Лекция: Www.levashov.org www.levashov.info www.levashov.name
Мы проследили логику основных событий этнической истории Руси и России. Легко увидеть, что изложение этой логики вовсе не похоже на повествование об истории социальной. Этническую историю любой страны, то есть историю населяющих ее народов, нельзя рассматривать так, как мы рассматриваем экономические отношения, политические коллизии, историю культуры и мысли. Не составляет исключения и история России, изложенная в этническом аспекте: ее невозможно представить в виде линейного процесса, идущего от Рюрика до Горбачева. События этногенезов народов нашего Отечества составляют историческую канву жизни по крайней мере двух разных суперэтносов. Поэтому необходимо различать историю Древней Киевской Руси (с IX до XIII в., включая и историю Новгорода до его падения в XV в.) и историю Московской Руси (с XIII столетия до наших дней). При этом ключевым периодом для понимания отечественной исторической судьбы являются три века: XIII, XIV и XV, — когда русская действительность формировалась как результат интерференции (наложения) двух разных процессов этногенеза. Финальная фаза этногенеза Киевской Руси сочеталась с начальным, инкубационным периодом истории будущей России, и это сочетание придало столь трагическую окраску времени Александра Невского, Дмитрия Донского и Василия Темного.
Знали ли современники этих великих государей, что они живут в эпоху смены традиций? Конечно, нет! Распад древнерусской государственности, распри князей, литовские и татарские набеги, необходимость платить ханский «выход» и княжеские пошлины… Казалось, будто тяжелее времени и быть не может. Именно такое бытовое мироощущение эпохи осталось зафиксированным в литературных источниках XIII в. и перекочевало в последующие исторические сочинения. С точки зрения традиционной историографии, это было правильно, но в том‑то и дело, что, используя методы гуманитарных наук, иного вывода получить было невозможно. Когда историк исходит из написанного в изучаемом им тексте, он делает выводы, обобщающие взгляды автора этого текста. Для того чтобы достигнуть обобщения фактов исторической действительности, необходимо учитывать их «в чистом виде», отслоенные от литературных источников и подвергнутые сравнительной исторической критике. Такой метод принадлежит уже не гуманитарным, а естественным наукам. Именно его и применяет историко‑географическая наука об этносах — этнология, в основе которой лежит пассионарная теория этногенеза.
При использовании естественнонаучной методики можно видеть недоступное взгляду современников — истинный характер той или иной эпохи. Он открывается исследователю при взгляде на длинный событийный ряд с известного временного расстояния. Оценивая таким образом отрезок русской истории XIII— XV вв., можно убедиться, что именно в этой эпохе лежат подлинно начальные пласты нашей истории. По отношению к ним все предшествующее есть законченная историческая традиция славянского этногенеза, а все последующее — трансформация некогда возникших поведенческих стереотипов и культурных доминант.
Анализируя этническую историю Руси‑России, необходимо принимать во внимание этногенезы всех народов нашей Родины. Каждый из этих этносов, обладая своим этническим возрастом и соответствующим ему пассионарным потенциалом, оказывал мощное влияние на ход этногенеза всего суперэтноса. И, только учтя весь спектр этнических контактов и их социальных последствий, можно приблизиться к истинному представлению о прошлом Отечества.
Используя основную характеристику этнической истории — уровень пассионарного напряжения, — легко обобщить различия между Киевской и Московской Русью, указать на два разных потока русской истории. Попытаемся представить это в виде таблицы, на которой более наглядно видно, что этногенез Московской Руси — России только в XX в. подходит к тем финальным фазам, в которых прошла вся история Киевской Руси. Москва не продолжала традиций Киева, как это делал Новгород. Напротив, она уничтожила традиции вечевой вольности и княжеских междоусобиц, заменив их другими нормами поведения, во многом заимствованными у монголов, — системой строгой дисциплины, этнической терпимости и глубокой религиозности.
