли опираться будущие властители, а это значило, собственно говоря, что мусульманскому государству уже предрекались все бедствия и опасности, которые неизбежно ожидают каждое государство с избирательным правлением» (А.Мюллер).
В нашей стране долго сохранялся миф о безгрешности и чистоте первых вождей второй фазы — «горячее сердце, чистые руки»… и т.д. Цурюпа, Дзержинский, Ленин — об этих людях сложено немало прекрасных сказок. Аналогичная ситуация, скажем, с первыми годами правления Генриха VIII. Теория допускает, что в начале второй фазы всех революционеров, в том числе и вождей революции, посещают самые светлые мысли, что, однако, не мешает твориться темным делам. Уже при Мухаммаде было все, что положено второй фазе, — террор, тотальная слежка, всеобщее доносительство, мания преследования. В мусульманской традиции не раз отмечался факт, что ангел Джабраил (Гавриил) часто предупреждал Мухаммада о готовящемся покушении с точным указанием имен потенциальных убийц. Может, это был и ангел, а может быть, кто-то более материальный. Однажды весть о готовящемся покушении Пророку принес 12-летний мальчик. Правда, что-то напоминает? «Пророк обратился в подозрительного правителя, собиравшего слухи о „тайных беседах“ мединцев, боявшегося, не говорят ли там о „непослушании посланнику“ (В.Бартольд). Во сне была убита поэтесса Асма, позволившая себе критику действий Пророка, был убит столетний поэт Абу Афак, написавший сатиру на „презренное подчинение когда-то столь гордых арабов Йасриба появившемуся с ветру чужестранцу“. Три иудейских племени Медины были обвинены в предательстве и истреблены. Отпавшие от Медины после смерти Мухаммада арабские племена в войнах „ар-ридды“ (»отступничества") приведены обратно в лоно ислама. Все лжепророки и их последователи, появившиеся в это время, истреблены. Что уж говорить о захвате новых земель, там было не до церемоний.
Имперская экономика менее всего напоминает плавно колеблющиеся чаши весов, в ней всегда перегиб, всегда деформация, экономика в Империи всегда служанка и политики, и идеологии. Даже в четвертой Англии, породившей современную мировую экономику, перегибы были катастрофическими — рабский труд второй фазы, гибель сельского хозяйства в четвертой фазе. Катастрофические перегибы экономики ждали четвертую Россию. Ну а пока экономические несуразицы халифата… Главное, конечно, — это все та же уравниловка и система распределения. «Остается неизменным закон, все государственные налоги составляют общую собственность всех мусульман и должны быть поделены между членами общины — разве это не чистый коммунизм?!» (А. Мюллер.)
В правление халифа Умара были составлены списки всех мусульман по племенам (диваны) и создано управление, ведующее точные расчеты всех доходов государства. «На основании этих данных вырабатывалась прочная система годового дохода, полученного каждым мусульманином совместно с домочадцами. Доходы соразмерялись по степени заслуг, оказанных каждым по мере его участия в деле распространения веры, причем прежде всего соблюдалось преимущество тех, кто ранее примкнул к вере и принимал участие в главнейших событиях ислама» (А.Мюллер). Примерно как у нас члены партии разных лет вступления различались вплоть до противоположности, ну и ценились соответственно по-разному.
Удивительно, как такой мощный народ-идеолог возник из нации купцов. Дабы подстраховаться, Умар I запретил арабам на завоеванных территориях становиться землевладельцами и приобретать недвижимость.
Итак, Мухаммад создал религию, Абу Бакр — земную власть, а Умар мировое государство ислама, и все это уместилось в какие-то 36 лет. Невероятный темп, немыслимый, особенно если вспомнить, что на протяжении многих веков не менялось практически ничего.
Несмотря на грандиозное различие в рангах (от полубога до пусть уникального, но всего лишь политика), есть у всех троих лидеров фазы много общего. Петр I вошел в историю как царь-плотник, несть числа легендам о скромности Ленина и даже Сталина. Это тот образ, который остается в памяти, даже если стерлись воспоминания о всех благодеяниях и злодействах вождей. Такой же образ, такая же аура сопровождала трех создателей Империи Ислама. Мухаммад, даже когда перестал нуждаться в средствах, продолжал вести очень скромный образ жизни. Лично для себя он требовал немногого: верующие не должны были обращаться к нему по имени, как друг к другу, и когда приходили к нему домой, то должны были ждать, когда он сам выйдет к ним, а не звать его криком из внутренних комнат. Абу Бакр, даже став халифом, продолжал пасти своих овец и торговать одеждами на базаре, пока не оказалось, что это отвлекает от руководства общиной. Умар, по преданиям, заставлял своих полководцев разрушать возведенные дворцы, конфискации имущества у наместников были обыденностью.
