Лекция: Глава 6. Оборона Гангута
Советские руководители, бравшие в аренду территорию на полуострове Гангут (Ханко), мало что понимали в военном деле. Протяженность арендуемой части полуострова от перешейка до западной оконечности составляла всего лишь 22 км. Сразу после передачи базы СССР к востоку и северу от нее началось строительство финских батарей. Всю территорию базы простреливали не только береговые, но и полевые орудия противника.
Советское командование планировало построить на полуострове и прилегающих островах мощные береговые батареи, которые во взаимодействии с береговыми батареями в районе Таллина должны были перекрывать артиллерийским огнем вход в Финский залив. Но времени на осуществление этого просто не хватило. На острове Руссарэ (у мыса Гангут) началось строительство 305‑мм башенной батареи, возле противоположного берега (в Эстонии) – четырехорудийной 406‑мм батарея, на острове Осмуссар строились 180‑мм и 305‑мм башенные батареи. Из всех этих батарей к началу войны успели ввести в строй только 180‑мм батарею № 314 на острове Осмуссар.
На Ханко же удалось перегнать по железной дороге через Финляндию две железнодорожные батареи. В состав батареи № 9 входили три 305‑мм железнодорожные установки ТМ‑3‑12, в состав батареи № 7 – четыре 180‑мм установки ТМ‑1‑180. Кроме того, на Ханко базировались 29‑й и 30‑й отдельные дивизионы береговой артиллерии. В их составе были открыто установленные щитовые установки: девять 130‑м установок Б‑13 и три 100‑мм установки Б‑24. Для противокатерной обороны предназначались установленные на берегу двадцать 45‑мм универсальных полуавтоматов 21 К, толку от которых было мало при стрельбе как по катерам, так и по самолетам. ПВО базы осуществляли три зенитных артдивизиона, вооруженных 76‑мм зенитными пушками обр. 1931 г. Их начали заменять новыми 85‑мм пушками обр. 1939 г. Были получены четыре новые 85‑мм пушки, но без приборов управления зенитным огнем, то есть бесполезные для стрельбы по самолетам.
Сухопутную оборону базы на полуострове Ханко осуществляла 8‑я отдельная стрелковая бригада (270‑й и 335‑й стрелковые полки, 343‑й артполк, батальон танков Т‑26). Строительством укреплений и жилых помещений занимались 93‑й и 94‑й отдельные строительные батальоны, 296‑я и 101‑я отдельные строительные роты и 219‑й отдельный саперный батальон – все части московского и окружного подчинения.
На перешейке полуострова на танкоопасных направлениях был прорыт противотанковый ров. Вдоль всего перешейка установили проволочные заграждения и построили деревянно‑земляные инженерные сооружения, которые в лучшем случае выдерживали попадания 152‑мм фугасного снаряда.
На Ханко базировались 13‑й истребительный авиаполк (60 самолетов И‑16 и И‑153) и 18‑я авиаэскадрилья морских разведчиков (9 самолетов МБР‑2), но к началу войны там оказались лишь 1Г истребителей, а шесть гидросамолетов улетели 24 июня перелетели в Эстонию. На Ханко базировались 20 торпедных катеров типа Г‑5, но к 22 июня в базе находились лишь шесть катеров, да и те вскоре отозвали. Охрану водного района базы осуществляли морские охотники МО‑236, 237, 238, 239 (пограничный дивизион) и МО‑311, 312, 313.
Всего к началу войны на Ханко находились 27030 советских военнослужащих. Командиром военно‑морской базы незадолго до войны был назначен генерал‑лейтенант береговой службы С.И. Кабанов.
Как видим, Ханко не только не стал первоклассной морской крепостью, а наоборот, имел весьма слабые средства обороны. Это значительно усугублялось географическим положением полуострова, окаймленного с севера и востока финскими шхерами.
Для захвата советской базы финны сформировали «ударную группу Ханко» в составе 17‑й пехотной дивизии, отдельного пехотного батальона, саперной и самокатной рот, 21 береговой и 31 полевой батареи (всего 153 орудия). Кроме того, предполагалось использовать 163‑ю германскую дивизию. Однако немцы и финны разошлись в планах взятия Ханко, и 27 июня 1941 года было решено отправить 163‑ю дивизию в Карелию.
Вечером 22 июня 1941 года 20 германских самолетов бомбили Ханко. На следующий день в налете участвовали 30 самолетов. Финские историки утверждают, что финские вооруженные силы лишь наблюдали за происходящим со стороны[167]. Но умалчивают, откуда наносились авиаудары. Дело в том, что до ближайшего германского аэродрома по прямой было свыше 600 км, к тому же большей частью по территории СССР. Так что немцы бомбили Ханко с финских аэродромов.
Около 7 часов утра 25 июня над базой прошли в направлении Турку 54 бомбардировщика СБ. С аэродрома на Ханко поднялись две эскадрильи истребителей для сопровождения наших бомбардировщиков. В 8 часов утра артиллерия Ханко открыла огонь по финским батареям. В ответ финны начали обстрел города, порта, полосы обороны 8‑й стрелковой бригады и островов. 26 июня они впервые обстреляли советский сухопутный аэродром. Вскоре все батареи финнов открыли огонь, и вся территория базы оказалась под обстрелом. Со 2 июля в обстрел Гангута. (Ханко) включились финские броненосцы «Вяйнемуйнен» и «Ильмаринен». Они выходили по ночам на позиции в шхерах западнее Ханко. Стрельба велась с закрытых позиций на больших дистанциях. Если бы броненосцы подошли с моря, то их могла легко уничтожить артиллерия базы. А в шхерах артиллерия Гангута не только не могла поразить броненосцы, но даже точно определить их местонахождение. Для борьбы с броненосцами требовались ночные бомбардировщики, а их не было. Три разведчика МБР‑2 в счет не идут. Хотя и гидросамолеты делали, что могли. Так, в ночь с 4 на 5 июля два МБР‑2 они утопили финский транспорт. На подступах к базе морские охотники систематически ставили мины.