Неподготовленному читателю изложение концепции этнической истории наверняка кажется экстравагантным до неприличия, и для такого мнения действительно есть некоторые основания.
Все явления окружающего мира проходят через призму сознания и отражаются в творениях ума и рук человека: философских трактатах, живописных полотнах, научных открытиях и технических достижениях. В том, что создано человеком, и живет культурная традиция, то есть сумма знаний и представлений, передаваемая во времени от этноса к этносу. Именно как культурная традиция дошли до нас произведения древнерусских книжников и прекрасные храмы, сохранившиеся в Чернигове, Киеве, Боголюбове. Поскольку культурная традиция, базирующаяся на православии, в основном была заимствована Москвой у Древней Руси и видоизменялась лишь формально, то для людей XVIII‑XX вв. историческая преемственность полностью сохранялась. Для нас наследие Киевской Руси и достижения Руси Московской слиты воедино, что и дает повод говорить о поступательном ходе русской истории с IX по XX век.
Действительно, если мы имеем в виду культуру, то есть все созданное людьми, то с тезисом о преемственности с грехом пополам можно согласиться. Но коль скоро речь идет об этногенезе, то к нему этот тезис вообще неприменим. В отличие от культурной традиции, традиция этническая — это не преемственность мертвых форм, созданных человеком, а единство поведения живых людей, поддерживаемое их пассионарностью. Что же касается стереотипов поведения людей в Киевской Руси и в Московском государстве, то они, как мы убедились, отличались весьма существенно.
Конечно, и в формировании культуры пассионарность играет свою роль, но это роль не руля, а двигателя. Людские чувства, относящиеся к проявлениям природы, также отображаются в делах и творениях человеческих, будь то политические институты или произведения изящной словесности. Как известно, хорошо рисовать или сочинять очень трудно. При некоторых способностях ремеслу поэта или художника научиться, конечно, можно, но ремесло так и останется ремеслом: без творческого озарения невозможно перешагнуть границы подражания или копирования. Однако и творческого эмоционального порыва недостаточно, ибо без упорного стремления к цели создать законченное произведение нельзя. Искусство требует жертв от своих творцов, а способность жертвовать собою ради идеала — это и есть проявление пассионарности.
Следовательно, в каждом создании человека содержится комбинация трех элементов: ремесленной работы, пассионарности создателя и культурной традиции. Таким образом, любое творение рук человека — это, в известной мере, кристаллизованная пассионарность его создателей,
Историки, естественно, имеют дело с явлениями культуры в широком смысле слова — памятниками самого разного свойства. Вот тут‑то и скрывается возможность подмены понятий: создания человека непосредственно отождествляются с теми, кто их породил, и неразрывность культурной традиции прямо переносится на традицию этническую. Но если задуматься, становится очевидным, что памятники культуры сообщают нам далеко не все о создавших их людях. Например, когда мы любуемся действительно достойными восхищения статуями и картинами эпохи Возрождения, то упускаем из виду многие моменты. В частности, то, что все культурное наполнение Ренессанса создано трудами нескольких десятков талантливых художников и очарованных античностью гуманистов именно в то время, когда человекоубийство стало для западноевропейцев повседневным занятием и приняло массовые масштабы. Однако ни Сикстинская мадонна Рафаэля, ни Давид Микеланджело ничего не скажут историкам о злодействах папского семейства Борджиа или насилиях, творимых герцогами Сфорца. Поэтому для человека, интересующегося тем, что было на самом деле, предпочтительнее не путать произведения культуры и систему поведения этноса, эту культуру создавшего.
Именно новая система поведения, созданная на старой идеологической основе — православии, — позволила России сказать свое слово в истории Евразии (Здесь под Евразией понимается не только огромный континент, но и сформировавшийся в центре его суперэтнос с тем же названием.). Этот континент за исторически обозримый период объединялся три раза. Сначала его объединили тюрки, создавшие каганат, который охватывал земли от Желтого моря до Черного. На смену тюркам пришли из Сибири монголы. Затем, после периода полного распада и дезинтеграции, инициативу взяла на себя Россия: с XV в. русские двигались на восток и вышли к Тихому океану. Новая держава выступила, таким образом, «наследницей» Тюркского каганата и Монгольского улуса.
