Лекция: Достоинства и ущербность тоталитарной модели

Привлекательность данной теории состоит еще и в том, что она обладает известным правдоподобием, так же как и прежняя официальная история советского общества. Более того, как представляется, нынешнее широкое распространение тоталитарной модели в отечественной исторической литературе объясняется ее антиномическим сходством с советским классовым или партийным подходом к проблемам взаимодействия общества и власти. В этом смысле она близка и понятна бывшим адептам «Краткого курса» и «Истории КПСС». Прежние теории как бы выворачиваются наизнанку. То, что давалось с положительным знаком, теперь преподносится с отрицательным. Под эту модель, как и прежде, можно подгонять факты, игнорируя и отбрасывая то, что в нее не укладывается. Достаточно заменить такие прежние ходовые понятия, как «пробуждение политического сознания масс» на «движение к тоталитаризму», «советского человека» на «человека массы» или «совка», «создание партии нового типа» на «формирование политической элиты», «преодоление классовых различий и движение к социальной однородности» на «образование бесструктурного общества», «морально-политическую общность советских людей» на «создание монотонного и абстрактного единства» и пр., и кажется, что ключ к пониманию процессов, происходивших в СССР в 1930-е годы, найден. Впечатление от этой конструкции возникает довольно жуткое, действительно достойное отражения лишь в фантастических романах-антиутопиях или в материалах бойких и скорых на руку публицистов.

В предыдущем изложении уже не раз подчеркивалась сложность взаимоотношений общества и порожденных им институтов власти, несводимость их к простым и ясным объяснениям, наличие многих подспудных сил и движений, от которых зависел тот или иной поворот событий на протяжении истории 1920—1930-х годов. Таких критических поворотных «точек» оказалось немало, и они подрывают одномерное видение советской истории.

Еще больше сомнений в пригодности тоталитарной модели возникает, если обратиться к анализу такого феномена, как взрыв массовых репрессий в 1937—1938 гг., названный в народе «ежовщиной», или изменений в социальной структуре общества, происшедших к концу десятилетия, или же тех противоречий и сложностей в советской действительности, которые отчетливо проявились в СССР накануне новой «большой войны». Только после глубокого исторического анализа можно сделать какой-либо определенный вывод о характере общественного строя в стране, возникшего в 1930-е годы. Но прежде нужно, видимо, обратиться к оценке Конституции 1936 г., которая была призвана законодательно оформить основы построенного в СССР социализма, и где, как в зеркале, отразились противоречия, свойственные советской действительности. Содержание самой Конституции никак не соответствует тоталитарной модели.