Лекция: ЕСТЕСТВЕННОЕ БЛАГОВЕСТИЕ О СОЗДАТЕЛЕ МИРА ПРИ СВЕТЕ ОТКРОВЕНИЯ
I
Апостол Павел свидетельствует, что невидимые свойства Божии становятся видимыми чрез рассматривание творений (Рим. I, 20).
Последуем сему указанию, чтоб, удостоверившись в истине его, с полным сознанием от души воззвать:
Коль славен наш Господь в Сионе,
Не может изъяснить язык,
Велик Он в небесах на троне,
В былинках на земле велик!
Державин. Ода «Бог».
Чуден восход величественного дневного светила. Лучезарный заход его сменяется зрелищем небесного свода, усеянного бесчисленными сверкающими точками. Без звука и слова это зрелище поведает славу Творца. Если зрение при помощи зрительных труб будет выведено из своей немощи, то зрелище неба с мириадами светил представится еще более великолепным, еще сильнее вещает славу Того, Кто сотворил этот беспредельный мир бесчисленных миров.
Видимый мир не имеет пределов. Это заявляют астрономические наблюдения. Подтверждают то же самое и представления о беспредельной творческой силе Создателя. Чтобы приблизиться к понятию о беспредельности видимого мира, надобно вникнуть в результаты астрономических исследований расстояний светил небесных от нашего земного шара. Астрономически вычислено, что от Земли до Солнца полтораста миллионов верст, а до ближайшей сверкающей на небе неподвижной звезды это расстояние умножается в двести тысяч раз и более. Что же касается неподвижных звезд, едва видимых в сильнейшие телескопы, то они удалены так, что их лучи доходят до Земли едва через несколько тысячелетий. А надобно знать, что лучи от нашего Солнца доходят до Земли в восемь минут. Из этого уже видно, что умственные способности человека не могут даже освоиться с такими большими расстояниями. Это и есть бесконечность для нас. Все бесконечное для человека ничтожно для Всемогущего, пред Которым и вся твердь, как для нас капля воды. Мир с его бесчисленными мирами находится в непостижимо скором движении, быстрота которого опять-таки превосходит человеческие понятия. Движение всякого небесного тела имеет тройственный путь в единстве движения: а) суточное вращение на оси, б) годовое – вокруг Солнца и вместе с ним, в) по направлению к известному бесконечно отдаленному великому светилу. Эти три движения происходят с такой гармонией единства, что жителю Земли не верится, будто он несется тройным вихрем до двух тысяч верст в минуту по необозримым пространствам небесной тверди.
По человеческим понятиям это решительно невозможно. Но невозможное для человека не таково для Всемогущего, создавшего все чрез Ипостасную Премудрость в Духе Святом. Разница между скоростью движения Земли и скоростью движения, например, по железной дороге совсем непостижима. Скорый железнодорожный поезд делает версту в минуту, а земной шар в ту же минуту – две тысячи верст. Таким образом, Земля представляет из себя как бы воздушный поезд, наполненный сотнями миллионов пассажиров, несущийся чуть ли не с быстротой молнии.
По железной дороге тяжелые поезда движутся медленнее легких, а тут совсем наоборот, например, более легкая, чем земной шар, Луна движется в тридцать шесть раз медленнее нашей Земли.
Необходимость всеобщего непрерывного движения становится понятной, если сравним мир с человеком, как с малым миром, в котором явления жизни могут иметь некоторую аналогию с великим миром Божиим. Проявление физической жизни у человека обусловливается непрерывным движением, отличающимся постоянством и равномерностью. Это кровообращение, совершающееся по известным законам. Движение крови и соков в организме воспроизводит все проявления физической жизни. Оно управляется и поддерживается особой внутренней силой – дыханием жизни от Бога. Можем с достоверностью предполагать, что в великом мире Божием условия физической жизни имеют причину бытия в непрерывном движении вещества, движении управляемом, охраняемом и поддерживаемом Всемогущим Богом в Иисусе Христе Премудростью и вседержительной Силой Духа Его Святого.
Известно, что с прекращением кровообращения прекращается в человеке физическая жизнь, он умирает. На этом основании не следует ли предполагать, что кончина мира, или катастрофа, которой должна подвергнуться Земля при кончине мира, изображенная во Втором послании Ап. Петра, произойдет от остановки движения Земли.
Допустимо, что и та катастрофа, которая постигла Землю во дни праведного Ноя, произошла или при остановке движения Земли, или, по крайней мере, при некотором изменении скорости, причем океаны должны были выйти из своих пределов и покрыть сушу по инерции. Это же могло произойти и при усилении скорости от умножения тяжести земного шара при непрерывно ливших сорок дней и сорок ночей дождях.
К подобным предположениям приводит и то, что Ною, по окончании потопа, дано обещание о ненарушимости до самой кончины мира обычных перемен дня и ночи и перемен времен года, то есть того, что зависит от движения Земли.
Не будь нарушены в течение всемирного потопа обычные перемены дня и ночи и времен года, незачем было бы успокаивать будущее человечество в лице Ноя, что перемены времен года, дня и ночи будут неизменимы до самого конца времен и что всеобщего водного потопа более не будет на земле, так как она до самого конца будет открыта для сеяния и жатвы.
Перемены дня и ночи и времен года славят всемогущество и Ипостасную Премудрость Устроителя миров, ибо миры водружены на силе взаимного друг к другу тяготения и, в непостижимом вихре всеобщего движения, рождают физические силы света, тепла и электричества, столь необходимые для жизни.
Эту идею о жизни и движении вещества приводит известный нам поэт в бессмертной оде «Бог».
О, Ты, пространством бесконечный,
Живый в движеньи вещества.
Теченьем времени предвечный
Без Лиц, в трех Лицах Божества.
Слова первых двух стихов могут относиться к физическому миру более, чем к Творцу его, ибо пространство не есть Дух Всемогущего, и жизнь Этого блаженнейшего Существа не в движении вещества, а в Самом Себе.
Понятие о времени тоже предполагает границы эпохам или векам, а ничего такого в Боге не может быть, ибо у Него нет будущего и прошедшего, есть только настоящее.
Течение времени относится только к физическому миру, а не к Богу.
«Без Лиц, в трех Лицах Божества».
Здесь поэт предостерегает от физического понимания тайны троичности Божества, как бы говоря нам: ничто земное да не ПРИХОДИТ на мысль при размышлении о таинстве Св. Троицы.
Не о лицах человеческих, а о самостоятельных личностях каждого из трех Лиц Божества в единстве существа или природы вещает нам непостижимая тайна о Едином Творце, Зиждителе и Боге. Он есть Создатель бесконечного пространства мира и Творец жизни в движении вещества. Он Сущий, то есть всегда был, есть и будет, и все в Себе Одном заключает.
Неточность в выражениях о высочайшем Существе, приложение к идее о Боге понятий о пространстве и времени может дать повод к заблуждению, которое готово признать Бога и мир за одно и мудрствовать о вечности и самобытности мира, якобы безначального и бесконечного.
Божественное Откровение и астрономические наблюдения утверждают противное сему. То же утверждает и естественная история растительного и животного царства. Св. Писание Ветхого и Нового Заветов, достоверность и авторитетность коего утверждена свидетельством всех веков, открывает, что мир имел начало и будет иметь конец. По астрономическим наблюдениям еще до изобретения в XVII столетии телескопов уже недосчитывались многих из тех светил, которые известны были с V века. Да и в нашей Солнечной системе виднеются развалины когда-то бывшей большой планеты. Они носятся в пространстве, как бы прикованные тяготением к своему старому месту. Наш земной шар два раза в год встречает их на своем пути (около 1 июля и 1 ноября). Они касаются тогда нашей атмосферы, производя явление падающих звезд.