Объединенной Евразии во главе с Россией традиционно противостояли: на Западе — католическая Европа, на Дальнем Востоке — Китай, на Юге — мусульманский мир. В отличие от ландшафтов Западной Европы ландшафты Евразии очень разнообразны. А ведь для любого народа крайне важны связи с родным ландшафтом, который определяет систему хозяйства. Этнос приспособлен к своему ландшафту, ему удобно в нем. Если же ландшафт изменяется радикально, то радикально меняется и этнос. При изменениях ландшафта, превышающих определенный критический порог, на месте старого этноса появляется новый.
Разнообразие ландшафтов Евразии благотворно влияло на этногенез ее народов. Каждому находилось приемлемое и милое ему место: русские осваивали речные долины, финно‑угорские народы и украинцы — водораздельные пространства, тюрки и монголы — степную полосу, а палеоазиаты — тундру. И при большом разнообразии географических условий для народов Евразии объединение всегда оказывалось гораздо выгоднее разъединения. Дезинтеграция лишала силы, сопротивляемости; разъединиться в условиях Евразии значило поставить себя в зависимость от соседей, далеко не всегда бескорыстных и милостивых. Поэтому в Евразии политическая культура выработала свое, оригинальное видение путей и целей развития.
Евразийские народы строили общую государственность, исходя из принципа первичности прав каждого народа на определенный образ жизни. На Руси этот принцип воплотился в концепции соборности и соблюдался совершенно неукоснительно. Таким образом обеспечивались и права отдельного человека. Вспомним, например, что после присоединения Поволжья, Урала и Западной Сибири в армии московских царей, наряду с полками иноземного строя, стрельцами, дворянской конницей, появилась «низовая сила». На кочевников, служивших в армии, почти не расходовали денег, они жили за счет своей добычи и в маневренных войнах были довольно удачливы. С их помощью Алексей Михайлович освободил от Польши Украину и тем самым спас ее от уничтожения.
Исторический опыт показал, что, пока за каждым народом сохранялось право быть самим собой, объединенная Евразия успешно сдерживала натиск и Западной Европы, и Китая, и мусульман. К сожалению, в XX в. мы отказались от этой здравой и традиционной для нашей страны политики и начали руководствоваться европейскими принципами — пытались всех сделать одинаковыми. А кому хочется быть похожим на другого? Механический перенос в условия России западноевропейских традиций поведения дал мало хорошего, и это неудивительно. Ведь российский суперэтнос возник на 500 лет позже. И мы, и западноевропейцы всегда это различие ощущали, осознавали и за «своих» друг друга не считали. Поскольку мы на 500 лет моложе, то, как бы мы ни изучали европейский опыт, мы не сможем сейчас добиться благосостояния и нравов, характерных для Европы. Наш возраст, наш уровень пассионарности предполагают совсем иные императивы поведения.
Это вовсе не значит, что нужно с порога отвергать чужое. Изучать иной опыт можно и должно, но стоит помнить, что это именно чужой опыт. Так называемые цивилизованные страны относятся к иному суперэтносу — западноевропейскому миру, который ранее назывался «Христианским миром». Возник он в IX в. и за тысячелетие пришел к естественному финалу своей этнической истории. Именно поэтому мы видим у западноевропейцев высокоразвитую технику, налаженный быт, господство порядка, опирающегося на право. Все это — итог длительного исторического развития.
Конечно, можно попытаться «войти в круг цивилизованных народов», то есть в чужой суперэтнос. Но, к сожалению, ничто не дается даром. Надо осознавать, что ценой интеграции России с Западной Европой в любом случае будет полный отказ от отечественных традиций и последующая ассимиляция.
