Лекция: ГЕСИОД. Труды и дни

(Отрывок из поэмы цитируется в переводе В.В. Вересаева по изданию: Эллинские поэты VIII–III вв. до н.э. М., 1999)

(Ст. 109 слл.) Создали прежде всего поколенье людей золотое

Вечноживущие боги, владельцы жилищ олимпийских,

Был еще Крон-повелитель в то время владыкою неба[15].

Жили те люди, как боги, с спокойной и ясной душою,

Горя не зная, не зная трудов. И печальная старость

К ним приближаться не смела. Всегда одинаково сильны

Были их руки и ноги. В пирах они жизнь проводили.

А умирали, как будто объятые сном. Недостаток

Был им ни в чем не известен. Большой урожай и обильный

Сами давали собой хлебодарные земли. Они же,

Сколько хотелось, трудились, спокойно сбирая богатства, –

Стад обладатели многих, любезные сердцу блаженных.

После того, как земля поколение это покрыла,

В благостных демонов все превратились они наземельных

Волей великого Зевса: людей на земле охраняют,

Зорко на правые наши дела и неправые смотрят.

Тьмою туманной одевшись, обходят всю землю, давая

Людям богатство. Такая им царская почесть досталась.

После того поколенье другое, уж много похуже,

Из серебра сотворили великие боги Олимпа[16].

Было не схоже оно с золотым ни обличьем, ни мыслью.

Сотню годов возрастал человек неразумным ребенком,

Дома близ матери доброй забавами детскими тешась.

А наконец, возмужавши и зрелости полной достигнув,

Жили лишь малое время, на беды себя обрекая

Собственной глупостью: ибо от гордости дикой не в силах

Были они воздержаться, бессмертным служить не желали,

Не приносили и жертв на святых алтарях олимпийцам,

Как по обычаю людям положено. Их под землею

Зевс-громовержец сокрыл, негодуя, что почестей люди

Не воздавали блаженным богам, на Олимпе живущим.

После того, как земля поколенье и это покрыла,

Дали им люди названье подземных смертных блаженных,

Хоть и на месте втором, но в почете у смертных и эти.

Третье родитель Кронид поколенье людей говорящих

Медное создал, ни в чем с поколеньем не схожее прежним.

С копьями. Были те люди могучи и страшны. Любили

Грозное дело Арея, насильщину. Хлеба не ели[17].

Крепче железа был дух их могучий. Никто приближаться

К ним не решался: великою силой они обладали,

И необорные руки росли на плечах многомощных.

Были из меди доспехи у них и из меди жилища,

Медью работы свершали: никто о железе не ведал[18].

Сила ужасная собственных рук принесла им погибель.

В затхлую область они леденящего душу Аида

Все низошли безымянно; и, как ни страшны они были,

Черная смерть их взяла и лишила сияния солнца.

После того как земля поколенье и это покрыла,

Снова еще поколенье, четвертое, создал Кронион

На многодарной земле, справедливее прежних и лучше, –

Славных героев божественный род. Называют их люди

Полубогами: они на земле обитали пред нами.

Грозная их погубила война и ужасная битва.

В Кадмовой области славной одни свою жизнь положили,

Из-за Эдиповых стад подвизаясь у Фив семивратных[19];

В Трое другие погибли, на черных судах переплывши

Ради прекрасноволосой Елены чрез бездны морские.

Многих в кровавых боях исполнение смерти покрыло;

Прочих к границах земли перенес громовержец Кронион,

Дав пропитание им и жилища отдельно от смертных.

Сердцем ни дум, ни заботы не зная, они безмятежно

Близ океанских пучин острова населяют блаженных.

Трижды в году хлебодарная почва героям счастливым

Сладостью равные меду плоды в изобилье приносит[20].

Если бы мог я не жить с поколением пятого века!

Раньше его умереть я хотел бы иль позже родиться.

Землю теперь населяют железные люди. Не будет

Им передышки ни ночью, ни днем от труда и от горя,

И от несчастий. Заботы тяжелые боги дадут им.

(Все же ко всем этим бедам примешаны будут и блага.

Зевс поколенье людей говорящих погубит и это

После того, как на свет они станут рождаться седыми.)

Дети – с отцами, с детьми – их отцы сговориться не смогут.

Чуждыми станут товарищ товарищу, гостю – хозяин.

Больше не будет меж братьев любви, как бывало когда-то.

Старых родителей скоро совсем почитать перестанут;

Будут их яро и зло поносить нечестивые дети

Тяжкою бранью, не зная возмездья богов; не захочет

Больше никто доставлять пропитанья родителям старым.

Правду заменит кулак. Города подпадут разграбленью.

И не возбудит ни в ком уваженья ни клятвохранитель,

Ни справедливый, ни добрый. Скорей наглецу и злодею

Станет почет воздаваться. Где сила, там будет и право.

Стыд пропадет. Человеку хорошему люди худые

Лживыми станут вредить показаньями, ложно кляняся.

Следом за каждым из смертных бессчастных пойдет неотвязно

Зависть злорадная и злоязычная, с ликом ужасным.

Скорбно с широкодорожной земли на Олимп многоглавый,

Крепко плащом белоснежным закутав прекрасное тело,

К вечным богам вознесутся тогда, отлетевши от смертных,

Совесть и Стыд. Лишь одни жесточайшие, тяжкие беды

Людям останутся в жизни. От зла избавленья не будет[21].

ТИРТЕЙ. Элегии (фр. 1–3)

(Отрывки из Тиртея цитируются в переводах Г. Церетели, В.В. Латышева, В.Н. Ярхо по изданию: Эллинские поэты VIII–III вв. до н.э. М., 1999. Нумерация фрагментов дана по тому же изданию)

Сам ведь Кронион, супруг прекрасноувенчанной Геры,

Зевс Гераклидам вручил город, нам ныне родной.

