Лекция: Антоний Диоген.
Совершенно особое место среди греческих романов занимает произведение Антония Диогена под названием «Невероятные приключения по ту сторону Фулы» в 24 книгах. Оно известно лишь по пересказу начитанного византийца Фотия. Он обработал около 280 (томов) древних писателей. Помимо этого, довольно значительные отрывки этого романа в свою «Жизнь Пифагора» вставил знаменитый греческий писатель 3 века н.э. Порфирий. В 1931 году был найден новый папирусный отрывок из романа Антония Диогена, и, судя по почерку, он относится ко 2 или 3 веку н.э. Содержащееся в начале романа обращение к некоему Фаустину указывает на римский период истории греческой литературы. Так мы приходим ко 2 веку как наиболее вероятному времени жизни Антония Диогена.
В данном романе отсутствует такой существенный элемент фабулы любовных романов как совместные приключения влюбленной четы, насильственная разлука и страстная тяга обоих к воссоединению. По-видимому, произведение Антония Диогена представляло собою нечто вроде сборника новелл, заполненных невероятными приключениями, причем любовная тематика играла служебную роль. Но все же в романе представлен почти весь набор излюбленных мотивов этого рода произведений. Неизмеримо богаче, чем в любовных романах, представлен элемент чудесного, приближающий роман Диогена к повествованиям о всяких чудесах. Однако, именно роман «Невероятные приключения» Фотий считает «источником и корнем» других любовных романов.
Все 24 книги полны действия, слог их ясен и чист, что почти не нуждается в истолковании. Способ изложения чрезвычайно приятен, автор располагает материал так, что сказочные и невероятные события кажутся правдоподобными.
Краткое содержание.
Автор повествует о Динии, который покинул Родину вместе со своим сыном Демохаром и, пройдя через Понт, дошел до Каспийского и Гирканского морей и до Рипейских гор. Затем, из-за сильных холодов, они повернули к Скифскому океану, и, наконец, направились на восток и пришли к месту восхода солнца, потом, скитаясь в течение долгого времени и пережив множество разнообразных приключений, они прошли по берегу наружного моря, окружающего землю. Их спутниками были Карман, Мениск и Асулид. Все вместе они прибыли на остров Фулу. На этом острове Диний, по закону Эрота, близко сходится с некой тириянкой Деркиллидой, самой знатной в своем городе. Находилась же она в обществе своего брата Мантиния. От нее Диний узнает о скитаниях брата и сестры и о том, сколько зла причинил им египетский жрец Паапид. После того как его родной город был разграблен, Паапид поселился в Тире, где родители Деркиллиды и Мантиния оказали ему гостеприимство. Сначала Паапид, казалось, дружески относился к своим благодетелям и всему дому. Но потом сколько зла причинил он и дому, и детям, и их родителям. Деркиллида рассказала, что после того, как в ее доме случилась беда, она вместе с братом была увезена на остров Родос, оттуда, скитаясь, попала на Крит, потом – к этрускам, далее – к так называемым киммерийцам, у которых будто бы видела жителей царства Аида и многое узнала. Наставницей была Мирто, ее собственная служанка, давно скончавшаяся и теперь, уже будучи мертвой, поучающая свою госпожу.
Диний рассказывает все это некоему аркадянину по имени Кимб, которого аркадские граждане послали в Тир просить Диния вновь вернуться к ним, на свою родину. Однако бремя старости воспрепятствовало Динию сделать это, он начинает повествовать о том, что либо сам видел во время странствия, либо слышал от других очевидцев, а также передает то, что он узнал из рассказов Деркиллиды на острове Фуле: о ее скитаниях, о том, как она во время возвращения из царства Аида (уже разлучившись с братом) попала на могилу Сирены с Кериллом и Астреем. Сообщает Диний и о том, как много узнала Деркиллида от Астрея, рассказавшего ей о Пифагоре и Мнесархе, и о том, что сам Астрей слышал от Филотида; говорит он и о невероятных свойствах глаз Астрея.