Этот простой, казалось бы, вывод можно сделать, лишь руководствуясь верными исходными посылками. А мы почему‑то никак не хотим признать очевидного; основа этнических отношений лежит за пределами сферы сознания — она в эмоциях: симпатиях‑антипатиях, любви‑ненависти. И направление этих симпатий‑антипатий вполне обусловлено для каждого этноса. Оценивать данное явление можно как угодно, но от этого оно не станет менее реальным.
Отсюда следует, что история и география человеческого поведения должны изучаться нами так же, как изучаются, к примеру, история дипломатии и география транспорта. Именно исходя из этого убеждения предпринял автор попытку написать эту книгу об этнической истории России в краткой и доступной форме. Насколько удалась эта попытка — судить читателям.
[1]Существуют и иные версии происхождение славян. Однако вносимые ими коррективы не меняют общей картины нашего исследования.
[2]Арианство — учение александрийского священника Ария (256‑336), по которому Бог‑Сын (Христос) не равен Богу‑Отцу. а лишь подобен ему. Это учение было осуждено на соборе в Никее в 325 г.
[3]Существуют различные гипотезы о происхождении русов, которых на разных языках называли по‑разному: рутены, росы, руги. Автор склонен видеть в них племя древних германцев.
[4]Шиизм — одно из двух основных направлений ислама. Шииты — приверженцы зятя пророка Мухаммеда — Али — и его прямых потомков — Алидов.
[5]Как известно, в 1066 г. герцог Нормандии Вильгельм Завоеватель разбил короля Англии Харальда. В битве при Гастингсе Харальд погиб, Англия была захвачена норманнами, а англосаксы подверглись столь жестокому угнетению завоевателей, что стали покидать родину, охотно нанимаясь на военную службу в Византию.
[6]Николаиты — одна из многочисленных антисистемных сект средневековья, следовавшая сатанинскому культу.
[7]Держава Сельджукидов — государство, созданное туркменами‑сельджуками в XI в. на территории Хорасана, Персии, Курдистана, Армении, Малой Азии.
[8]Мавераннахр — арабское название междуречья Амударьи и Сырдарьи. — Прим. ред.
[9]Сунниты — приверженцы суннизма (одного из двух основных направлений ислама) — признают, кроме Корана, и Сунну — книгу преданий о жизни пророка Мухаммеда. Сунниты считают законной династию Омейядов в Дамаске.
[10]Бон — древняя тибетская религия, ответвление митраизма.
[11]Необходимость зашифровки вполне понятна. Неодобрительно писать про Москву и московскую митрополию даже в те времена было слишком опасно, и поэтому вместо Москвы книжники называли татар. В.Л. Комарович нашел и рукопись, в которой действительно говорится о Москве, но это, скорее, исключение из общего правила.
[12]Европа перестала пополнять силы Ордена, ибо после христианизации Литвы само существование Ордена, ориентированного на борьбу с язычниками, потеряло смысл.
[13]Дикое поле — историческое название степей между Доном и левыми притоками Днепра и Десны — Прим. ред.
[14]Астраханский кремль представляет собой подлинное «археологическое бедствие». Он был построен из татарских кирпичей, сделанных еще при Батые и взятых из развалин столицы Золотой Орды — Сарая. Но самое любопытное то, что при постройке Сарая использовались кирпичи из развалин столицы Хазарии — Итиля. Такова оказалась культурная преемственность в Поволжье.
[15]Семиградье — историческая область на границе современных Венгрии и Румынии. — Прим… ред.
[16]Антитринитарии — еретическая секта, отрицающая Святую Троицу.
[17]В то время все православное население Польши называло себя именно русским, тогда как слово «украинец» обозначало просто жителя окраины. При этом русские, жившие в Русском государстве, четко отделялись от русских Польши и назывались «российские». Такое различие представляет типичную фиксацию общей суперэтнической принадлежности.