Вне Солнечной системы в небесных пространствах существует множество таких развалин, блуждающих от одной солнечной системы к другой. Появляясь в наших местах, они наводят невольный ужас своим видом огненного меча, как бы предшественника общественного бедствия.
Неподвижные, сверкающие на небе точки, или звезды, тоже подвергаются переменам и даже совершенному исчезновению. Некогда усмотрено было, что одна из блестящих звезд переменила свой блеск с белого на красный и вслед за тем окончательно померкла. С тех пор ее не видно.
Наблюдавший это небесно-историческое событие астроном был поражен явлением и невольно воскликнул: «Прославим Бога! Мы видели конец! Значит, мир имеет начало».
Быть может, для одного из тамошних миров, в среде которого та блестящая звезда служила солнцем, настало то время, о котором возвещено в Евангелии и про наше Солнце, что и оно некогда померкнет и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются (Матф. XXIV, 29).
Надо полагать, что ожидаемая в конце мира огненная катастрофа земного шара может произойти при столкновении Земли с одной из блуждающих развалин или комет, ибо выражение: «звезды спадут с неба» указывает на известное явление звездного дождя, но, вероятно, в самом обширном значении этого астрономического явления.
По Божественному Откровению: «ожидаем, нового неба и новой земли, на которых обитает правда» (2 Петр. III, 13).
II
Св. Писание возвещает о Боге, что невидимое Его, вечная сила Его и Божество от создания мира чрез рассматривание творений видимы (Рим. I, 20).
Обратим наши испытующие взоры к тверди небесной да уразумеем хотя отчасти, какое великое значение заключается в слове Творца: «Да будут светила».
В беспредельных сферах небосклона мы видим великое дневное светило – Солнце и светило меньшее – Луну и поражаемся множеством мерцающих звезд. Число их до изобретения зрительных труб насчитывали тысячами, а теперь при помощи телескопов усматриваются миллионы. Постепенно, по мере усовершенствования зрительных инструментов открываются сотни миров, о которых прежде ничего не знали, так необъятен видимый мир.
Еще в древности догадывались, что отдаленные, сверкающие на небе точки не что иное, как сияющие собственным светом небесные тела. При помощи же зрительных труб это предположение сделалось достоверным. Звезды, именуемые неподвижными, такие же самосветящиеся небесные светила, как наше Солнце. Иное дело планеты, как наша Земля, Марс, Юпитер и другие подобные им: они заимствуют освещение свое от Солнца, а собственный их свет непостоянен и недостаточно силен для того, чтобы тела эти считать самосветящимися источниками света и тепла для других небесных тел. Они в качестве спутников вращаются вокруг Солнца, совершая регулярно свое годовое движение, и, в свою очередь, имеют свои спутники, совершающие вокруг них месячные обороты.
Спутники Солнца – планеты, по-видимому, имеют много общего с нашей Землей, ибо в сильные зрительные трубы усматриваются на их поверхности неровности, горные цепи, глубокие впадины, водные пространства, каналы. Все это говорит в пользу гипотезы насчет обитаемости их или, быть может, только пригодности их для жительства, ибо несомненно, что цель устройства мира – в обитании его, как говорит Исаия: «Бог, образовавший землю и создавший ее: Он утвердил ее, не напрасно сотворил ее, Он образовал ее для жительства» (Ис. XXXXV, 18).
В этом выражении пророка так же точно, как и в гл. XXXXIX, 13 и у Иеремии X, 12 и в книге Бытия I, 1 под словом «земля» надобно разуметь весь физический мир.
Расстояния планет от нашего Солнца чрезвычайно велики. Так, от Земли до Солнца 150 млн км, от Марса в полтора раза больше, от Юпитера в 5 раз, от Сатурна в 9 раз и от Нептуна в 30 раз.
Чтобы наглядно удостовериться в великости последнего расстояния, вычислили, что ядро, выпущенное со скоростью 1/3 версты в секунду, долетело бы до Нептуна в 2850 лет.
Так велики расстояния в планетной системе одного нашего Солнца. А таковых систем солнечных нет числа. Хорошо, что Св. Бытописатель книги Бытия при изображении творения упомянул кратко о Солнце, Луне и звездах, указав только их служебное значение по отношению к нашей Земле, и не распространялся насчет звездных миров, ибо ум человеческий только теряется в напрасных усилиях постигнуть непостижимое слабыми человеческими понятиями и измерить неизмеримое ничтожными земными числами.
Почти у каждой планеты есть свои малые спутники, подобные нашей Луне, а у Сатурна, кроме восьми малых спутников, есть кольцо вокруг всей планеты. Догадываются, что спутники прежде своего формирования составляли такие же отделившиеся от планеты кольца.
Видимое же у Сатурна кольцо не разделилось. Оно осталось как бы памятником формирования тел небесных чрез постепенное отделение от первоначального ядра множества колец. Эта идея развита подробно в известной Канто-Лапласовой гипотезе творения. Сущность ее в том, что небесные тела определялись постепенно чрез вращение первоначально великого шара, в котором весь мир с его бесчисленными мирами создан вначале в виде зародыша.
Нынешние небесные тела силой Всевышнего умножались постепенно, как в руках Иисуса Христа малые пять ячменных хлебов в пять и более тысяч хлебов при насыщении пяти тысяч мужей у моря Тивериадского. И тут, и тогда действовало одно и то же Лицо, Премудрость Божия, создавшая мир (Притч. VIII, 22–31; Иоан. I, 3). Полагают, что отделялись сперва кольца, а из них уже устроились отдельные шаровидные тела, которые, в свою очередь, от влияния центробежной силы дробились на меньшие кольца. Так совершилось три системы миров: великих – предназначенных быть древними; средних – предназначенных быть для обитателей, и малых – предназначенных быть светилами ночи и служить для указания времени. Отчего же дробление небесных тел не пошло еще дальше? Потому, что дальнейшее дробление остановлено мановением всемогущества Строителя мира. Что говорит об этом Писание?
Во второй день творения создана твердь, то есть утверждены пределы как небесных тел, так и пустых между ними пространств.
Если бы дробление продолжалось, то вселенная превратилась бы в начальные пылинки или космическую пыль. Она, то есть космическая пыль, составляет ныне особую принадлежность только великих светил и служит для образования блестящей солнечной фотосферы, получившей окончательное устройство только в четвертый день творения, когда мириады солнечных светил засияли по Слову Божию: «Да будут светила». Они явились при общем ликовании небесных воинств, когда все Ангелы воскликнули от радости (Иов. XXXVIII, 7).
Весь видимый мир движется не только весьма быстро, но точно, периодически, так что является возможность наперед определить положение на небе той или другом планеты в данное время. Если в этом мире есть что-либо постоянное в неизменное, так это движение Земли и прочих планет.
В этой неизменности познается Бог, у Которого нет изменения и ни тени перемены (Иак. I, 17).
Особенно же узнается Строитель в премудрости архитектуры здания мира, имеющего неисчислимую тяжесть, тем не менее ни на чем не основанного, кроме силы взаимного друг к другу тяготения и равносильного ему отталкивания, устанавливающего равновесие миров.
Эту тайну премудрости Божией воспевает Св. Церковь в своих канонах, как, например: «Водрузивый на ничесомже землю повелением Твоим, и повесивый неодержимо тяготеющую; на недвижимом, Христе, камнем заповедей Твоих, Церковь Твою утверди Едине, Блаже и Человеколюбче» (V, 3).