На рассвете 5 июля 14 бомбардировщиков СБ авиации Балтийского флота провели поиск броненосцев в шхерах западнее Ханко. Не обнаружив их, сбросили бомбы на запасную цель – в район скопления вражеских войск на перешейке.
Постепенно финны усиливали обстрел города Ханко. В ответ с 27 июля 305‑мм железнодорожная батарея № 9 и 180‑мм батарея № 17 периодически открывали огонь по финскому городу Таммисаари. Артогонь корректировали самолеты И‑153. В Таммисаари была разрушена железнодорожная станция, уничтожены несколько поездов, сильные разрушения были среди жилых построек. Финское командование эвакуировало жителей.
Обстрел Ханко финскими броненосцами прекратился в середине сентября. С подачи немцев финское командование решило напугать русских, оборонявших острова Эзель и Даго, произведя демонстрацию высадки десанта. 18 сентября в 10.45 броненосцы «Вяйнемуйнен» и «Ильмаринен» снялись с якорной стоянки у острова Атту в шхерах южнее Або и взяли курс к острову Утэ. Там собрался чуть ли не весь финский флот – 22 вымпела, плюс германский минный заградитель «Бруммер». Корабельная группировка получила звучное название «Северный ветер». С борта «Ильмаринена» операцией руководил командующий финским флотом капитан 1 ранга Рахола. Маяк Утэ эскадра прошла в 18.45. Броненосцы на всякий случай поставили параван‑тралы, все боевые посты находились в готовности. На море была умеренная зыбь, небо покрывали тучи, но видимость была хорошая. В 19 часов начало темнеть. Корабли с выключенными огнями шли в сторону открытого моря. Когда в 19.50 «Ильмаринен» лег на курс 196°, и колонна последовала за ним, отдельные корабли в темноте были плохо различимы. Предполагалось, что угрозы со стороны подводных лодок нет. Минную опасность учитывали, хотя так далеко в море минные заграждения едва ли можно было ожидать. Приближалось время поворота на обратный курс – 20.20.
Пройдя 24 Мили на юго‑запад от острова Утэ, флагман подал сигнал поворота. Броненосец развернулся примерно на 50°, как вдруг весь корпус затрясся от сильного взрыва, и с левого борта в районе трапа взметнулся выше мачты огненный столб. Корабль приподнялся из воды и тут же сел еще глубже, с сильным креном на левый борт, который угрожающе быстро стал увеличиваться. Через несколько секунд крен прекратился, но вскоре снова резко усилился, и стало ясно, что броненосец перевернется. Затем «Ильмаринен» так быстро перевернулся, что люди, находившиеся на правом борту, едва успели перебраться на киль. Из экипажа подорвавшегося на мине броненосца удалось спасти всего 132 человека, 271 человек погиб (из 27 офицеров погибли 13). Цель похода корабельной группировки «Северный ветер» – ввести противника в заблуждение – не была достигнута, потому что группировку русские даже не заметили. После этого финны надежно укрыли «от греха подальше» свою последнюю надежду – броненосец «Вяйнемуйнен». А защитники Ханко до конца обороны избавились от обстрела 254‑мм фугасными снарядами.
305‑мм и 180‑мм железнодорожные батареи Ханко и 180‑мм башенная батарея острова Осмуссар фактически перекрывали огнем устье Финского залива, препятствуя финскому и германскому судоходству. Кстати, в начале октября гарнизон острова Осмуссар был подчинен командующему базой Ханко. По морским целям наша артиллерия стреляла весьма точно. Так, 180‑мм железнодорожная батарея № 17 с дистанции 34,5 км вторым залпом накрыла две баржи и буксир. Одна баржа взорвалась, другая затонула, поврежденному буксиру удалось уйти в шхеры.
16 июля в Ханко пришли транспорты «Водник», «Соммерс» и «Веха», доставившие, помимр различного вооружения, три 100‑мм установки Б‑24. Эти установки стояли на бронированных железнодорожных платформах. Так была создана железнодорожная батарея № 10 (иногда ее называли бронепоездом). С конца августа до 2 декабря батарея № 10 провела 569 стрельб по врагу. Стоит заметить, что благодаря хорошей маскировке и быстрой смене позиций за всю оборону полуострова батареи №№ 9, 17 и 10 не потеряли ни одной железнодорожной установки.
На узком перешейке полуострова Ханко советские войска возвели три линии оборонных укреплений и еще две – в тылу. Финны тоже возвели четыре линии укреплений на перешейке. Поэтому ни те, ни другие не пытались вести активные наступательные действия на самом перешейке. Зато развернулась ожесточенная борьба за прилегающие к Ханко острова. Обе стороны постоянно высаживали туда небольшие десанты. Некоторые из них многократно переходили из рук в руки. Но в целом успех сопутствовал русским. При поддержке береговых батарей и авиации в период с 7 июля по 19 октября ханковцы высадили 13 десантов, которые овладели 19‑ю островами.
В августе после потери нескольких самолетов, от артогня противника гарнизон Ханко построил девять ангаров для самолетов, которые успешно выдерживали прямые попадания 152‑мм снарядов.