[18]Отметим, что в XVII в. субпассионарность не была характерна ни для пограничных войск, ни для иррегулярной дворянской конницы, ни для казаков, ни для дворян‑однодворцев. Спад пассионарности коснулся именно центра, а не окраин страны.
www.levashov.org www.levashov.info www.levashov.name
Предисловие
Родившись и прожив тридцать с небольшим лет в СССР, я, к моменту своего отъезда в США, был полностью убеждён в том, что социалистический строй является порождением паразитов, целью которых было уничтожить самую лучшую часть нации — сильных людей, как о них говорится в Торе и Ветхом Завете, и таким образом сломав хребет нации, остальных превратить в рабов. К моменту крушения СССР, подавляющее большинство людей, живущих в Союзе, уже понимали, что идея коммунизма является ничем иным, как только приманкой, весьма хорошо учитывающей психологию русских и славян в целом, у которых на генетическом уровне заложены принципы истинного народовластия. Только в течение последней тысячи лет народные массы были одурманены действием последней Ночи Сварога и социальными болезнями, ей сопутствующими.
Во время обучения в харьковском университете, я довольно тщательно изучал первоисточники основоположников марксизма-ленинизма, сидел в библиотеке и конспектировал этих «великих» учителей человечества. И, как следствие этого, довольно свободно владел этим материалом и поэтому на занятиях по философии, истории партии, политэкономии и научному коммунизму, я очень часто затевал диспуты с преподавателями на разные темы (по программе, конечно), чтобы спасти остальных своих согруппников от висящей над ними двойки, в случае их вызова к доске. Конечно, преподаватели не были дураками и довольно быстро раскусили мою уловку и очень часто игнорировали мою поднятую руку, но, как говорится — и мы не лыком шиты — мне всё равно удавалось многих спасти от неминуемой двойки, начиная выяснять и прояснять разные «неясности» и нестыковочки в изучаемом материале и, тем самым, вовлекая преподавателя в дискуссию по тематике…
Всё это я пишу для того, чтобы было понятно, что я довольно основательно изучал основы марксизма-ленинизма и был, как и многие, загипнотизирован и прозомбирован всей системой пропаганды СССР. Но даже в этом гипнотическом состоянии я не был полностью в подконтрольном состоянии. Примером тому может служить то, что когда ко мне подкатился на втором курсе комсомольский секретарь нашего факультета и предложил стать активным комсомольцем, я сказал ему, что меня не интересует комсомольская активность, потому что комсомол давно превратился в прибежище карьеристов, как плацдарм для будущей работы, и ничего настоящего в нём не осталось.
Я сказал, что комсомол очень похож на нашатырный спирт в бутылочке — когда её открывают, он пробирает сильно, но если вовремя не закрыть бутылочку, то нашатырный спирт довольно быстро превращается в воду. Так и комсомол: «крышечку» открыли, да так и забыли «завинтить». В результате сейчас осталась только одна «вода». После такого моего комментария он уже больше никогда ко мне не «подкатывал». Но я не скажу, что я ещё тогда понял истинную суть коммунистической идеологии. Самое забавное в этой ситуации в том, что истинную суть этой паразитической системы я понял только после того, как занялся своим собственным изучением природы, когда нашёл свои собственные способы развития и произвёл качественную перестройку мозга у себя и таким образом смог полностью освободиться от влияния паразитических генераторов на своё сознание. А до этого я думал, что хорошую идею опоганили карьеристы и бюрократы. Каким же наивным я был тогда!!!
Когда я это понял, я стал бороться с этой паразитической системой по мере своих сил, о чём я уже писал в первом томе своей автобиографической хроники. Мои поездки сначала в Венгрию, а потом в Германию, потрясли меня отличием жизни в этих странах и в СССР. Даже трёх месяцев, проведённых мною в Германии, было недостаточно для того, чтобы составить правильную картину, так называемого, Западного Мира. И в первую очередь причиной этого было незнание языка и отсутствие возможности увидеть реалии жизни Западного Мира за довольно-таки привлекательным внешним «фасадом».
