Лекция: My heart will go on 2 страница

— Все так и было? – полицейский пристально посмотрел на меня, потом на Дина.
— Да. Я вышел покурить, а заодно подышать свежим воздухом перед сном. Привычка, знаете ли, привык гулять перед сном, без этого не засыпаю. Я уже собирался уходить, когда услышал, как что-то с громким звуком ударилось о перила, а через секунду вскрик этого молодого человека.
— Выходит, Вы были здесь до того, как мистер Адлер появился здесь? Почему же вы не предостерегли его, чтобы он не перегибался так сильно? – полицейский подозрительно прищурился.
— Я сидел вон на той лавочке, спиной к проходу.
— К тому же – это не его обязанность. – Я опять решил подать голос. – Мне еще повезло, что эээ… — я сделал вид, что не знаю, как зовут Дина. Он с недоумением посмотрел на меня, но, заметив мой просящий взгляд, догадался, чего я от него хочу.
— Дин. Дин Винчестер.
— Мне повезло, что мистер Винчестер решил спасти меня, он мог бы сделать вид, что ничего не заметил, и я бы точно оказался за бортом.
— Какое благородство для человека третьего класса. – Фыркнул дядя и посмотрел на Дина, будто на какого-то неполноценного человека.
— Мистер Адлер, Кастиэль прав, этот человек действительно мог не прийти на помощь! – Горячо возразила Анна. – Знаете, а у меня появилась отличная идея! Давайте позовем мистера Винчестера к нам на обед! В честь того, что он спас моего будущего любимого мужа. – Она переводила горящий взгляд с меня на дядю и обратно. Захария обреченно вздохнул и закатил глаза, я мысленно ужаснулся – Дина, и в этот гадюшник.
— Ладно. – Наконец неохотно произнес дядя. – Но это будет первый и последний раз, когда Вы, мистер, будете рядом с моим сыном.
На этом наша первая встреча с Дином закончилась. Я нехотя ушел с палубы к себе в каюту. Оказавшись у себя, я опустился на кровать и задумчиво уставился в пестрый ковер. Может, это прозвучит и глупо, но Дин меня заинтриговал. Мне было интересно узнать, кем он работает, каков он в общении, как он оказался на Титанике, что вообще привело его в Англию, какие книги он любит читать, и много всего другого. Мне хотелось знать о нем все, но, Захария и Анна такой возможности мне не дали, так что мне приходилось сидеть и гадать, кто же такой этот Дин Винчестер. Пока я размышлял, в моей каюте появилась Анна. Сперва я ее даже не заметил, это и не удивительно – она не ворвалась в мою каюту, как она это обычно делала, если я забывал ее запереть, и не запищала какую-то очередную глупость, нет. Она тихо проскользнула в приоткрытую дверь и подошла к моей постели, ступая мягко и тихо, также тихо она присела на кровать рядом со мной и накрыла мою руку своей тощей ручонкой.
— Анна? – вяло удивился я, все еще пребывая в своих мыслях и не понимая, каким образом ее рука оказалась у меня на коленях, я был уверен, что запирал дверь.
— Да, любимый. – Тихо отозвалась она. Я нахмурился, повернулся к ней и пристально посмотрел на нее. Карие глаза влажно поблескивали в полутьме комнаты и были в несколько раз больше обычного, девушка была бледна и чуть подрагивала. В моей голове пронеслась паническая мысль «только бы не беременность», но я сумел подавить в себе панику – Анна не могла быть беременной. Нет, то есть, могла, конечно, но точно не от меня. А если не это, тогда что заставило ее так тихо прокрасться ко мне и вести себя соответственно?
— Что случилось?
— Я никак не могу заснуть.