Для наглядного пояснения всеобщего тяготения, заставляющего Луну обращаться вокруг Земли, а Землю вокруг Солнца, может служить опыт: тело, брошенное с высокой башни параллельно горизонту, падает на землю по кривой линии тем дальше от башни, чем начальная скорость сильнее. Если бы скорость была не менее семи верст в секунду, то есть в десять раз больше начальной скорости ядра при выстреле из пушки, и если бы сопротивление воздуха не мешало движению тела, то оно никогда не упало бы на землю, но обращалось бы вокруг Земли подобно Луне (см. Матем., география и первые начала космографии проф. Савича, гл. 8, с. 149). Чем в большем или меньшем расстоянии находится движущееся тело от Земли, тем меньше или больше потребно скорости полета для того, чтобы тело не упало на Землю. Посему для Луны достаточна скорость одной версты в секунду для предохранения ее от падения на Землю.
Только Всемогущему Строителю мира было возможным вместо строительного материала употребить начальные пылинки вселенной (Притч. VIII, 26), по-нынешнему – атомы первозданного вещества; вместо фундамента и цемента – силу всемирного тяготения и движения. На таком краеугольном камне воздвигнуто мироздание, состоящее из бесчисленного множества обитателей, обращающихся около назначенного служить им светила.
К числу таких обитателей принадлежат Земля и другие планеты, обращающиеся вокруг Солнца.
Астрономические наблюдения показали, что спутники планет не имеют того, что у нас на Земле называется атмосферой, или воздухом. Планеты же, вращающиеся непосредственно вокруг Солнца, подобны нашей Земле и несомненно должны иметь атмосферу. Эти большие планеты имеют перемены дня и ночи, спутники же таких перемен дня и ночи не имеют, не имеет их и само Солнце.
Из таких различий между телами небесными видно, что преимущественное значение в мироздании принадлежит большим планетам вроде нашей Земли. Что же касается самого Солнца, Луны и подобных им светил, что они имеют значение служебное для великих планет, что и означено с совершенной ясностью в библейском сказании о четвертом дне творения.
Понятно, что это служебное назначение их должно прекратиться, когда настанет конец тем планетам, для которых они назначены.
Солнце померкнет, и Луна не даст света своего, когда наступит день суда над нашей планетой.
Можно полагать, что дробление мира на части в трех разнообразных видах, совершенное во времени во второй, в третий и четвертый день творения, есть явление временное, и с прекращением в нем надобности раздробленный мир будет возвращен к первоначальному единству и совокупности неба и земли, или неба на земле, как сказано: «Небо Престол Божий и земля подножие ног Его» (Матф. V, 34–35).
Раздробленный мир, по всей вероятности, исполнив свою временную задачу, возвратится к вечности, в котором полагалось ему начало, и возвратится к единству, из которого был выведен на время по премудрым целям Строителя своего.
III
Как воинство состоит из множества отдельных личностей, составляющих одно целое, управляемое одной волей вождя, так и весь великий мир Божий состоит из неисчислимого множества отдельных самостоятельных миров, составляющих одно целое по взаимной невидимости связи их между собой, управляемое одной волей Божией и всемогуществом Его.
Если наше дневное светило есть одна из неподвижных звезд, то и они, подобно нашему Солнцу, имеют свою цепь планет, подобных нашей Земле. Эти планеты, в свою очередь, подобно нашим планетам, имеют, по всей вероятности, тоже своих спутников, подобных Луне.
В общей системе мира наша Земля по своей величине занимает невидимое место, как и малый Вифлеем среди градов Иудиных, прославившихся не величиной и богатством, а рождением в нем Вождя. Так и Земля по особой воле Божией вошла в ближайшее соприкосновение с Престолом Божиим и Сидящим на нем, соделавшись подножием Престола.
Хотя наша Земля и в 60 раз больше Луны, но по малости своей теряется в небесных пространствах беспредельного мира, как пылинка инея зимой, по словам поэта:
Как в ясный, мразный день зимой
Пылинки инея сверкают,
Вратятся, зыблются, сияют,
Те звезды в безднах пред Тобой...
Сравнительно с Солнечным шаром Земля чрезвычайно мала, а именно в полтора миллиона раз меньше его. И вот такая пылинка составляет самостоятельный мир, участвующий в общем мировом движении вселенной, созидающем физическую жизнь.
Когда началось движение мира? Божественное Откровение дает уразуметь, что физические силы света и неразлучной с ним теплоты, по Всемогущему Слову Творца: «Да будет свет», осветили дело Божие, небо и землю вкупе, сотворенные Богом в начале во мраке вечности.
Все, из чего состоял вещественный мир в начальном творении, было еще неподвижно, а следовательно, и не имело еще жизни. Дух Божий, носившийся над водами начальных пылинок вселенной, оживил их, даровал начальному творению движение, а Всемогущее Слово изрекло к бытию физические силы света. Бог сказал: «Да будет свет». И стал свет, и отделил Бог свет от тьмы. Самое отделение это произошло чрез движение.
Известно, что суточный оборот Земли на оси дает перемену дня и ночи при нахождении источника света в покое. Так и в начале на восточной стороне нераздельного еще мира засиял по Слову Божию свет. Это-то состояние просвещенного светом мрака Бог назвал днем, а оставшуюся на западе тьму – ночью. Вращение всего еще нераздельного мира вокруг оси произвело первую перемену дня и ночи, положившую начало счету дням, или времени.
Что же такое свет? Есть ли это вещество или же известное состояние воздушного пространства, порождаемое волнообразным колебанием воздуха в небесных пространствах от движения, сообщенного Духом Божиим всему миру? Это тайна Творца, тайна, недоступная точному исследованию. Что же касается разных предположений или гипотез, то они обыкновенно сменяют или опровергают одна другую.
Свойство жидкостей приходить в волнообразное колебание от движущейся силы ветра достаточно известно всякому. Точно так же известно, что при таких колебаниях, которые образуют легкую зыбь, получается на поверхности воды отражение некоторого блеска. Подобное сему явление представляет, вероятно, и воздух, в особенности насыщенный парами. Он отражает свет. Но откуда взялось бы отражение, если бы не было светового источника, каким служит непостижимой скорости мировое движение. Волнение и колебание может распространять свет, но источником света служить не может. Необходимы для сего источники и проявители света, или его органы, как, например, резервуары горения чего-то нам неизвестного, что производит поразительный блеск, как, например, электричество при горении газов.
Можно с вероятностью предполагать, что первозданный источник света воссиял по особому мановению воли Божией на востоке мира. Он распространил лучи своей энергии чрез волнообразные колебания насыщенного земными парами воздуха и этим стал возбуждать к деятельности земную поверхность и, отражаясь от нее, освещать пространство на некоторое расстояние от земли.
Еще до разделения первоначального мира на части этот первозданный свет, вероятно, представлял одно срединное светило – одно для всего мира.
Вместе с разделением мира дарованы вместо одного многие источники или органы физических сил света и теплоты. Для каждой системы планет засветилось особое солнце, как, например, у нас в нашей планетной системе наше дневное светило и подобные ему миллионы светил в беспредельных сферах мира. Они дарованы для возбуждения в каждой планете соответствующей ей энергии физической жизни.
Каждое из темных небесных тел получило тогда способность воспринимать свет и получило возможность иметь свое утро и вечер и все необходимое для развития и поддержания физической жизни.
Казалось бы, чем ближе к Солнцу, тем должно быть светлее и теплее, а на деле не так, а именно: чем ближе к Земле, тем светлее и теплее, а чем дальше от Земли, тем темнее и холоднее, так что на высоте 6 – 7 верст от Земли вечный мрак и стужа.