С ними, оставив вдали Эриней[22], обдуваемый ветром,

Мы на широкий простор в землю Пелопа пришли[23].

Так нам из пышного храма изрек Аполлон-дальновержец,

Златоволосый наш бог, с луком серебряным царь:

«Пусть верховодят в совете цари богочтимые, коим

Спарты всерадостный град на попечение дан,

Вкупе же с ними и старцы людские, а люди народа,

Договор праведный чтя, пусть в одномыслии с ним

Только благое вещают и правое делают дело,

Умыслов злых не тая против отчизны своей, –

И не покинет народа тогда ни победа, ни сила!»

Так свою волю явил городу нашему Феб[24].

С нашим царем и вождем, любезным богам Феопомпом,

Взяли Мессению мы, землю широких равнин,

Ту, что для пашни годна, для садов и для овощи всякой.

Чтобы ее покорить, все девятнадцать годов

Бились упорно, лелея в груди терпеливое сердце,

Наших могучих отцов их копьеносцы-отцы.

Лишь на двадцатом году, покинув пышные нивы,

Враг от Ифомы-горы, с круч неприступных бежал[25].

МИМНЕРМ КОЛОФОНСКИЙ. Элегии (фр. 6)

(Фрагмент Мимнерма цитируется в переводе В.В. Вересаева по изданию: Эллинские поэты VIII–III вв. до н.э. М., 1999. Нумерация фрагмента – по тому же изданию)

Пилос покинув высокий, Нелеев божественный город,

В Азию милую мы прибыли на кораблях

И в Колофоне желанном осели, – чрезмерные силой,

Всем показуя другим гордости тяжкой пример.

После того и оттуда уйдя, эолийскую Смирну

Взяли мы волей богов, Алент-реку перейдя[26].

СОЛОН. Ямбы (фр. 17)

(Фрагмент Солона цитируется в переводе Г. Церетели по изданию: Эллинские поэты VIII–III вв. до н.э. М., 1999. Нумерация фрагмента – по тому же изданию)

Из целей, ради коих я народ собрал,

Какой не выполнив, с себя сложил я власть?

Пред времени судом в том лучшим послухом

В том будет из богов, Олимпа жителей,

Бог величайший, мать их, Гея черная,

Рабыня раньше, ныне же свободная,

Столпы я с коей снял, в ней водруженные[27].

На родину, в Афины богозданные,

Вернул я многих, в рабство злое проданных

И беззаконно, и законно… С ними же

Вернул и тех, кто, от нужды в бега уйдя,

Язык аттический забыл, став странником…

И тем, кто рабство здесь влачил позорное,

На произвол владык взирая с трепетом,

Свобода мной дана… Я, властью пользуясь,

Свершил все это и обет свой выполнил,

Соединивши вкупе силу с правдою…

Для злых и благостных законы равные

Я начертал, для всех введя суд праведный…[28]

КСЕНОФАН КОЛОФОНСКИЙ. Элегии (фр. 8)

(Фрагмент Ксенофана цитируется в переводе В.Н. Ярхо по изданию: Эллинские поэты VIII–III вв. до н.э. М., 1999. Нумерация фрагмента – по тому же изданию)

Не показали всё сразу боги смертному роду;

Нет, люди в поисках сами со временем всё разузнали[29].

СИМОНИД КЕОССКИЙ. Элегии (фр. 1)

(Фрагмент Симонида цитируется в переводе В.Н. Ярхо по изданию: Эллинские поэты VIII–III вв. до н.э. М., 1999. Нумерация фрагмента – по тому же изданию)

…Многоименная Муза[30], тебя призываю на помощь,

Если любезна тебе смертного мужа мольба.

Лад заведи сладкозвучный, чарующий, песни ты нашей,

Чтоб вспоминали всегда подвиг отважных мужей,

Ибо от Спарты родной, от Эллады ярмо отвратили

Горького рабского дня – больше он нам не грозит.

Да не забудется слава, что гордо подъемлется к небу,

Доблесть могучих мужей смерти навек избежит!

Вот уж, покинув теченье Еврота и пажити Спарты,

В спутники взяли себе Зевса красавцев сынов,

Дерзко коней укрощавших, и мощного духом Атрида

Отчего града вожди, лучшие в бранных делах[31].

Вел же их сын благородный божественного Клеомброта[32];

…имя Павсаний ему.

Скоро достигли на Истме земли достославной Коринфа,

Края, в котором царил Тантала отпрыск – Пелоп.

Вот миновали Мегары, город древнего Ниса,

Там и другие сошлись, кто проживает окрест.

В знаменья божьи уверовав, вместе они поспешили

В землю, любезную всем, милый сердцам Элевсин…

ТИМОКРЕОНТ РОДОССКИЙ. Против Фемистокла (фр. 1)

(Фрагмент Тимокреонта цитируется в переводе М. Грабарь-Пассек по изданию: Эллинские поэты VIII–III вв. до н.э. М., 1999. Нумерация фрагмента – по тому же изданию)

Славь, коли хочешь, Павсания, славь, коли хочешь, Ксантиппа,

Славь хоть Леотихида, – а я воспою Аристида,

Сына священных Афин:

Лучшим явился он к нам. Фемистокл ненавистен Латоне –

Лжец, бесчестный предатель! На подлые деньги польстившись,

Тимокреонту, что был его другом, он не дал вернуться

В город Иалис родной!

Взял три таланта и прочь уплыл. Плыви на погибель, –

Злых возвращая, благих изгоняя, иных убивая…

Брюхо набив серебром, а на Истме[33] – скупой, как харчевник:

Все у него на пиру

Ели холодное мясо и кляли хозяина насмерть…[34]