Несмотря на уникально удачное правление Умара, несмотря на его признанный всеми политический гений, вторая фаза неумолимо шла к концу, а стало быть, к своему кризису. Кризис второй фазы начался в 614 году, хотя реальные его очертания проявились лишь в третьей фазе.
«Успешные завоевания и превращение халифата в гигантскую державу резко обострили внутриполитические противоречия в этом молодом и структурно весьма ещё рыхлом государстве. Управление продолжало сохраняться в руках местных властей, а связи завоеванных областей с центром были недостаточно прочны. Кроме того, в центре назревал политический кризис, вылившийся в острую борьбу за власть» (Л.Васильев).
Методы второй фазы исчерпали себя, пора было не только расширять тело государства, но и укреплять его «рыхлый» скелет, а это уже дело третьей фазы.
ТРЕТЬЯ ФАЗА (645-681 )
Вспомним начало нашей третьей фазы: Сталин в 1952 году (год вещих снов истории) переименовывает ВКП(б) в КПСС, заменяет Политбюро более широким Президиумом, будто бы предчувствуя смену власти. В 1953 году по смерти (или убийству) Сталина все попытки найти нового диктатора проваливаются, и лишь мощная поддержка партаппарата помогает найти властителя, впрочем, властителя нового типа, полностью зависящего все от того же аппарата.
Аналогичные трансформации происходили после 36-летнего правления Петра I или 38-летнего правления Генриха VIII. Неудивительно, что в поисках первой Империи ислама мы искали нечто подобное, хотя и не ожидали такого поразительного сходства. Судите сами: за год до конца фазы блестящего и сравнительно молодого (59 лет) Умара смертельно ранит в мединской мечети раб-иранец. За три дня агонии Умар, предчувствуя будущее, вместо того чтобы назначить себе преемника, назначает «совет» из шести старейших сподвижников Мухаммада для избрания нового халифа. (Если не изменяет память, к мертвому Сталину приехали тоже шестеро.)
Три дня решал «совет», кому быть третьим халифом. Все знали друг друга, знали, кто на что способен. Главным претендентом был Али, кузен и зять Пророка, один из первых последователей ислама, храбрый воин, блестящий оратор. Однако выбран был Усман — самый старый, самый безвольный. Именно такой исход выбора подтверждает наступление третьей фазы. Во второй фазе всегда из черных претендентов выбирается самый черный, нет сомнений, что Сталин чернее Троцкого или Кирова. В третьей фазе из всех серых претендентов выбирается самый серый. Хрущев был более серым, чем Берия или Маленков, а Брежнев более серым, чем Хрущев или Шелепин. Из будущего серая личность выглядит довольно убого, проигрывая в сравнении не только с белым вождем четвертой фазы, но и черным вождем второй. На деле же серые лидеры идеальны для третьей фазы, ибо устраивают более или менее всех. Появление же более яркого лидера тут же приводит к раскачиванию лодки.
Точно так же как Хрущев отражал интересы новых коммунистов, уже не революционеров-ниспровергателей, а хозяйственников-созидателей, так же и Усман отражал интересы не ближайших сподвижников пророка (революционеров), а мекканской верхушки, присоединившейся к Мухаммаду исламу в последнюю очередь. «Суть в том, что богатые курейшиты, аппетиты которых постоянно сдерживал Умар, хотели видеть над собой более покладистого халифа, а Али обещал быть более жестоким правителем, чем Усман, тем более что его близость к пророку позволила бы ему в силу авторитета быть решительнее в поступках» (О.Большаков). Усман же не был таким несгибаемым догматиком, он руководствовался принципом «живи сам и давай жить другим». Короче говоря, «Усман был избран халифом потому, что соперничавшие члены „совета“ сочли его наименее опасной фигурой» (О.Большаков).