В начале августа из саперного батальона, инженерных частей и различных тыловых Подразделений был сформирован 219‑й стрелковый полк. Теперь 8‑я бригада по силе равнялась стрелковой дивизии, с той разницей, что у нее был танковый батальон вместо полка. В октябре на Ханко эвакуировали отдельные группы советских солдат с островов Даго и Эзель. Продовольствия и боеприпасов на Ханко по расчетам командования должно было хватить до апреля 1942 года, но командование Балтийского флота и Ленинградского фронта посчитало целесообразным эвакуировать гарнизон полуострова до начала ледостава. Одной из причин такого решения стал отвод финских войск от Ханко.
В августе большая часть финской 17‑й дивизии (13‑й, 34‑й и 54‑й пехотные полки) были переброшены в Восточную Карелию. А на перешейке полуострова остался один 55‑й пехотный полк (в него, кстати, входил батальон шведских добровольцев), и несколько полевых батарей, а на восточных и западных островах – береговые батареи, пограничные войска и отдельные батальоны.
Эвакуации подлежали почти 28 тысяч человек с полуострова Ханко и острова Осмуссар. Расстояние от Ханко до Кронштадта составляет 240 миль (445 км). Оба берега Финского залива к тому времени находились в руках противника. Залив был буквально нашпигован советскими, немецкими и финскими минами. На коммуникациях между Кронштадтом и Ханко и так уже погибли несколько советских кораблей (самой ощутимой среди них стала гибель большой подводной лодки П‑1, шедшей на Ханко с грузом боеприпасов и продовольствия). Тем не менее, командование Балтийского флота решилось на эвакуацию. Целесообразность этого решения представляется автору спорной, гарнизон Ханко имел все шансы продержаться до весны 1942 года, и тогда ситуация в Финском заливе стала бы совсем иной.
Первый отряд кораблей в составе базовых тральщиков №№ 210, 215 и 218 в сопровождении трех катеров МО прибыл в Ханко 25 октября. На тральщики погрузился 1‑й батальон 270‑го стрелкового полка. Все суда первого отряда благополучно пришли 28 октября в Ораниенбаум.
2 ноября в 7 часов утра на рейд Ханко пришел второй отряд кораблей в составе минного заградителя «Марти», эсминцев «Стойкий» и «Славный», базовых тральщиков №№ 207, 210, 215, 217 и 218 и шести катеров МО. Погрузку закончили быстро. Заградитель «Марти» взял на борт два дивизиона 343‑го артиллерийского полка, всю артиллерию 270‑го стрелкового полка и боезапас. Остальные корабли приняли 270‑й полк, военно‑морской госпиталь и много продовольствия. Всего уходили 4246 солдат и офицеров. В 19 часов 2 ноября этот отряд кораблей благополучно покинул Ханко и 4 ноября прибыл в Кронштадт.
4 ноября в 8.30 на рейд Ханко прибыл третий отряд кораблей: эсминцы «Сметливый» и «Суровый», базовые тральщики №№ 205, 206, 207 и 211 и четыре катера. Командовал отрядом начальник штаба эскадры Балтийского флота капитан 2 ранга В.М. Нарыков. Корабли, как и в прошлый раз, загружали в порту. Погрузили 2107 человек с личным оружием и много продовольствия. 4 ноября в 19 часов отряд Нарыкова покинул Ханко. В ночь на 5 ноября возле острова Найссар (Нарген) эсминец «Сметливый» подорвался на трех минах. Первая мина в 23.10 вечером 4 ноября взорвалась в параване. Эсминец потерял ход и лег в дрейф. В 23.30 взрыв второй мины оторвал носовую часть до 58‑го шпангоута. В 23.50 третий взрыв разрушил корабль от 58‑го до 116‑го шпангоута. В О часов 30 минут 5 ноября «Сметливый» затонул. С эсминца удалось снять 80 человек команды и 274 человека из гарнизона Ханко. Их на тральщиках и морских охотниках вернули обратно на Гангут. Остальные погибли.
10 ноября на Ханко вышел четвертый отряд кораблей под командованием контр‑адмирала М.З. Москаленко. В его составе были лидер «Ленинград», эсминцы «Стойкий» и «Гордый», минный заградитель «Урал», транспорт «Жданов», быстроходные тральщики №№ 201, 206, 211, 215, 217, 218 и четыре катера МО. В состав конвоя вошли две подводные лодки. Одна из них (Л‑2) должна была поставить мины в Данцигской бухте, вторая (М‑98) шла на позицию в устье Финского залива.
В ночь с 11 на 12 ноября в левом и правом параванах лидера «Ленинград» взорвалось по мине. От взрыва левой мины в пяти метрах от борта лидер получил повреждения и вернулся в Ленинград. Позже в тот же день у маяка Мохин погиб на мине транспорт «Жданов» водоизмещением 3869 тонн. 14 ноября в 0.35 у острова Керн погиб на мине тральщик № 206 «Верп». С тральщика спасли 21 члена экипажа. Спасая экипаж «Верпа», погиб на мине катер МО‑301. Почти одновременно с «Верпом» подорвалась на мине и затонула подводная лодка Л‑2. Спаслись только 3 человека. После гибели Л‑2 подводная лодка М‑98 вышла из конвоя и повернула на северо‑запад. Спустя час и она погибла на мине. С М‑98 не спасся ни одни человек.