И это естественно, потому что Солнце посылает на Землю свет и теплоту в виде лучей, свойство коих таково, что они не сами светят и согревают, а только сообщают Земле энергию и способность светить и согревать, небу же принимать голубой вид, а каплям дождевым сиять всеми семью цветами. Отсюда и явление радуги. Оно происходит от свойства, дарованного Богом прозрачным телам, в том числе и дождевым каплям, преломлять белые или бесцветные лучи и разлагать их на семь основных цветов. Радуга является, когда при сиянии солнца идет дождь. Тогда в зрительных нервах человека получается ощущение, как будто видно разноцветное солнце чрез увеличительное стекло, место которого в данном случае заменяют дождевые капли.
Из этого видно, что явление радуги образуется в глазу зрителя, а не на небе.
Это не может служить объяснением понятия о свете, что начало это не есть что-либо осязаемое или вещественное, а есть не что иное, как особое свойство, дарованное Богом всякому веществу, на которое упадет бесцветный луч солнечной энергии, производить в глазу зрителя ощущение то голубое, то оранжевое, то красное, то фиолетовое, то синее, то зеленое, то желтое. Это происходит только в глазу зрителя. На самом же деле все вещества бесцветны, как и небо, то есть черные.
Что небесный свод в действительности не голубой, а черный можно убедиться, поднимаясь на высочайшие горы за облака. Небо там, по мере подъема в высоту, постепенно темнеет, показываются звезды, как ночью. При подъеме на воздушном шаре выше высочайших гор верст на 6 вверх господствует полный мрак и стужа при поразительном блеске солнца, луны и звезд. Это показывает, что зрительные органы могут воспринимать цвета отраженных лучей, но не тех бесцветных, которые непосредственно исходят от солнца.
Что все тела в действительности черны, легко убедиться из того, что при отсутствии световой энергии все принимает свой черный цвет.
Черное пространство небесной тверди, по всей вероятности, и есть та кромешная (внешняя) тьма, о которой слышим в Св. Писании, что удаляемые туда подвергаются плачу и скрежету зубов. Чрез эти мрачные места шествуют души умерших людей в стремлении своем к Престолу Божию. Это же мрачное пространство служит местом ссылки бесчисленным сонмам падших ангельских чинов, они преграждают душам свободный восход на небо ужасами подробного исследования земной жизни умершего человека. Исследование продолжается по земному счету сорок дней, хотя там счета времени нет, ибо смены дней и ночей не существует.
Итак, в мрачной сфере кругом Земли живут или, лучше сказать, мучаются мрачные духовные существа, лишенные не только духовного, но и физического света. В этом таинственном явлении можно находить некоторую аналогию с явлением физического света. Все тела по природе своей бесцветны или темны, но одарены способностью воспринимать извне световые лучи и отражать от себя те или другие цвета.
Впотьмах, куда лучи света не проникают, все предметы принимают свой натуральный бесцветный вид. Голубая вещь и желтая, оранжевая или фиолетовая, все одинаково становятся бесцветными.
Как при физических явлениях света омрачение предметов есть их природное состояние, из которого они выводятся действием солнечных лучей и собственной восприимчивостью, так и в явлениях духовной жизни разрыв с Источником духовного света и разума приводит дух человека и ангела к природной тьме, то есть к состоянию, противоположному блаженству. Состояние блаженства воспринимается и непрерывно поддерживается неразрывным общением с Источником духовного света, с Солнцем Правды, Которое есть Господь Бог во Св. Троице славимый. Представим себе, что случилось бы, если бы Земля вышла из-под зависимости и влияния Солнца? Несомненно, что сила, воспроизводящая вокруг Земли свет и теплоту, сразу ослабела бы и Земля покрылась бы густым мраком и ледянистой стужей. В духовном мире подобное сему случилось с великим множеством ангелов, когда они дерзновенно восстали, как мятежники, на Бога и самовольно вышли из непосредственной зависимости от истинного Солнца Правды, предпочитая свободу в кромешной тьме послушанию Творцу своему в светлых блаженных обителях царства славы Божией.
IV
Силы природы электромагнитная, или притягательная, совместно с силой отталкивательной, или теплотой, проявляют себя в физической жизни растительного и животного царства. Обе эти силы вместе сообщают величайшее разнообразие внутреннему строению всех известных на Земле тел, сообщая им три различных по внешности состояния: твердое, жидкое и газообразное. Для примера можно указать на воду, лед и пар. Сущность, или природа, как первого, так и второго, и третьего одна и та же, а вид различный. В образовании из воды льда действует сила, притягивающая частицы, а при образовании пара – сила, отталкивающая частицы. Самый способ образования пара посредством выхода из воды различен от способа образования пара посредством выхода, остающегося на поверхности воды. Можно сказать, что всем известным телам свойственны эти три вида, а если не все еще удалось увидеть в трех состояниях – твердом, жидком и газообразном, то это потому, что техника еще не достигла совершенства в приложении могучих сил природы: притягательной и отталкивательной. Таким образом, легко догадаться, что все существующее как дело рук Триединого Творца принадлежит к единому веществу, но в трех различных видах: твердом, жидком и газообразном. Единое вещество от действия могучих сил природы: притягательной и отталкивательной, не только изменяет свой внешний вид, но и самую сущность свою. Отсюда величайшее разнообразие предметов видимого мира, извлеченное творческой рукой Премудрости Божией из единого первоначального вещества, в начале созданного. Не только тела земные имеют три вида при единой сущности, но то же самое относится и к телам небесным: Солнцу, Луне и звездам… Тройческого Создателя очевидно. Все царство растительное состоит из трех видов: дерево, куст и трава. Дерево трех видов: хвойное, лиственное и фруктовое. Кустарник: хвойный, лиственный и ягодный. Трава обыкновенная, трава хлебная и цветы. Возьмем еще для примера земли, и они троякого вида: черная земля, глина и песок. Все остальные роды представляют смесь того или другого с третьим. Хотя минералов и металлов насчитывается много, но надобно полагать, что как в тех, так и в других преобладают три основных, а все прочие составляют только соединение того или другого с третьим или видоизменение золота, а это последнее видоизменение меди, так же как железо – видоизменение чугуна, или серебро – олова.
Надобно признать за истину, что все творение имеет некоторую таинственную печать тройственности и единства, как несомненный признак, что мир и все, что в нем получило начало от Триединого Творца. Отцы и учители Церкви выражали эту истину так: «Отец сотворил мир чрез Сына в Духе Святом».
«Все от Отца чрез Сына в Духе Святом». В творении представляй первоначальную причину – Отца, и причину зиждительную – Сына, и причину совершительную – Духа.
Земля наша принадлежит к числу самых незначительных планет. И это сравнительно малое и ничтожное в мире тело так велико для человека, что если бы он жил и многие тысячи лет, то едва ли успел рассмотреть, изучить и понять все, чем земля наделена по благоволению Отца, творческой премудростью Сына при совершительстве Святого Духа.
Земля наша непрерывно движется, притягиваемая великим Солнечным шаром. Однако наблюдения показывают, что расстояние от Земли остается вечно неизменным. Это было бы невозможно, если бы в Солнце действовала только одна притягивающая сила. Известно, что Солнце, кроме света, посылает к нам и теплоту, следовательно, в Солнце действует и сила отталкивательная, не допускающая Землю изменять раз установленное для нее расстояние. Дело величайшей творческой премудрости – уравновесить обе силы так, чтобы они не превозмогли одна другую. Ясно, что мера, число и вес в создании мира дают себя видеть при всяком ближайшем исследовании творчества Всевышнего Создателя.