Деркиллида поведала Динию о том, что в Иберии она попала в город, где жили люди, которые ночью видели, днем же были слепы, и что Астрей, играя на флейте, причинил их врагам немалый вред; о том, как они, милостиво отпущенные оттуда, попали к диким кельтам, бежали от них на конях, и что случилось с ними оттого, что кони сменили в пути масть. Затем Деркиллида рассказала, как они добрались до Аквитании и какая честь была оказана ей, Кериллу и, особенно, Астрею за то, что он изменением величины своих глаз мог вызвать увеличение или уменьшение лунного диска и этим разрешил спор о власти двух местных царей, которые отныне властвовали попеременно, сменяя друг друга, в зависимости от размеров луны. Поэтому-то так и был рад народ Астрею и его спутникам. Потом Диний рассказывает о том, как Деркиллида была увезена в артабрам, где женщины воюют, а мужчины исполняют женскую работу, и что она там претерпела. Далее повествует о том, что случилось с Деркиллидой, Кериллом и Астреем у астурийцев, и как они избежали многих опасностей, прибывая у этого народа. Однако Керилла не миновала кара за совершенное некогда преступление- он был растерзан на куски. После этого Диний рассказывает о том, что видела Деркиллида, блуждая по Италии и Сицилии, и как она, схваченная в сицилийском городе Эрик, была увезена к Энесидему, тирану в Леонтинах. У него Деркиллида опять попадает в руки к Паапиду. Там она находит утешение во встрече со своим братом Мантинием, который тоже скитался по свету и мог теперь ей истолковать многие природные явления, явления у людей и других живых существ. Это и легло в основу рассказа Диния аркадянину Кимбу. Потом Мантиний и Деркиллида, похитив в Леонтинах у Паапида сумку с книгами и травами, отправляются в Регий, а оттуда в Метапонт, где догнавший их Астрей объявляет о том, что за ними гонится Паапид. Тогда они вместе с Астреем бегут к его товарищу Замолксу во Фракию. Там оракул предсказал им, что они вернутся на остров Фулу, увидят вновь родину, но прежде они должны претерпеть наказание за нечестие по отношению к родителям- даже если они согрешили против своей воли- и понести возмездие: жизнь их отныне будет чередоваться со смертью, ночью- живые, днем- мертвецы. Получив такое предсказание, брат с сестрой уходят оттуда, оставив Астрея с Замолксом. Далее Диний говорит о том, сколько они чудес увидели на севере.
Диний, узнав весь этот рассказ от Деркиллиды, будучи на Фуле, сообщает теперь это аркидянину Кимбу. Затем рассказывает, как Паапид, преследуя брата с сестрой, напал на них на острове и с помощью магического устройства наслал на них беду: днем они умирали, а ночью вновь обретали жизнь. Он достиг этого, плюнув им в лицо. Житель Фулы Фрускан, страстно влюбленный в Деркиллиду, видя, что она сражена Паапидом, собирает войско и убивает Паапида. Так был положен конец его злодеяниям. Но так как Деркиллида лежала мертвая, то Фрускан закалывает себя. Диний рассказывает о похоронах Деркиллиды и Мантиния, и об их тайном возвращении из могил. На этом и заканчивается 23 книга.
24 книга вводит рассказ Асулида, а вместе с тем продолжается рассказ и Диния, искусно соединившего то, что он узнал от Асулида, с тем, что он ранее рассказал Кимбу. Асулид поведал, что узнал способ Паапидова колдовства, с помощью которого он сделал Деркиллиду и Мантиния мертвыми днем; но в сумках, что Деркиллида украла у Паапида, он нашел способ избавления от этой кары. Там же он нашел и такое средство, с помощью которого брат с сестрой могли бы спасти своих родителей, лежащих без движения. Поэтому они быстрее поспешили на родину воскрешать родителей.
Диний же вместе с Карманом и Мениском, после того как Асулид покинул их, отправился путешествовать по ту сторону Фулы. И вот теперь он рассказывает Кимбу о необычайных вещах, которые наблюдал во время этого странствия. Он видел то, что доказывают и учёные, занимающиеся наблюдением над светилами. Затем Диний рассказывает, как Сибилла дала дар пророчества Карману, и после этого каждый помолился и каждому выпало то, что он просил, а сам Диний оказался спящим в храме Геракла в Тире, где его и нашли, а также там он встретил счастливых Деркиллиду и Мантиния и их родителей.