14 ноября в 1.08 у острова Керн подорвался на мине и затонул эсминец «Суровый». С него удалось снять 230 человек. В 3.20 подорвался на мине эсминец «Гордый», через 10 минут у его кормы взорвалась вторая мина. Корабль затонул с большей частью экипажа. В итоге 14 ноября в 8 часов 46 минут утра на рейд Ханко прибыли лишь минный заградитель «Урал», тральщик № 215 и три катера МО. Автор умышленно остановился на деталях эвакуации Ханко, поскольку наши историки замалчивают гибель четвертого отряда кораблей.
20 ноября в полдень на рейд Ханко прибыл новый отряд кораблей под командованием командира дивизиона тральщиков капитана 3 ранга Д.М. Белкова. В состав отряда входили сетевой заградитель «Азимут», сторожевой корабль «Вирсайтис» и тихоходные тральщики №№ 58, 35, 42 и «Клюз». Чуть позже этого отряда пришли два базовых тральщика.
21 ноября погрузили и отправили четвертый эшелон в составе транспорта «Вахур», сетевого заградителя «Азимут» и шести тихоходных тральщиков. Эшелон под командой М.Д. Белкова увез с Ханко 2051 человека, 520 тонн продовольствия, 8 тонн медицинского имущества. В трюм транспорта «Вахур» погрузили 18 танков Т‑26, 400 тонн ржаной муки, 66 тонн сахара, 16 тонн макарон, много шоколада, какао, варенья, шпротов и т.д. Недаром какой‑то шутник назвал «Вахур» шоколадным транспортом.
Погода, когда этот отряд ушел, резко ухудшилась. Тихоходный «Вахур» отстал от остальных. Но он все же благополучно дошел до Гогланда. А вот сетевой заградитель «Азимут» на пути к этому острову в ночь на 22 ноября натолкнулся на плавающую мину и затонул. На нем погибли 288 человек из гарнизона Ханко и весь экипаж. Подорвался на мине и тральщик № 35 «Менжинский». Вместе с ним погибли еще 290 человек с Ханко. Только десять человек подобрали другие корабли.
22 ноября наконец вышел в Кронштадт минный заградитель «Урал» в сопровождении базовых тральщиков №№ 205, 215,217и218и пяти катеров МО под общим командованием капитана 1 ранга Н.И. Мещерского. Этот пятый эшелон увез 4588 человек с Ханко. Отряд Мещерского благополучно прибыл в Кронштадт. После ухода пятого эшелона на полуострове еще остались 13180 человек. Кроме того, предполагалось отправить в Ленинград 500 тонн боезапаса и 800 тонн продовольствия.
23 ноября на Ханко прибыл новый отряд под командованием капитан‑лейтенанта ГС. Дуся. В его составе были транспорт № 548 «Минна», сторожевой корабль «Коралл», тральщик «Ударник» и два катера МО. Немедленно началась погрузка на эти корабли. Наиболее вместймым оказался транспорт, он принял вооружение, боеприпасы и 1756 человек. Не успела еще закончиться погрузка этих кораблей, как утром 24 ноября на рейд прибыл отряд капитана 3 ранга Белкова. Он привел сторожевые корабли «Вирсайтис» и № 18, тральщики «Клюз» и «Орджоникидзе» («Т1Ц‑42»), два катера МО. Теперь на Ханко собралось 11 кораблей – загруженных и ожидавших погрузки.
К вечеру 24 ноября была закончена погрузка транспорта «Минна», сторожевого корабля «Вирсайтис», тральщиков «Ударник», «Клюз», «Орджоникидзе» и четырех катеров МО. Эти корабли взяли на борт 2556 человек и 350 тонн продовольствия. С наступлением темноты данный отряд под общим командованием Белкова вышел в Кронштадт. До Гогланда дошли все корабли, кроме тральщика «Клюз», который подорвался на мине. Спасти никого не удалось. Вместе с «Клюзом» и его экипажем погибли 150 эвакуированных. На подходе в светлое время к Гогланду отряд был трижды атакован авиацией противника, но сумел отразить все атаки, не понеся потерь.
После ухода с Ханко отряда Белкова в базе остались парусно‑моторная шхуна «Эрна», пришедшая с Хийумаа, и два сторожевых корабля – «Коралл» и № 18. Началась погрузка этих кораблей. Шхуну «Эрна» решили полностью загрузить продовольствием и боезапасом и дать ей небольшую охрану (22 человека). 27 ноября с наступлением темноты шхуна «Эрна» покинула Ханко. Следуя вдоль северного берега Финского залива, она благополучно дошла до Гогланда. 28 ноября ушли последние сторожевые корабли «Коралл» и № 18, взявшие на борт 399 человек и 150 тонн угля, необходимого для снабжения кораблей, участвовавших в эвакуации гарнизона. И этот эшелон дошел благополучно.
После этого на Ханко остались 11820 человек, считая гарнизон Осмуссар. 22 ноября началась эвакуация острова Осмуссар, где находились 1008 человек. С 23 по 30 ноября канонерская лодка «Лайне» вывезла с острова на Ханко 649 человек.
Для эвакуации последнего эшелона гарнизона на Ханко 29 ноября прибыли два отряда кораблей. В первом были эсминцы «Стойкий», «Славный», базовые тральщики №№ 205, 207, 211, 215, 217, 218, семь катеров МО и огромный турбоэлектроход «И. Сталин». Во второй отряд вх0дили базовый тральщик № 210, тральщик «Ударник», сторожевик «Виртсайтис», канонерская лодка «Волга», два катера МО и транспорт № 538.
В ночь с 1 на 2 декабря с острова Осмуссар тральщик «Гафель» снял 340 последних его защитников. В ночь со 2 на 3 декабря батареи Осмуссара были взорваны, а подрывники на катере МО без захода на Гангут ушли к острову Гогланд. На Ханко также были взорваны все батареи, семь танков Т‑26 и одиннадцать плавающих танков Т‑37.