Нельзя не признать делом беспредельной премудрости и того, что совершаемое земным шаром с поразительной скоростью годовое движение вокруг Солнца ничуть для нас незаметно, и только для наблюдателей светил небесных очевидно это движение по тем переменам, какие заметны в положении Земли относительно неподвижных звезд. Даже ежедневный суточный самооборот Земли мог бы признаться за выдумку, если бы не удостоверял нас в том небесный свод со всеми его светилами, своим кажущимся суточным обращением вокруг Земли.
Самое простое вычисление доказывает, что в действительности движение свода Земли невозможно, что движется вокруг своей оси Земля, но движется так спокойно и равномерно, что мы его не замечаем.
Понятие о мире у древних было то, что Земля находится в средоточии мира и стоит неподвижно, удерживаемая силой и твердостью налегающих со всех сторон небес. Вот почему при переводе священных книг с еврейского на греческий еврейское слово «пространство небесное» переведено «небесная твердь», ибо тогда предполагали, что пространство неба имеет твердость. Только телескоп окончательно рассеял это недоразумение и дал возможность удостовериться, что во всем необъятном мироздании нет таких светил, которые оставались бы неподвижными; и даже так называемые неподвижные звезды и те имеют движение поступательное, едва заметное в направлении к отдаленнейшему срединному светилу. Словом, мир находится в непрерывном, со скоростью вихря, движении, в котором сокрыта тайна света, тепла, звука и других непостижимых даров Ипостасной Премудрости Создателя.
V
Звезды, видимые простым глазом, распределены на небе довольно равномерно; другие же слабейшие, следовательно более отдаленные и несравненно многочисленные, рассеяны весьма неодинаково. Изобилие звезд сильно возрастает по мере приближения их к длинной светлой полосе, называемой Млечным Путем. Еще в древности догадывались, что Млечный Путь состоит из множества отдаленных звезд, которых свет сливается в одно общее и слабое мерцание. Ныне же при помощи сильных телескопов вполне удостоверились, что Млечный Путь разлагается на множество весьма мелких звезд.
Кроме этого огромного собрания звезд мы встречали на небе другие, подобные же, но весьма от нас далекие собрания. Простому глазу они кажутся бледноватыми пятнами, но в большие телескопы видно, что это огромные собрания звезд, вроде нашего Млечного Пути, к которому принадлежит и наша Солнечная система. В других сторонах неба усматриваются бледные туманные пятна, из которых иные по своей чрезвычайной отдаленности никакими телескопами еще не разлагались на звезды.
По мере усовершенствования телескопов и возрастания их силы нам беспрестанно открываются новые сонмы отдаленных звезд. Крайние пределы не только всего мироздания, но и одного Млечного Пути для них совершенно недосягаемы, до того мир Божий беспределен!
В четвертый день творения засветились звезды небесные посредством окончательного устройства их внешней светлой оболочки, или фотосферы.
В этом творческом действии осуществлено в видимом подобии невидимое умопредопределение Бога Единого в трех Лицах. Солнечная фотосфера – как орган света и тепла – есть в то же время источник физической жизни, рождаемой светом и теплотой.
Для удостоверения, что Солнце есть источник физической жизни, рассмотрим, что такое фотосфера? Вот что говорят об этом астрономы: «Еще сравнительно недавно сведения наши о строении Солнца были более чем ограниченны. Мы знали, что на Солнце есть пятна, меняющие свой вид и положение и указывающие на осевое движение небесного тела. Гипотез было много, и притом самых разнообразных, но ни одна из них не имела твердой опоры. С сороковых годов начали обращать внимание на внешний вид Солнца во время затмений. Когда во время затмения скроется последний луч, то совершенно черный диск кажется окруженным венцом из серебристо-белых лучей, между которыми около краев виднеются ластами языки красноватого пламени. С помощью спектроскопа и спектрального анализа удостоверились, что языки красноватого пламени суть не что иное, как горящий водород, выходящий из глубины Солнца. Что же касается серебристо-белых лучей, то до сего времени астрономы не могут сказать об этом ничего определенного» (из лекции проф. Глазенапа, напечат. № 135: Моск. вед., 1867 г. по поводу солнечного затмения 7 августа того же года).
Основываясь на этих данных, можно с некоторой вероятностью догадываться, что в солнечной фотосфере происходит постоянное и непрерывное образование водородного газа, который при горении опять превращается в воду. Если в струю горящего водорода направить струю кислорода, то горение газа сопровождается громадным развитием теплоты, а именно температура пламени будет около 2000°. Известно и то, что если в пламень горящего водорода ввести кусок мела или платиновую проволоку, то последние, вследствие весьма высокой температуры, накаливаются добела, причем получается такой ослепительный блеск, что его можно сравнить только с солнечным светом. Отсюда легко видеть, что яркость пламени зависит от присутствия в нем раскаленных твердых частиц. Что такими твердыми частицами изобилует солнечная фотосфера, доказывает присутствие пятен на солнечном диске. Кроме того, существует весьма вероятная астрономическая гипотеза, что вокруг Солнца громадными потоками обращаются небольшие твердые тела, совокупность которых носит название космической пыли.
Каждая частица этой пыли в своем движении повинуется неизменным законам всемирного тяготения. Попадая в сферу притяжения темного солнечного ядра, она накаляется и издает тот ослепительный блеск, который дают серебристые лучи Солнца. Затем твердая частица обращается в пар, который разлагается, образуя водород, источник горения для теплового действия Солнца. Другие частицы, повинуясь отталкивательному действию светящейся солнечной оболочки, удаляются от Солнца, подобно кометам и падающим звездам. Астрономы полагают, что миллиарды этих тел витают около Солнца, и чем ближе к нему, тем все в большем и большем количестве, что и подтверждается наблюдениями, ибо венец серебристо-белых лучей, окружающих темный солнечный диск во время затмения, в нижних частях светлее и ярче, чем в верхних.
Из всего сказанного можно вывести то заключение, что непостижимое устроение светящейся солнечной оболочки имеет три физические причины.
а) космическая пыль превращается в пары, служащие для образования водородного газа посредством электричества;
б) горение водородного газа и соединение его с кислородом посредством электричества для развития теплоты и
в) накаливание твердых частичек для образования того ослепительного блеска, которым светит Солнце.
О том, что Солнце служит источником физической жизни, легко получить наглядное понятие в те краткие минуты, в которые происходит солнечное затмение.
Вот что говорят о впечатлении, какое производит только еще начинающее затмение:
«Как только Луна закроет половину солнечного диска, дневной свет начинает быстро меркнуть, и чем дальше, тем сильнее и сильнее. Цвет неба около солнца становится свинцовым, зеленая окраска растений кажется грязно-серой, человеческое лицо приобретает трупный колорит, и вся природа производит тяжелое подавляющее впечатление. Температура быстро понижается, начинает казаться, что на земле погибает жизнь. Наступает мертвая тишина. Безотчетное волнение овладевает даже теми, которые знали о затмении и ожидали его» (из лекции проф. Глазенапа).
По отношению своему к планетам великие центральные светила служат им для поддержания и развития физической жизни, для указания времен и для знамений.
Относительно знамений небесных нам должно быть известно, что в последние дни мира вещественного (то есть того самого мира, к которому принадлежит наша планета – Земля) будут великие знамения в Солнце, Луне и звездах. Вот что возвещает об этом Сам Творец и Создатель мира Христос Спаситель: «И вдруг, после скорби дней тех, солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются» (Матф. XXIV, 29).