Все это Диний изложил Кимбу и, принеся кипарисовые таблички, попросил ритора Эрасинида Афинского, спутника Кимба, записать на них его рассказ. Он показал им и Деркиллиду она принесла кипарисовые таблички и положила их рядом с Кимбом, чтобы он написал это чудесное повествования дважды: одни таблички должны были остаться у него, другие- у Деркиллиды, и когда она скончается, их должны были оставить в ларце рядом с ее могилой.
Билет 31 Виноградова Саша
Риторическое учение о стилях. Деметрий « О стиле».
Эллинизм создал риторику, которая легла в основу не только многих сотен речей, но и множества риторических трактатов, разрабатывавших настоящую античную эстетику и подлинную античную теорию стилей.
Эллинистическая риторика в согласии с духом времени была погружена в анализ огромного числа стилистических явлений в языке. Ей приходилось иной раз отрываться от всякой живой и ораторской практики, занимаясь чисто теоретическими и очень часто формалистическими изысканиями. Она подвергла детальному изучению сочетание слов (Дионисий Галикарнасский, 1 в. до н. э.), дающее в результате периодичность и ритмичность речи. Та же эллинистическая риторика, исходя из учения о качествах речи, развила теорию стилей ( Деметрий ,1 в. до н. э.). В то же время создается учение о возвышенном, одно из характерных для поздней античности ( трактат т. н. Псевдо-Лонгина ).
Сочинение « О стиле» приписывается некоему Деметрию, которого отождествляли ошибочно с известным философом-перипатетиком Деметрием Фалерским. Автор хорошо знает третью книгу « Риторики» Аристотеля ( «О стиле») и сочинение Феофаста « О стиле», сохранившееся только в фрагментах. Но также ясно, что Деметрий, как и Дионисий Галикарнасский, основывается на метрическом строении прозы и ее чисто словесной форме, хотя его интересует форма в более широком смысле вместе с идейным содержанием. Главным в его учении является теория четырех стилей, подтверждаемая множеством примеров, что делает изложение весьма значительным, несмотря на краткость и скупость формулировок. В этом разделении на четыре стиля Деметрий продолжает позднеантичную традицию, которая не мыслится без четкой классификации форм. Однако здесь же Деметрий и отступает от этой традиции, вводя четыре стиля вместо трех.
Деметрий вводит дифференциацию на простой, величественный, изящный и мощный стили. Существуют также различные их сочетания. Изящный стиль сочетается с простым и величественным, мощный с ними обоими, величественный не сочетается с простым. Величественность проявляется в трех отношениях: в смысле, в словах и в том, чтобы соединение было подходящим. Примечательно также, что Д. прекрасно чувствует, что каждый тип речи может перейти в свою противоположность. Так, например, возвышенный тип может стать ходульным, вследствие преувеличения мысли и ее несоответствия с действительностью.
В этой классификации Д. вполне учитывает неполную обособленность стилей и признает, что полная несовместимость существует только между двумя из них, а именно возвышенным и простым. Все же остальные могут объединяться, сочетаться, смешиваться. Д. продолжает здесь Дионисия и ощущает эти стили еще более глубоко и судит о них во многих отношениях детальнее и обстоятельнее. Он прекрасно чувствует напевность языка, но делает упор не на смысловой его глубине, а использует его внешне-звуковую музыкально-словесную сторону.
Первую часть Д. посвятил замечанию о колонах. Подобно тому, как поэтическую речь определяет размер, так и прозаическая речь разграничена колонами, они как бы прерывают поток речи, распределяя его на множество частей. Цель колона- обозначить мысль.
Дальше Д. отдельно говорит о каждом виде стиля. Что касается изящного стиля. К нему относится шутливая, веселая речь. Изящное в способе выражения и в содержании. Что делает речь изящной: краткость, порядок слов, употребление метафор, фигур речи, новообразованных слов, парабола, приведение чужого стиха, скрытое осуждение, удачно вставленный миф. Что касается простого стиля. Главное-ясность. Использовать слова в прямом смысле, союзы, эпаналепсис (повторение союзов), повторение мыслей. Что касается мощного стиля. Краткость, сжатость, уплотненность, избегать старомодного, использовать сравнение, фигуры речи, вопросы к читателю. Зачастую мощному стилю характерна неясность и примесь шутки.