По времени правления Усман (644-656) практически точно соответствует Хрущеву, также простоявшему до 11 года третьей фазы. Из других аналогов можно вспомнить четвертую Иудею, где Саломея правила до седьмого года фазы; второй Рим, где до 11 года фазы правил первый триумвират; вторую Англию, где на 11 году фазы умрет Генрих I; третью Англию, где Мария Католичка умерла на 13-м году фазы; третью Россию с Анной Иоанновной. Может быть, наиболее точной будет аналогия со вторым Римом, когда именно с распада первого триумвирата началось противостояние цезарианцев и помпеянцев. Также и после убийства Усмана впервые началась внутригосударственная военная распря, по сути дела, гражданская война. Однако гражданские войны третьей фазы не имеют никакого отношения к народному движению — это войны одних групп аристократии с другими. И в этом смысле боевые действия всего лишь продолжение общей тенденции к бесконечным дворцовым интригам.
Третья фаза выдвинула политиков совершенно иного рода — беспринципных интриганов, хитрых дипломатов, мастеров компромисса. Именно такие политики в конечном счете сменили менее искушенных и более простодушных правителей первой половины фазы: речь идет об аналоге титанов третьей фазы — Елизаветы Петровны (1741-1761) и Леонида Брежнева (1964-1982), первого омейядского халифа Муавии (661-680), а также о людях, помогавших последнему прийти к власти и удерживать её (полководец Амр ибн ал-Аса, наместник восточной части халифата Зийяд ибн Абихи и др.).
«Муавия был человек хитрый и предусмотрительный, а когда желал приобрести друга, становился щедрым, несмотря на великую бережливость во всем, касавшемся его лично. Часто говаривал он сам: „Мне не нужно меча там, где достаточно плети, и её также не нужно в таком деле, где можно обойтись словом. А если между мной и кем-нибудь хотя бы ниточка существует, то я стараюсь её не обрывать“. Когда же у него спросили объяснения, то он ответил: „Если тот потянет, немного ослаблю, отпустит он — я натяну“ (А.Мюллер). Замечательная формула для выкристаллизованного лидера третьей фазы — то же самое могла бы сказать о себе молодая Елизавета Тюдор или Едизавета Петровна, то же самое мог бы подумать о себе серый человек, но прекрасный политик Леонид Ильич Брежнев.
Не отставал от Муавии в знании человеческой натуры и умении манипулировать людьми полководец Амр, который „был великий проныра и никогда не руководствовался иной целью, как только своими личными выгодами. История всей его жизни переполнена интереснейшими эпизодами: известно множество случаев, когда его лукавая сноровка против всякого вероятия сразу, по-видимому, меняла порядок вещей. Трудно не изумляться его поистине изобретательному уму, его основательному знанию человеческой натуры, тем не менее его глубокий циничный эгоизм, его полнейшая неспособность воспринимать что-либо благородное и истинное производят в высшей степени отталкивающее впечатление“ (А.Мюллер).
Однако какая бы глубокая пропасть ни пролегла между Хрущевым и Брежневым, они были деятелями одной фазы, были вождями одного и того же аппарата. Какая бы пропасть ни пролегла между Али (»безыскусная натура солдата и поэта") и Муавией — они были деятелями одной фазы и делали одно дело, — вспомним ещё раз хронологию политической эволюции халифата в 3-й фазе. В правление Усмана (644-656) было завершено завоевание государства Сасанидов, утвердилось положение мусульман в Тунисе и Закавказье. По инициативе Усмана был составлен сводный текст Корана, который он старался сделать каноническим, приказав уничтожить остальные списки. В последние годы правления впервые возникла оппозиция халифу. «Обогащение халифа и его родни вызвало также упреки аскетически настроенной части мусульман, обвинявших его в отступлении от образа жизни Мухаммада и двух первых халифов» (О.Большаков). В правление Муавии (661-680) продолжались завоевательные походы в Индию, Кабулистан, состоялись первые походы на Бухару и Самарканд, шла борьба за овладение Магрибом, ежегодно совершались походы в Малую Азию, но значительных прибавлений не было. При нем началось восстановление запустевших приморских городов Палестины и Сирии, был составлен первый земельный кадастр в некоторых районах. Муавия покровительствовал поэтам и первым арабским ученым. Важнейшей политической акцией было привидение к присяге его сыну Иазиду как наследнику, что превратило халифскую власть в наследственную.
Как это и бывает в большинстве имперских циклов, именно третья фаза стала, несмотря на бурные столкновения (657-660), самой спокойной. При Муавие положение было относительно спокойным. Разруха, последовавшая за гражданской войной, и начавшееся затем экономическое процветание, стимулируемое объединением громадной территории, позволило ему некоторое время сдерживать непримиримых без применения силы" (Г.Грюнебаум).