Померкнет ли Солнце окончательно, или это будет только солнечное затмение вроде того великого затмения, которое происходило во время страсти Господней, когда померкло солнце, и завеса в храме раздралась по средине (Лук. XXIII, 45)? Кто может ответить на подобный вопрос? Тем не менее в истории астрономии есть факты, проливающие некоторый свет на этот вопрос. Так, однажды усмотрено было с астрономических обсерваторий, что одна из блестящих звезд переменила свой блеск с белого на красный и вслед за тем окончательно померкла. С тех пор астрономы не видят ее никогда. Такое же событие, происшедшее на небе в древности, побудило астронома Гиппарха в 128 году до Р.Х. составить первый каталог звезд. Он занес в этот каталог 1025 звезд. С изобретением зрительных труб небо сделалось более доступным для изучения.
Для более точного составления карты звездного неба начаты ныне во всех странах мира астрономические приготовления к фотографической съемке, первые опыты которой убедили, что этим способом получаются на карте даже такие отдаленнейшие, слабо мерцающие светила, которых не видно даже в самые сильные зрительные трубы.
Если такая съемка удастся в нашем XX столетии, то в будущие века легче будет судить о переменах в звездном мире, вроде тех, о которых упомянуто выше.
Что касается до другого знамения, предвозвещенного Господом – «звезды спадут с неба», то и об этом никто не может знать, в чем именно оно будет заключаться. Будет ли то обычное явление звездного дождя, который усматривается при близком прохождении около Земли какой-нибудь блуждающей в пространствах мира кометы, или же звездный мир в полном составе бесчисленного множества светил померкнет одновременно с Солнцем? К сожалению, прошли давно времена Св. отцов Церкви, которые не оставляли без внимания и уяснения ни одного из вопросов, интересующих любознательного христианина; а при жизни их такой вопрос и не возникал в таком значении, какое оно имеет теперь. Ибо не более 200 лет тому назад стало известно, что наше Солнце принадлежит к звездному небу наравне с другими звездами и только потому оно больше звезд, что сравнительно не так отдалено, как самая ближайшая звезда. Что же касается нашей планеты, то она на астрономическом языке не что иное, как космическая песчинка, исчезающая в беспредельном пространстве и величии звездного мира. Тем не менее Сам Господь и Творец мира назвал ее подножием Престола Своего и сравнил в одной из Евангельских притчей с заблудшей овцой, для взыскания которой пастырь оставляет в горах всех остальных животных и идет отыскивать ее одну и, найдя ее, радуется о ней более, нежели о девяноста девяти незаблудших.
В пользу того мнения, что при кончине мира померкнет не одно наше Солнце, но и все звездное небо, служит то, что Сам Господь предвозвестил в Евангелии: «звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются», следовательно, суд будет всеобщий. В этом отношении замечательно одно из выражений пророчества Исаии: «Моя рука основала землю, а Моя десница распростерла небеса; призову их, и они предстанут вместе» (Ис. XXXXIII, 13).
Какое назначение имеют необыкновенные знамения в Солнце, Луне и звездах, показывает история. Так, чрезвычайное солнечное затмение во время страсти Господней навело страх на толпу и внезапно образумило бесчувственных иудеев, насмехавшихся над Божественным Страдальцем. «И весь народ, сошедшийся на сие зрелище, видя происходившее, возвращался, бия себя в грудь» (Лук. XXIII, 48).
Целый год пред разрушением Иерусалима над этим городом стояла необычайная комета в виде меча. Пред нашествием турок и взятием Константинополя в XV столетии было то же самое. У нас в России подобное продолжительное и величественное зрелище было в 1811 году, за год до разорения Москвы. Известно из Писания про особую Вифлеемскую звезду, которую восточные (Вавилонские) астрономы наблюдали в год рождения Христа Спасителя. Из истории видно, что звезда имела ту особенность, что двигалась необычайным путем и тем указывала путь астрономам к Иерусалиму, а по прибытии их скрылась. «И се, звезда, которую видели они на востоке, шла пред ними, как наконец пришла и остановилась над тем местом., где был Младенец» (Матф. II, 9).
VI
Четвертый день устройства вселенной видимого мира ознаменован окончательным образованием светил первого и третьего рода, то есть неподвижных великих светил, которыми усеяно видимое небо, и подвижных малых светил, или спутников планет; к числу первых принадлежит наше Солнце, а к числу последних и наша Луна. В этот день великие неподвижные тела облечены светящейся порфирой в знамение того, что они призваны управлять другими меньшими телами и благодетельствовать им, развивая в них жизнь свыше дарованными силами: электричеством и теплотой. Планеты хотя и сами наделены этими силами, но не в такой степени, какая необходима для полноты жизни растительного и животного царства. По всей вероятности, и каждая из бесчисленных неподвижных звезд, подобно нашему Солнцу, имеет свою обширную систему планет и спутников, ибо нет основания предполагать, чтобы наше Солнце составляло исключение. Если только представить себе всю необъятную систему мира с неимоверным множеством земных шаров, подобных нашему, несравненно больших его и меньших, вращающихся около своих великих светил, то невольно скажешь себе: действительно, небеса поведают славу Божию!
Остается только загадкой для здешней временной жизни, почему ни Моисей, ни апостолы, ни отцы Церкви не открыли нам истинной картины мироздания, а заключили свое повествование в тесную рамку только того, что непрерывно относится к нашей планете и что касается только ее обитателей? С другой стороны, каждая планета сама по себе вполне наделена всеми способами к познанию Творца мира, как в великом, так и в малом одинаково, ибо для Всемогущего Строителя мира создание столь многочисленных, столь великих и величественных тел небесных не более стоило, как произведение одной малой твари на малой земной планете.
В первые три дня творения вслед за появлением света создана твердь, отделены воды, поднята суша, то есть совершилось разделение стихий из вод, поглощавших наш земной шар и подобные ему планеты. В остальные три дня, вслед за образованием великих и малых светил, последовало воззвание к бытию живых существ, соответствующих трем стихиям.
В порядке творения живых существ видна не только постепенность восхождения от менее совершенного к совершенному, но и соответственность тому очередному порядку, в котором возникали стихии как сферы, предназначавшиеся для обитания соответствующих животных организмов.
Какое творческое Слово Божие призывает к бытию низшие живые организмы? «Да произведет вода пресмыкающихся, душу живую; и птицы да полетят над землею, по тверди небесной. И сотворил Бог рыб больших и всякую душу животных пресмыкающихся, которых произвела вода, по роду их, и всякую птицу пернатую по роду ее. И увидел Бог, что это хорошо. И благословил их Бог, говоря: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте воды в морях, и птицы да размножаются на земле. И был вечер, и было утро: день пятый» (Быт. I, 20–23).
Воззвание к водам: да породят воды, дает нам уже понятие о том, что семена, или зародыши рыб и птиц, находились в водах от начала творения. Воззвание к водам, а не ко всем стихиям указывает на единство сущности всех стихий, ибо действительно они различаются только по внешним свойствам. Сгущенная сущность вещества есть суша, менее сгущенная – есть вода, а еще менее сгущенная – воздух.
Что действительно творческое Слово Божие обращено к стихийной сущности вод, видно из того, что в состав каждого животного входят все три стихии. Воззвание же Божие обращено к водам потому, что водная стихия предназначена жилищем рыб и подобных им живых организмов, и потому, что вещества, находящиеся в воде, назначались им в пищу.