Интересный случай произошел с 305‑мм железнодорожной батареей № 9. По приказу командования стволы были взорваны, разрушены противооткатные устройства, железнодорожные тележки сброшены в воду. Казалось бы, батарею полностью уничтожили. Но в 1944 году разведка доложила, что все три установки введены в строй и ведут огонь по позициям советских войск на Карельском перешейке. Оказалось, что немцы передали финнам захваченные во Франции 305‑мм орудия линкора «Генерал Алексеев» (бывший «Воля», бывший «Император Александр III»), входившего в 1920‑24 годы в состав эскадры Врангеля в Бизерте. Финны подняли тележки из воды и заменили сломанные детали противооткатных устройств. В январе 1945 года 305‑мм железнодорожная батарея была возвращена СССР, где вошла в строй под № 294. Сейчас одно из этих орудий экспонируется в форту Красная Горка.
2 декабря в 17.55 покинул Ханко отряд кораблей в составе транспорта № 538, базового тральщика № 210, канонерских лодок «Волга» и «Лайне», сторожевого корабля «Вирсайтис», тральщика «Ударник», двух катеров МО и четырех ханковских буксиров. На борту этих кораблей находилось 2885 защитников Гангута. Этот отряд благополучно прошел до Ленинграда, если не считать гибели 3 декабря сторожевого корабля «Вирсайтис» и повреждения на мине канонерской лодки «Волга».
2 декабря в 22 часа с рейда Ханко вышел последний эшелон – отряд кораблей под командованием вице‑адмирала В.П. Дрозда. В его составе были: турбоэлектроход «И. Сталин», эсминцы «Стойкий» и «Славный», базовые тральщики №№ 205, 207, 211,215и218, семь катеров МО и четыре торпедных катера. Эти корабли везли 8935 гангутцев.
3 декабря в 1.16 транспорт № 521 «И. Сталин» подорвался на мине. Взрыв вывел из строя рулевое управление. Корабль покатился вправо, став поперек курса. За первый взрывом последовал второй – в кормовой части. Судно осталось без хода и управления. Около гибнущего турбоэлектрохода находились эсминец «Славный», базовые тральщики № 217 и№ 205, четыре катера МО и ханковский катер ЯМБ. Эсминец «Славный» и базовый тральщик № 217, выполняя приказ командующего эскадрой, попытались взять турбоэлектроход на буксиры.
Но в 1 час 26 минут под корпусом турбоэлектрохода раздался третий взрыв. Эсминец «Славный», на борту которого находилось 602 эвакуированных, боясь подрыва, отошел от гибнущего судна. В довершение всего по кораблям открыла огонь 305‑мм финская батарея с острова Макилуото.
У командования конвоя явно сдали нервы. Когда катер МО‑112 попытался подойти к борту «Сталина» с целью спасения экипажа, командир эсминца «Славный» решил, что конвой атакован финским кораблем и открыл огонь по катеру. Попаданием 130‑мм снарядов катер был потоплен. В конце концов, адмирал Дрозд отказался от снятия людей со «Сталина» и приказал идти в Кронштадт.
Полузатопленный корабль через несколько дней захватили немецкие катера и отбуксировали к эстонскому берегу. Как писал немецкий адмирал Фридрих Руге, на борту «Сталина» были обнаружены «несколько тысяч трупов и живых людей». Советские историки, включая секретные издания, до сих пор хранят молчание о числе людей на «Сталине».
Всего за время эвакуации Ханко из 88 кораблей и судов, участвовавших в операции, погибли 25. С Ханко и Осмуссара были вывезены 22822 человека.
Глава 7. Карельский фронт (зима 1942 года – лето 1944 года)
Как уже говорилось, положение войск Карельского фронта с зимы 1942 года до лета 1944 было исключительно стабильным. Хотя обе стороны и предприняли несколько безуспешных попыток улучшить свое положение. В связи с этим мы не будем вдаваться в общее описание боевых действий на Карельском фронте, лишь отметим несколько интересных моментов.
Начнем с положения германских войск. В феврале 1942 года германские войска, действовавшие на севере Финляндии и севере Норвегии, были выделены из армии «Норвегия» в армию «Лапландия». 20 июня 1942 года армия «Лапландия» была переименована в 20‑ю горную армию.
В сентябре 1941 года из Греции на мурманское направление прибыла германская 6‑я горнострелковая дивизия. В феврале 1942 года с Балкан на мурманское направление прибыла 7‑я горнострелковая дивизия, сформированная на базе 99‑й легкой пехотной дивизии. В результате этих мероприятий численность германских войск в Финляндии к 1 июля 1942 года возросла до 150 тысяч человек. В сентябре 1942 года в Норвегии была сформирована 210‑я стационарная пехотная дивизия, которую тоже отправили на мурманское направление. Таким образом, с конца 1942 года до начала 1944 года в подчинении 20‑й горной армии состояли 163‑я и 169‑я пехотные дивизии, 2‑я, 6‑я и 7‑я горнострелковые дивизии, 210‑я стационарная пехотная дивизия и много отдельных полков.
В 1941 году – феврале 1942 года Карельский фронт тоже получил существенные подкрепления. В их числе были 152‑я, 263‑я и 367‑я стрелковые дивизии, восемь бригад морской пехоты, пятнадцать отдельных лыжных батальонов, батальон танков и два дивизиона реактивных минометов (установок М‑13). Значительную часть вновь прибывших подкреплений – две дивизии, четыре бригады морской пехоты, восемь отдельных лыжных батальонов – Военный совет фронта передал южному участку фронта – в район станции Масельская – Повенец.