Спокойная обстановка третьей фазы необходима для переосмысления того, что было наворочено в сумасшедшем калейдоскопе второй фазы, для осознания самих себя в новом теле, в новом качестве. Тут очень важно введение административного порядка, экономического порядка, но не менее важно наведение порядка в идеологии. В этом смысле важнейшим делом была кодификация Корана. Во второй фазе было не до того, и в результате по территории государства бродило несколько десятков разных списков Корана. Разногласия приверженцев того или другого списка доходили до того, что в Куфе в одном углу мечети собирались верующие для чтения Корана «по Абу Мусе», а в другом — «по ибн Масуду». Композиция Корана отражает дух третьей фазы: главы (суры) располагаются в нем не в хронологическом порядке и не по значимости, а по размеру сур, от самой длинной «Коровы» в 286 стихов до небольших сур-молитв в 3-6 стихов. В нарушение этого принципа в начало была помещена сура-молитва «Фатиха» («Открывающая»). '
С кодификацией Корана связано и появление первых факихов, богословов-законоведов, знатоков богословско-правового комплекса ислама (фикх). Образуется пирамида судей-чиновников (кадиев), помощников наместников в разборе гражданских дел. Определяющей становится традиция принимать решения, руководствуясь Кораном и Сунной Пророка. Так постепенно и незаметно аморфное образование, подобное орде кочевников, преобразовывается в мощное политизированное и насквозь идеологизированное государственное образование, переплетенное сетью духовных и административных связей.
При внешне сохраняющемся спокойствии и примирении третья фаза подразумевает достаточно мощное расслоение правящей элиты, а вместе с ней и всего народа. Разве у нас после 1953 года не расслоилась (при видимом единстве) партия на сталинистов, шестидесятников и умеренных хозяйственников. Стоит ли удивляться, что и в халифате произошло расслоение на хариджитов, суннитов и шиитов. При Муавие государственной доктриной стал суннизм, оправдывавший власть омейядов. Раскол произошел и по географическому параметру. С приходом Муавии военно-политическим центром стала резиденция омейядов Дамаск (Сирия), а религиозным остались Мекка и Медина. Все попытки «сподвижников пророка» вернуть Мекке и Медине политическое значение не увенчались успехом точно так же, как попытки Муавии сделать Дамаск общепризнанным центром ислама.
Подводя итоги третьей фазы, необходимо ещё раз сказать, что в невоенной, небоевой фазе главными становятся медленные, политические факторы. «Первым из них была исламизация завоеванного населения. Распространение ислама среди покоренных народов шло на редкость быстро и успешно. Частично это можно объяснить тем, что христиане отвоеванных у Византии земель и зороастрийцы Ирана видели в новой религиозной доктрине нечто не слишком им чуждое: сложившаяся на доктринальной базе иудаизма и христианства, частично также и зороастризма, мусульманская религия была достаточно близкой и понятной тем, кто уже привык верить в одного великого Бога. Кроме того, этому способствовала экономическая политика первых халифов: принявшие ислам платили в казну халифата только десятину, тогда как немусульмане были обязаны выплачивать более тяжелый поземельный налог (от 1/3 до 2/3 урожая) и подушную подать.
Вторым важным фактором усиления власти халифов была арабизация. В ходе завоеваний и быстрого расширения захваченных арабами территорий большое количество воинов-арабов, вчерашних бедуинов, расселялось иногда чуть ли не целыми племенами на новых местах, где они, естественно, занимали ключевые позиции и брали себе в жены представительниц местного населения, к тому же в немалых количествах, благо то было санкционировано освящающим многоженство Кораном. Кроме того, близость арабского языка и культуры семитскому, в основном арамейскому населению Сирии и Ирака, способствовала быстрой арабизации этих районов… Только собственно Иран, страна древнейшей культуры и весьма независимой политической традиции, успешно противостоял арабизации, не говоря уже о весьма отдаленных от Аравии Закавказья и Средней Азии, где арабов было очень мало, а местные языковые корни имели мало общего с семитскими» (Л.Васильев). (Запомним особенное положение Ирана и Средней Азии — быть может, это поможет нам понять происхождение ещё трех Империй Ислама.)
Пока идет третья фаза, время кажется резиновым, все конфликты тщательно придушены, всем велено быть серыми, средними и очень спокойными. Чем ближе к концу третья фаза, тем меньше сил для сохранения спокойствия, начинается поход за наивысшими достижениями, все стартуют и бегут, все хотят быть яркими и оригинальными. Так случилось в России накануне 1989 года, так было и в халифате накануне 681 года.