По точному смыслу текста сказания о пятом дне видно, что птицы происходят от воды. В другом месте Моисей, по-видимому, производит птиц от земли, а именно во II главе книги Бытия, где сказано: «Господь Бог образовал из земли всех животных: полевых и всех птиц небесных» (Быт. II, 19). Впрочем, в этом тексте земля может означать не только сушу, но и землю вообще, или сущность всех трех стихий. Можно также воззвание к водам понимать так, что в нем заключается воззвание и к воздуху, ибо отделение воздуха от вод не упоминалось прежде при разделении стихий; а не упоминалось, по всей вероятности, потому, что как то, так и другое есть жидкость, следовательно, может быть соединяемо под одним наименованием вод. Словом Божиим: «да породят воды...», сообщалась ли водам особая жизненная сила, способная производить жизнь?
Отнюдь нет, ибо несомненно веруем, что жизнь производит один Источник – Бог. Дух Божий, носившийся над водами в начале, вливал струю жизни в неодушевленное вещество, как бы предлагая зачатки будущего развития живых организмов. Оживотворить начальные атомы вещества мог только Животворящий Дух Божий. Даровать органическое устройство начальным атомам могла только Премудрость Божия. Положить в каждом вызываемом к бытию атоме вещества основу развития организма и основу для органической жизни могла только присносущная сила Божия. Доказательством того, что ничтожные пылинки, которые мы усматриваем в воздухе (ярко освещенном лучами солнца), не мертвы, а живут и действуют по всем порядкам жизни, служат наблюдения при помощи сильных микроскопов. Мириады таких живых пылинок составляют сущность, общую всем трем стихиям. Притом дознано, что каждая из этих пылинок имеет все признаки живого организма, несмотря на невероятное ничтожество, превосходящее всякое понятие о бесконечно малом. Это жизнь, она дарована от начала создания, когда еще не было света и стихии еще не были разделены. «Да породят воды» – значит только то, что в водах должны сформироваться более сложные организмы, но сформироваться непосредственной силой Божией из готового материала: сформироваться по образу того, как сформировался в шесть дней весь мир из материала, предварительно созданного.
Спрашивается, почему рыбы названы Моисеем пресмыкающимися? Вероятно, потому, что на библейском языке слово это по точному значению того, что хотел выразить Моисей, дает понятие о многородящем. Сюда отнесены не только рыбы, но и земноводные твари, каковы змеи, ящеры, крокодилы, драконы, лягушки, а также большие насекомые. Все эти твари, а равно и птицы, и морские животные созданы Богом вдруг, в пятый день, не в период начального развития, а прямо в совершенном возрасте. Все это в пятый день получило от Творца право существовать, и не только это, но и еще получило некоторое особенное право собственности, составляющее возможность размножать свой род. В этом именно смысле следует понимать благословение Божие, дарованное живым существам, одаренным не только жизнью, но и чувством. Следовательно, царство животных в порядке постепенности занимает ступень высшую в сравнении с царством растений, так как растения одарены только жизнью. В царстве животном, кроме пресмыкающихся или многородящих, есть целые сонмы различных видов животных малородящих, имеющих общее название млекопитающих. Этот род животных получил свое начало в шестой день. Их подразделяют на скот, гадов и зверей. Есть, впрочем, млекопитающие, создание которых относится к пятому дню. Это так называемые морские животные, которые могут существовать только при величайшем давлении морской бездны, а вынутые оттуда немедленно распадаются в прах. Там же, на дне морском, обитают целые сонмы морских животных, самосветящихся фосфорическим светом, восполняющих тем недостаток солнечного света. Там же обитает и тот знаменитый своей гордой осанкой левиафан, или морской змей, наружность которого описана в Книге Иова. Один хвост его по временам усматривают в тропических странах на поверхности воды, и тот длиной до 20 локтей.
Создание млекопитающих животных на суше последовало в шестой день творения по Слову Божию: «да произведет земля душу живую по роду ее, скотов, и гадов, и зверей земных по роду их. И стало так. И создал Бог зверей земных по роду их, и скот по роду его, и всех гадов земных по роду их. И увидел Бог, что это хорошо» (Быт. I, 24–25). Наконец, в шестой день созидается венец всего творения во времени; венец, долженствовавший образовать собой связь двух миров: невидимого и видимого. По особенной важности созидаемого существа творению его предшествует призвать к бытию такую тварь, которая могла бы соделаться не только образом невидимого Бога, но и видимым подобием Его беспредельных совершенств в мире дольнем, царствовать, подобно Богу, истиной, правдой и благостью в устроенном для него на земле царстве растительном и животном и быть проповедником усовершения для низших тварей. «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле. И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его: мужчину и женщину сотворил их. И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле. И сказал Бог: вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя; вам сие будет в пищу. А всем зверям земным, и всем птицам небесным, и всякому пресмыкающемуся по земле, в котором душа живая, дал Я всю зелень травную в пищу. И стало так. И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма. И был вечер, и было утро: день шестый» (Быт. I, 26–31).
VII
По выражению приснопамятного митрополита Филарета человек есть малый мир, сокращение и как бы чистейшее извлечение всех естеств видимого мира. Все прочие земные твари сотворены на службу ему; и потому он вводится в мир, как владыка в дом, как священник в храм, совершенно устроенный и украшенный. Человек представлен овладеть всей землей. Сам ознаменовал Бог превосходство его существа, и бесприкладную к нему любовь Свою; но и утвердил в нем согласие низших тварей и союз их с Самим Собой. Частные их совершенства берут свое начало и находят свой предел в общем благе, которого средоточие находится в человеке, посему он должен быть царем всем окружающим его, дабы повсюду распространять влияние блага.
Все твари должны приносить Богу служение благоговения и благодарности: если их служение не восходит выше чувственного, человек должен быть их священником, дабы в себе вознести оное до Престола Всевышнего. Твари, не одаренные разумением, должны являть разумение Божие и поведать славу Божию; человек должен быть их пророком, дабы высшим языком духа разрешать их чувственные вещания» (Зап. на книгу Бытия, изд. 1867 г., с. 20, 23).
Сотворением человека ознаменовано окончание всех дел творчества и созидания, хотя Бог и доныне делает (Иоан. V, 17), то есть образует твари, но не новые виды тварей, охраняет установленные Им для природы законы, проявляет во всем промышление Свое, приготовляет разумные твари к представленному для них совершенству… Это делание называется покоем Божиим, о котором сказано: «и почил Бог в день седьмый от всех дел Своих» (Быт. II, 2). Существа чувственные не принесли покоя Богу, но только человек, соединенный с Богом силой начертанного в существе его образа Божия и уготованный к восприятию высочайшего подобия Творцу своему, принес Творцу покой, ибо собой приблизил всю остальную тварь к Богу и, как посредник, должен был делать ее достойной промышления Божия.
Человек, поставленный Богом в столь высокое состояние, уронил свое призвание, лишил себя и всю тварь благоволения Божия, привнес начало разрушения в нетленную природу. К счастью, остатки высокого образа Божия уцелели в душе человека, и потому уцелели и остатки от благословения, данного твари. Мы находим вокруг себя только обломки того великолепия, которое было. И по обломкам этим мы не можем составить себе даже приблизительного понятия о величии первозданной природы, как царства растительного, так и животного. Человек живет среди остатков и развалин своего прежнего царственного владычества и только отчасти сохраняет дарованные ему права над животными, а потому не будет излишним поразмыслить человеку о печальной судьбе своих подданных, вникнуть в прежнее их назначение и рассудить, сколько зла причинил человек неразумной твари своим падением.