И поэтому, вылетая из СССР, я был уверен, что наконец-то я смог вырваться из «империи зла» в свободный мир — в Америку! Я думал, хотел верить в то, что за железным занавесом настоящая, а не липовая свобода человека! Особенно ярко я почувствовал на себе давление после того, когда отказался работать под контролем спецслужб и на меня началась самая, что ни на есть, настоящая охота, в которой я выступал в роли «дичи». И хотя «дичь» в моём лице оказалась «не по зубам» спецслужбам СССР, но, тем не менее, они мне перекрыли полностью «кислород» для моей деятельности. Всем этим и можно объяснить все мои надежды на «свободный мир»!
То, что я оказался в США и, в силу ряда обстоятельств, прожил в этой стране без малого пятнадцать лет, я лично считаю большой удачей и реальным жизненным уроком, который невозможно получить теоретически. Нужно реально прожить в стране много лет, прожить не, как турист или гость, а, как житель этой страны. И хотя я не был гражданином США, но получив право на работу в этой стране, мне пришлось столкнулся с реальной жизнью, а не красивой вывеской. Сейчас я полностью уверен в том, что это мне было необходимо и то, что я оказался именно в этой стране, не было случайностью.
Только позже я узнал, что ещё до того, как мы со Светланой пересекли границу, мой секретный файл уже был на столах руководителей американских спецслужб. И если бы я был «обычным» иностранным рабочим или иммигрантом, как подавляющее большинство моих бывших соотечественников в этой стране, мне потребовалось бы гораздо больше времени для того, чтобы разобраться, что к чему, если бы я вообще смог разобраться во всём этом!
После нашего приезда, мы с женой даже подумывали о том, что было бы неплохо получить американское гражданство, и основной причиной этому было то, что американский паспорт позволял свободно перемещаться практически по всему миру, но когда и мне, и жене уже через пару лет предложили это самое гражданство, и, плюс к этому, возможность поставить любое количество нулей после единицы в моём контракте, я «почему-то» отказался (так же, как и моя жена, Светлана) и от ТАКОГО гражданства и от ТАКОГО контракта. И это несмотря на то, что в моих карманах не было безмерно денег, и мне их никто никогда не давал просто так, «за красивые глазки». Просто для меня, для нас с женой, деньги имеют «цвет» и «запах», и какие бы проблемы мне не создавали «доброжелатели» из тех самых спецслужб, которые так желали видеть меня у себя на службе, ни у меня, ни у моей жены Светланы не возникло желание принять столь «любезные» предложения…
Повествование обо всём этом и многое, многое другое будет в этой книге, но мне хотелось бы сейчас сказать не об этом, а о том, что никакой свободы я в США не нашёл! Наоборот, увидел другую паразитическую систему, когда людей превратили фактически в рабов, в то время, как они считают себя свободными. Свободны они только в одном — безропотно выполнять волю своих хозяев! В случае неповиновения, возмутитель спокойствия уничтожался очень быстро. Даже простая статистика говорит об этом: в США ДЕВЯНОСТО процентов населения живут в долг, и при этом, СЕМЬДЕСЯТ процентов НИКОГДА не смогут рассчитаться со своими долгами! Как оказалось — и там и там — люди выступают в роли рабов! И неизвестно, что лучше, быть рабом и знать это (как в СССР) или быть рабом, но считать себя свободным (как в США и остальном «свободном» мире)! Но, что самое удивительное, так это то, что сделали людей рабами и там, и там, одни и те же люди…
Так вот, о том, какие приключения встретили нас в США, и как я пришёл к своему пониманию разыгрываемого на нашей планете грандиозного спектакля, и будет эта книга…
Николай Левашов