Лекция: You Can Say You Only Think You Know

Сейчас я чувствую себя лучше, я не вру. После освобождения такого количества негативной энергии, горящей в моих венах, мое тело немеет, я как будто под кайфом.

Мне нужно здесь все почистить, убрать все то дерьмо, что вытекло из меня, опустить длинные рукава рубашки и отправиться к себе в койку спать или, может быть, слушать музыку.

На полпути между прослушиванием музыки и глубоким сном, я услышал шепот где-то недалеко от моей постели.

— Фрэнк… Фрэнк, можно к тебе?

Это Джерард. Я не знаю смогу ли справиться со своими чувствами к нему в данный момент. И я решаю притворяться спящим еще несколько секунд.

— Фрэнк, я знаю, что ты не спишь… Можно к тебе, пожалуйста?

Я вздохнул и отодвинул занавеску, отделявшую мою постель от остального автобуса, позволяя ему войти ко мне. Здесь тесно, но это моя частная территория. Я задерживаю дыхание, и все мое тело напрягается. Так тяжело находиться близко к нему, чувствовать дыхание, да я почти ощущаю его пульс. Но все равно не так близко, как мне хотелось бы на самом деле. Наверное, я не должен был пускать его, но я не могу сказать Джерарду «нет». Я никогда не смогу ему отказать, что бы он не попросил.

— Джерард… что тебе нужно? – я говорю почти-вежливым-но-не-совсем тоном.

— Фрэнк, я просто хотел извиниться. Я не должен был срываться на тебя. У меня была отвратительная неделя.

Я вздыхаю еще раз. Сейчас он извиняется, он всегда так делает. Сначала злится, взрывается на меня, а потом через полтора часа просит прощения, и я прощаю его. Жаль только, что он ждет, пока я промою своей кровью канализацию. Я ничего не говорю ему, я просто прощаю. Я всегда его прощу.

— Джи, ты хочешь поговорить о том, что тебя беспокоит?

Я знаю, что все должно быть наоборот, это я должен рассказывать ему о своих проблемах. Но я чувствую напряжение в его голосе, ему нужно выговориться, а я никогда не возложу на Джерарда всю тяжесть моего психологического недуга. Он не заслуживает, чтобы с ним так поступали, даже если сам является причиной моего помешательства.

Он вздыхает.

— Мне сейчас так тяжело. Этот бесконечный тур, мы так долго не были дома, да еще эти журналисты вечно лезут… Я устал.

— Джи, я знаю, что ты чувствуешь. Мы все это чувствуем. Не волнуйся, когда закончится тур, ты сможешь все это выкинуть из головы.

Я успокаивал его, как всегда я это делаю, кажется, это обоим нам нравится. Джерарду это помогает, а я просто хочу, чтобы он всегда был счастлив.

— Фрэнк… ты только думаешь, что знаешь. У меня сейчас в жизни столько всего происходит, это просто невыносимо.

Джерард вел себя более драматично, чем обычно, поэтому я просто кивнул в ответ.

— Ты прав, Джи… я не знаю.

Я вздохнул, давая понять, что спорить не буду.

Я дал ему выговориться обо всем: о сумасшедшем гастрольном графике, о бессовестных писаках, о Майки, который без конца действует ему на нервы. Я успокаивающе гладил его по спине. Я, как полагается хорошему другу, слушал и кивал в ответ, иногда что-то советовал, когда это было нужно. Джерард постепенно расслаблялся, его речь становилась более спокойной.

— Чувствуешь себя лучше, Джи?

— Да, Фрэнки, спасибо, что выслушал и не разозлился на меня.

Джерард обнял меня, моя кожа тут же вспыхнула. Я обнимаю его в ответ, но хочу поскорее разорвать объятья, потому что мне становится все труднее и труднее отпустить его.

— В любое время, Джерард. Ты знаешь, что я всегда буду рядом.

Он одаривает меня своей потрясающей улыбкой, поднимается с моей кровати и идет к себе спать. Я кусаю губы и крепко сжимаю мою порезанную руку.