Как бесконечна разница между существом Божиим и существом человека, так бесконечно велика разность между царством Божиим на небе и царством человека на земле – в среде растений и животных. Но в соответствие тому, что в Царстве Божием два рода существ: род ангельский и род человеческий, и у человека два царства: растительное и животное. Каждое из этих царств имеет три класса, а каждый класс по три степени. Классы растительного царства: зелень, семенная трава и дерево. Степени: мох, трава, цветы, лес и фруктовые деревья. Классы животного царства соответствуют трем стихиям: воздуху, воде и суше, или летающие, плавающие и ходящие. Степени: насекомые наливчатые, или инфузории, обыкновенные насекомые, птицы, рыбы, земноводные, морские животные, гады, звери и скот.
Как в духовном мире, совершенно отдельно от ангельского существа царствует всюду сущее, непостижимое Существо Божие, так и в здешнем, видимом мире поставлено Богом отдельное от естества животных существо человеческое. Оно имеет только то общее с своими двумя царствами, что совмещает в себе жизнь обоих царств: растительного и животного. Сверх того, оно предназначено к высшей цели: совместить в себе и жизнь ангельскую, и подготовлено Творцом, дабы приобрести подобие с своим Создателем не только в прирожденном ему тройческом сочетании сил или способностей души, но и усвоении духом, душой и телом Божественной истины, праведности и благости, как основных свойств Божиих.
Обращаясь к вопросу о служебном назначении низших тварей, одаренных жизнью и чувством, находим, что в отношении к человеку они имеют двоякое назначение.
Во-первых, главная цель существования животного царства (точно так же, как и растительного) – являть человеку на каждом шагу разумное Божие устроение и тем самым возбуждать его к прославлению общего Создателя и Промыслителя.
Во-вторых, непосредственное служение человеку, как своему владыке, ради которого они получили от Бога бытие. В бесконечно разнообразных проявлениях Божественной Премудрости и благости в устроении видимого мира остановимся на самых ничтожных существах, называемых наливчатыми насекомыми, или инфузориями. Невидимые простым глазом, они могут быть наблюдаемы только при помощи сильнейших микроскопов. Они наполняют воздух, воду и сушу и так малы, что целая сотня их может с удобством поместиться на кончике острия булавки. При всем том каждое из этих бесконечно малых существ пользуется всеми органами жизни и имеет все жизненные отправления.
Спрашивается, для чего нужны эти неисчислимые мириады живых пылинок? И они имеют двоякое назначение. Во-первых, возбудить в нас бесконечное удивление к премудрости и благости Творца, ибо Он создал их, сохраняет и питает каждое из них, тогда как мы даже не ощущаем их присутствия в воздухе, воде и суше. Во-вторых, если бы не было этих маленьких тружеников, стихии оставались бы мертвыми, не было бы движения в воздухе, не было бы перемещения частиц в суше и растительной производительности.
Что насекомые могут быть работниками, сознательно исполняющими свое дело, лучшим убеждением в том служат общества трудолюбия, составленные Богом из муравьев, шелковичных червей и пчел. Это образцовые фабрики, в которых все совершается в необыкновенном порядке и благоустройстве. В большей или меньшей степени общественная деятельность свойственна и всему миру насекомых. Только не все, что они делают и производят, нам известно по недостатку внимательности с нашей стороны к своему царству. И знают выгоду общественной жизни, понимают искусство устраивать свои жилища, умеют выражать участие и соболезнование своему собрату и владеют многим другим, что не вполне известно нам. В большей или меньшей мере все животные одарены чувственной способностью соображать свое положение с окружающей сферой, навлекать свои выгоды в том, что человеку и в голову не приходит. Чувство самосохранения и любовь к детям, за малым исключением, составляют характеристическую особенность всех видов тварей. На простоту голубя и мудрость змия указывает нам Слово Божие, как на образцы, достойные подражания в области человеческих отношений к Богу и ближним. В чем тут дело? Простота голубя выражается в чистоте его нравов, искренности отношений и верности, а мудрость змея учит самоотвержению, ибо это животное не дорожит своим телом, когда дело идет о спасении жизни. Оно знает, что с гибелью тела не все погибло, если голова цела, а потому бережет только свою голову, научая нас спасать свою душу от вечной смерти, и не трепетать перед ужасом телесной смерти. Эта-то желательная для христиан мудрость самоотвержения выражена в заповеди Христовой: «не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более Того, кто может и душу, и тело погубить в геенне» (Матф. X, 28). Кто же это? Конечно, один только Бог.
VIII
Как ни разнообразны способности у животных, ныне окружающих человека, они еще не дают нам полного понятия о том, что было до падения человека. С падением владыки опустилось с высоты своего призвания и все царство его и стало неузнаваемо. Чувственная природа человека взяла верх над духовной природой его. С этим вместе произошел переворот и во всем царстве его. Одичали растения, и только после усиленного труда возвращаются к своему процветанию, и то далеко не тому, что было в земном раю. Одичало большинство животных, да и остальные утратили способность понимать человека и покоряться ему. Только после усиленного труда над ними они возвращаются к первоначальной понятливости и покорности, и то неохотно, а по принуждению, благодаря только изобретательности человеческого ума в искусстве подчинять волю животного своей собственной. Иначе и быть не могло, ибо проводник света для всего царства – сам человек – одичал, перестал знать и понимать Творца своего и охотно покоряться Ему. Эта гибельная перемена в человеке лишила его царственного на земле достоинства, а развенчанный владыка перестал быть узнаваем и признаваем за владыку своими подданными.
Животные, одаренные только чувственной природой, вероятно, предназначались, при содействии человека, к усовершенствованию своей чувственной природы настолько, чтобы подражать ему, по крайней мере, в чувственном прославлении общего всех Творца и Бога. Но человек лишил их этого блага, утратив всякое понятие о Творце мира, и сам обратился даже подчас в худшее состояние против своих подданных, ибо и бессловесные не способны творить столько зла, сколько творит человек; и в них есть проблески высоких чувств, каких зачастую недостает у человека. Можно ли удивляться, что общение животных с таким владыкой прервалось, если он завершил, наконец, свое владычество тем, что стал пожирать свое царство, не имевшее вначале подобного несоответственного назначения. Нам скажут на это, что Сам Бог разрешил это новым определением, данным после всемирного потопа Ною, и освятил это определение установлением жертвоприношений во времена Ветхого Завета. Все это так, но только все это допущено Богом как неизбежное зло, как последствие греха и смерти, самовольно вторгшихся в царство жизни, в котором смерть и тление не должны были властвовать; если бы Бог не разрешил животную пищу, то люди и без разрешения стали бы употреблять ее; опыт чего, по всей вероятности, начался скоро после грехопадения. Известно, что до потопа земля полна была убийством и всевозможными преступлениями, начиная с Каина и Ламеха и кончая исполинами, во времена которых, как повествует Моисей: «Увидел Господь (Бог), что велико развращение человеков на земле и что все мысли и помышления сердца их были зло во всякое время. И раскаялся Господь, что создал человека на земле, и восскорбел в сердце Своем. Ной же обрел благодать пред очами Господа» (Быт. VI, 5–8).
При таком порядке вещей, продолжавшемся и после потопа, большинство животных поспешило удалиться от своего владыки, гонимое страхом присутствия человека, утратившего образ кротости и долготерпения, и правды. Удалившись от человека, они лишились последней возможности преуспевать в развитии зачатков понятия, присущего их чувственной природе. По неизреченной благости Божией не все царство животных изменило человеку и одичало вконец. Остались немногие разделять с своим прежним владыкой трудовую долю его и облегчать ее. Это домашние животные и рабочий скот. Некоторые из них, находящиеся в постоянном соприкосновении с бытом человека, преуспевают плотским умом, то есть высшей ступенью чувственной способности: понятливости, хитрости, способности выражать с