Военный совет 27 декабря 1941 года принял решение создать Масельскую оперативную группу. 3 января 1942 года части Масельской группы перешли в наступление. 290‑й полк 186‑й дивизии атаковал деревню Великая Губа без артподготовки и с ходу взял ее. Командир полка майор Н.В. Азаров умело использовал подчиненную ему на время операции 227‑ю танковую роту. Танки стремительно ворвались в деревню, за ними пошла пехота. Противник был выбит из Великой Губы. Однако в полукилометре западнее деревни в руках финнов остались две высоты. Отсюда финны просматривали всю деревню и подходы к ней с востока. В тот же день 1046‑й полк 289‑й дивизии начал наступать в направлении озера Петтель. Полк продвинулся вперед более чем на километр, оттеснив финнов с восточного берега озера Реду.
367‑я дивизия двинулась с 14‑го разъезда в направлении к озеру Коммунаров и, успешно отражая контратаки, прошла в первый же день вперед на 2‑3 км. 65‑я бригада морской пехоты наступала на деревню Лисья Губа, но занять ее не смогла. В течение всего первого дня морские пехотинцы вели ожесточенный бой, противник понес большие потери. В ночь с 3 на 4 января финны подтянули ближайшие резервы и утром на всем участке перешли в контратаки. 5 января они ввели в бой вторые эшелоны своих дивизий и резервы II стрелкового корпуса. От Кондопоги двинулась в район боев 1‑я пехотная дивизия, находившаяся в резерве Карельской армии. Напряженные бои на масельском направлении продолжались до 11 января.
Войска Медвежьегорской оперативной группы начали наступление 6 января. Артподготовка перед наступлением длилась 40 минут. Затем 1‑26‑й и 367‑и полки 71‑й дивизии перешли канал и заняли окраины Повенца. На левом фланге форсировали канал два полка 313‑й дивизии. В Повенце они встретили упорное сопротивление противника. Лыжная бригада, созданная из пяти лыжных батальонов, в ночь с 5 на 6 января по льду Повенецкого залива достигла мыса Гажий Наволок. Выбив противника с берега и оставив одну роту для прикрытия обозов и охраны побережья, лыжники двинулись на севере задачей перерезать шоссейную дорогу Медвежьегорск – Повенец. Им удалось продвинуться от мыса Гажий Наволок на 2‑2,5 км. Упорный бой шел здесь 6 и 7 января. Противник совершил налет на роту прикрытия и обозы бригады.
После упорных встречных боев наши войска 11 января вынуждены были отойти на исходные рубежи на пове‑нецком направлении. Части Масельской оперативной группы заняли деревню Великая Губа и в ряде мест улучшили свои позиции. В целом наступление Красной Армии можно оценить как неудачное. Тем не менее, финнам понесли серьезные потери, и финское командование отказалось от планов наступления в 1942 году на Карельском фронте.
В марте 1942 года войска Масельской и Медвежьегорской оперативных групп объединились в 32‑ю армию. В июне ее командующим стал Ф.Д. Гореленко. Штаб армии располагался в лесу недалеко от поселка Айта‑Лямби. Командующий Медвежьегорской группировкой генерал‑лейтенант С.Г. Трофименко принял 7‑ю армию.
Одной из важнейших задач Карельского фронта было обеспечение бесперебойной деятельности Кировской железной дороги. После того как линия фронта стабилизировалась, а боевые действия приняли позиционный характер, противник удерживал в своих руках участок железной дороги протяженностью 310 км от станции Свирь до станции Масельская. На севере, от Мурманска до Масельской (850 км) были шесть самостоятельных оперативных направлений. Только за первую половину 1942 года по дороге прошли 15 тысяч вагонов (примерно 230‑240 тысяч тонн) импортных грузов из Мурманска через Сороку – Обозерский в центр страны. А всего в течение войны было перевезено несколько миллионов тонн грузов. Для борьбы с диверсионными отрядами финнов, которые периодически проникали в тыл, железнодорожники Кировской железной дороги оборудовали семь бронепоездов (семь бронепаровозов и девятнадцать бронеплощадок).
Еще в сентябре 1941 года Геббельс заявил по радио: «Кировская дорога выведена из строя – не работает и не может быть восстановлена».
Однако в декабре 1941 года министр иностранных дел Великобритании Энтони Идеи прибыл в Мурманск морем, а оттуда по железной дороге доехал до Москвы. Вернувшись в Лондон, он 4 января 1942 года заявил по радио: «В связи с тем, что лётные условия были очень плохими, мы направились в Москву поездом. Часть нашего путешествия проходила по той железной дороге, о которой Геббельс говорит, что она перерезана. Из своего собственного опыта я могу сказать, что Геббельс ошибается – железная дорога в полном порядке, не повреждена и работает гладко, хорошо».
В феврале‑марте 1942 года командование Карельского фронта получило сведения, что немцы готовят наступление на кестеньгском направлении, и решило нанести противнику встречный удар. После кровопролитных ноябрьских боев 1941 года на кестеньгском направлении стояла в обороне 88‑я дивизия (в марте 1942 года она стала 23‑й гвардейской). Ее части успешно выполняли возложенные на них задачи. Но теперь, чтобы сорвать наступление противника, Военный совет фронта решил перебросить на кестеньгское направление 263‑ю и 186‑ю дивизии, две бригады морской пехоты и одну лыжную бригаду, сформированную в феврале 1942 года из отдельных батальонов.
Наступление с основной линии обороны советских войск началось 26 апреля артиллерийской подготовкой, в которой участвовали 33 батареи 76‑мм пушек. Но их снаряды не могли разрушить долговременные укрепления противника, а пушек более крупного калибра там не было. B тот же день 186‑я дивизия и 80‑я бригада морской пехоты перешли в наступление на правом фланге. В течение двух дней они успешно продвигались к Кестеньге, преодолевая сопротивление тыловых и резервных частей дивизии СС «Норд», то и дело переходивших в контратаки. Упорные бои шли здесь в течение нескольких суток. На третий день вступил в бой 307‑й полк 163‑й дивизии противника. Немцы несли большие потери. Они бросали против наших частей все новые и новые батальоны, бросали прямо с машин, не дав отдохнуть и осмотреться, не дав возможности своим командирам освоиться с местностью.
Одновременно с нашим наступлением на фланге 263‑я дивизия и бригада морской пехоты предприняли несколько атак с фронта. Здесь уже почти полгода оборонялась дивизия СС «Норд». Немцы построили долговременные огневые точки, в полный профиль отрыли окопы. Бои на кестеньгском направлении продолжались 10 дней. Результат был тем же, что и в январских боях на масельском и повенецком направлениях. Обе стороны понесли большие потери и остались на своих позициях. У немцев серьезно пострадали 163‑я и 169‑я пехотные дивизии, а также дивизия СС «Норд».
27 апреля 1942 года на мурманском направлении перешли в наступление части 14‑й армии. Первые два дня успешно продвигалась вперед 10‑я гвардейская дивизия (бывшая 152‑я стрелковая Дивизия). Она вынудила немцев оставить первую линию обороны. На приморском участке активно действовали 14‑я дивизия и бригада морской пехоты. Немцы усилили свою оборону, выдвинув на передний край вторые эшелоны. На третий день боев произошла некоторая заминка. Советские войска перегруппировались, в наступление перешла бригада морской пехоты. Корабли флота открыли интенсивный огонь по обороне противника. 2, 3 и 4 мая упорные бои шли по всему фронту 14‑й армии. Продвинувшись вперед на несколько километров, части 10‑й гвардейской дивизии вышли во фланг немцам, оборонявшим плацдарм на берегу реки Западная Лица.
Для развития успеха командующий армией решил ввести в бой резервную 152‑ю дивизию, которая была сосредоточена в 30 км он переднего края. Чтобы преодолеть это расстояние, требовалось совершить дневной переход. Планировалось, что вечером 5 мая дивизия подойдет к исходным рубежам, ночь отдохнет и утром 6 мая вступит в бой. Но этим планам не суждено было сбыться. С утра 5 мая в тундре поднялся сильный буран. Ветер валил людей с ног. Не могли двигаться даже машины. Было приказано рыть в снегу ямы, закрываться плащ‑палатками и отсиживаться. Буран продолжался шесть часов. В результате дивизия стала небоеспособной. 1200 человек пришлось госпитализировать. Многие из оставшихся в строю тоже были обморожены. Три человека погибли.
Дивизию пришлось вернуть в район сосредоточения, где были построены хорошие землянки, и приводить в порядок. Войска 14‑й армии получили приказ прекратить атаки и отойти на старые рубежи. Лишь там, где захваченная местность улучшала наши позиции, начали строить новые оборонительные сооружения.
К середине мая 1942 года Карельский фронт располагал достаточными силами. Во фронтовом резерве находились две дивизии, две бригады морской пехоты и три легкие бригады, сформированные из отдельных лыжных батальонов. Кроме того, Военные советы армий имели свои резервы. В марте 1942 года командующий Карельским фронтом В.А. Фролов и командующий 7‑й армией Ф.Д. Гореленко были вызваны в Ставку. Сталин дал им указание продумать план наступления на юго‑запад от станции Масельская с конечной задачей выйти в тыл финским войскам на Карельском перешейке и прорвать с севера блокаду Ленинграда силами 32‑й, 7‑й Отдельной и 23‑й армий Ленинградского фронта. Однако он предупредил, что пока не следует поручать штабу фронта разрабатывать все детали такой операции.
Заметим, что бойцы и командиры Карельского фронта делали все, что могли, чтобы помочь жителям блокированного Ленинграда. Так, в марте 1942 года в Лоухском оленеводческом совхозе отобрали 300 лучших оленей. Оленей и два вагона мороженой рыбы по железной дороге доставили в Тихвин. Там оленей разделили на две группы: одна пошла по льду Ладоги в упряжках с нагруженной на нарты рыбой, а другая была отправлена гуртом. В ре‑йультате до самого Ленинграда не потребовалось ни одной автомашины. 300 голов оленей (около 15 тонн мяса) и 25 тонн рыбы ленинградцы получили в марте сверх того, что мог доставить в город автомобильный транспорт по ледовой дороге. Это более чем двухмесячная официальная норма на 10 тысяч человек.
Надо ли говорить, что идея деблокирования Ленинграда с севера командование Карельского фронта восприняло с энтузиазмом. 17 июня 1942 года член Военного совета Карельского фронта Г.Н. Куприянов доложил начальнику Генштаба A.M. Василевскому, что предполагается прорвать оборону финнов на медвежьегорском направлении и, пройдя севернее Ладожского озера, ударить в тыл финским войскам на Карельском перешейке. По прямой это составляло 320 км. Для успешного проведения операции командование фронта просило выделить из резерва Ставки восемь стрелковых дивизий, три‑четыре батальона танков, два полка крупнокалиберной артиллерии, пять дорожно‑строительных батальонов и две инженерные бригады.
Однако в связи с разгромом советских войск под Харьковом и последующим наступлением немцев на Сталинград операция по деблокированию Ленинграда была отложена. Мало того, Ставка в конце июня – начале июля 1942 года забрала у Карельского фронта 71‑ю и 263‑ю стрелковые дивизии. Командование фронтом буквально умоляло Ставку оставить на месте 71‑ю дивизию, а вместо нее отправить 289‑ю дивизию, поскольку 71‑я более чем на половину состояла из финнов и карел и прекрасно воевала в столь сложных климатических условиях. Но 71‑ю дивизию можно было взять на несколько дней раньше, и это решило дело. В итоге крупных операций в 1942 и 1943 годы на Карельском фронте не было.
Роль авиации в боевых действиях Карельского фронта в 1941‑1944 годы была более скромной, чем на других фронтах Великой Отечественной войны. На 22 июня 1941 года 7‑я армия располагала лишь полком истребителей И‑16 (28 машин) и девятью бомбардировщиками СБ. При этом семь СБ были потеряны в начале июля 1941 года при налете на финскую железнодорожную станцию Ионсу. Немногим больше самолетов имела 14‑я армия. Авиация Северного флота располагала 49 истребителями (28 – И‑15бис, 17 – И‑153, 4– И‑16), 11 бомбардировщиками СБ и 56 гидросамолетами (49 – МБР‑2, 7 – ГСТ).
В конце сентября 1941 года Карельский фронт получил полк истребителей И‑16, полк пикирующих бомбардировщиков Пе‑2 и 50 английских истребителей «Харрикейн» специально для прикрытия Мурманска. 29 августа 1941 года по Северный флот получил 42 истребителя и 19 бомбардировщиков ДБ‑ЗФ с Балтийского и Тихоокеанского флотов. В течение 1942 и 1943 годов авиация Карельского фронта пополнилась истребителями «Аэрокобра» и штурмовиками Ил‑2, а в конце 1943 года – истребителями Як‑7и Як‑9. В начале 1944 года на фронт прибыла авиадивизия, вооруженная бомбардировщиками Ту‑2. В начале 1942 года ВВС передали Северному флоту 95‑й авиаполк, вооруженный дальними истребителями Пе‑3. На 1 июля 1943 года Северный флот имел 185 самолетов (из них 104 истребителя), на 1 июня 1944 года – 258 самолетов (из них 150 истребителей). К середине 1943 года советским летчикам удалось завоевать господство в воздухе в районе Мурманска.
Среди боевых действий авиации карельского фронта хотелось бы отметить два эпизода. В ноябре 1941 года истребитель старшего лейтенанта Н.Ф. Репнинова (152‑й истребительный авиаполк) погиб, протаранив финский самолет. В ночь на 5 марта 1942 года самолет ПС‑84 пролетел над всей Финляндией до Ботнического залива и разбросал 200 тысяч листовок под городами Оулу, Суомокальми и Кемиярви. Если бы финны в марте 1942 года внимательно читали листовки, то им бы не пришлось возмущаться бомбежками их городов в 1944 году.
Несмотря на слабую заселенность Карелии до войны и эвакуацию большинства населения осенью 1941 года, на оккупированных территориях развернулось партизанское движение. Так, уже к 10 октября 1941 года за линией Карельского фронта действовали 12 партизанских отрядов общей численностью 710 человек. К этому времени партизаны убили 500 финских солдат, уничтожили 45 автомобилей и один броневик, взорвали 66 мостов, сожгли 2 гидросамолета на воде и 15 раз прерывали провода связи финских войск.
Разведчика Дмитрия Егоровича Тучина можно по праву назвать «карельским Штирлицем». До войны 28‑летний Тучин работал комендантом здания Совнаркома в Петрозаводске. В августе 1941 года «за систематическое пьянство» его исключили из партии и выгнали с работы. «Репрессированный режимом» Тучин уехал в родную деревню Горное Шолтозеро. В октябре деревню заняли финские войска. Через пару дней Тучин стал старостой деревни. Он рьяно взялся за свои обязанности и часто ездил в служебные командировки. В штаб Карельского фронта пошла подробная информация о перемещениях финских войск. В частности, именно благодаря разведданным, полученным от Тучина, 5‑6 октября из Кондопо‑ги в район Вознесенья была переброшена водным путем 272‑я дивизия, сыгравшая важную роль в боях у истоков Свири.
В начале 1942 года Тучин был приглашен в Хельсинки на совещание руководства оккупированных территорий. После совещания Тучина принял президент Финляндии Рюти. Они долго беседовали, а потом Рюти наградил Тучина медалью[168].
В начале июня 1944 года Тучин сформировал крупный партизанский отряд. Самолетом в отряд доставили автоматы и пулеметы. 21 июня, когда началось наступление советских войск на реке Свирь, и финские войска отступали от Вознесенья через Шолтозерский район, отряд Тучина начал боевые действия. Он уничтожил десяток автомобилей с отступавшими финнами, освободил несколько деревень Шолтозерского района.
На 1 января 1944 года в партизанских отрядах Карелии состояли 1557 человек. С февраля 1942 года по июнь 1944 года партизаны убили 1364 финских военнослужащих, пустили под откос 7 паровозов, 31 пассажирский и 107 товарных вагонов, взорвали 2 железнодорожных и 7 шоссейных мостов[169].
Несмотря на то, что в 1943 году и первой половине 1944 года Карельский фронт не проводил больших наступательных операций, финнам стало ясно, что инициатива окончательно перешла к советским войскам.