— Извини, дорогая, я не могу тебе помочь. Снотворного у меня нет, а если мой дядя или твоя мать узнают о том, что мы ночевали с тобой в одной каюте…
— Нет, ты не понял. – Перебила она меня. Я немного успокоился, ну хоть что-то в ней осталось от прежней взбалмошной девицы. – Я пришла к тебе не с целью соблазнить, мы сделаем это тогда, когда будем готовы, не важно – до брака, или после. Я пришла потому что до сих пор не могу отойти от того испуга, который я испытала, увидев тебя с тем простолюдином. Нет, подожди. – Она жестом остановила меня. – Дослушай. Только одна мысль о том, что кто-то может тебе навредить приводит меня в бешенство, а тут я это увидела. Честно говоря, мне очень повезло, что этот мистер как-то там был выше меня ростом и сильнее, иначе, ему бы не поздоровилось. Знаю, звучит глупо, но иногда, у меня случаются припадки ярости, это у нас наследственное по женской линии, и в такие моменты я себя не контролирую. Но когда я узнала о том, что приключилось там на самом деле… Кастиэль, я сейчас говорю серьезно, я не знаю, что бы я стала делать, если бы ты упал за борт и утонул. Хоть мы с тобой и знакомы не так долго, чтобы убедиться, что мы полностью подходим друг другу и что мы любим друг друга, я знаю совершенно точно – без тебя я жить не смогу. – В комнате повисла тишина, Анна молча смотрела в пол, видимо, ожидая от меня ответной реакции, я в глубоком изумлении таращился на Анну. Прям Джульетта, прости Господи. Эк ее разобрало, жаль, что это случилось только сейчас, когда она осточертела мне на столько, что меня не трогала даже подобная речь, и в принципе любое высказывание в ее устах звучало для меня глупостью.
— Я…эээ…честно говоря, даже не знаю, что и сказать… — Я постарался принять вид человека, который тронут подобными словами до глубины души и перестать таращиться на нее.
— Да, все хорошо. Я понимаю. – Она опять помолчала немного. – А вообще, я шла к тебе для того, чтобы кое-что подарить. – С этими словами она взяла небольшую коробочку, что лежала рядом с ней и протянула мне. Ну только этого не хватало, принимать подарки от Анны. Она смотрела на меня выжидающе, так что мне пришлось развязать ленточку и открыть подарок. В коробке оказался галстук – не очень широкая шелковая полоска насыщенного синего цвета. На более узком его конце золотой нитью была вышита монограмма Анны. Какая ирония – галстук предназначался мне, а инициалы – ее, ну прямо как на собачьем ошейнике – вместо имени адрес, по которому проживают хозяева.
— Я планировала подарить тебе его на свадьбу, но в свете сегодняшних событий я передумала. – Она пододвинулась ко мне и завязала на шее галстук. – Тебе очень идет. – Она отодвинулась на прежнее место. – Я выбирала под цвет твоих глаз. – Она опять замолчала, сложив при этом руки на коленях, чего отродясь не делала.
— Спасибо. – Сухо поблагодарил я. Тоже мне, подарочек. Настоящим подарком для меня стал бы срыв свадьбы или отказ Анны выходить за меня.
— Я рада, что тебе понравилось. – С этими словами она поднялась с постели и тихо удалилась к себе. Сказать, что я был в шоке – ничего не сказать. Анна всегда казалась мне взбалмошной и избалованной девицей, хотя, почему же казалась – она таковой была. До этого момента. Подумать только, эта дурочка действительно меня любила. Знать бы еще за что. Я ухмыльнулся, поднялся с постели, недовольно дернул узел галстука и подошел к иллюминатору. За окном была ночь. Холодная, как и положено Атлантике, звезды были еще далеки, да и не все видны, их периодически закрывали набегающие облака. Романтика…Я наконец-то развязал подарок Анны и закинул его в самый дальний угол шкафа. Что ж, так и быть, на свадьбу, если она все-таки состоится, я его надену, пусть порадуется. Остановившись в центре каюты, я опять посмотрел в иллюминатор. Мне было странно, да я до сих пор не перестаю поражаться тому, что именно на примере крошки Энн я впервые задумался о том, что «любовь до гроба» — это не просто красивые слова, или едкая ирония, а вполне возможное явление. Но что мне эта любовь до гроба, если единственный человек, которого я смогу так полюбить сейчас находится на палубе третьего класса и его не подпустят ко мне даже на пушечный выстрел? Да и с какой стати ему ко мне вообще рваться? Это же я в него влюбился, как только увидел, а не он. У него, я уверен, даже и мысли такой не возникло. Он нормальный.
Тяжело вздохнув, я переоделся и отправился спать, надеясь, что хоть во сне меня не будут одолевать такие мрачные мысли, но я поторопился. Полночи я прокрутился в постели, стараясь не думать о том моменте, когда Дин втащил меня обратно на палубу, и я случайно оказался прижат им. Мне хотелось еще раз почувствовать на себе вес его тела, уловить запах табака, дешевого конечно, но от этого не менее приятного, и даже сквозь куртку почувствовать, как напрягается его спина, когда он опирается на локти, чтобы удержать равновесие. Запустить руку ему в волосы, слегка поглаживая затылок, потом спуститься рукой на шею, потом на плечи, потом медленно провести по его спине, остановиться на пояснице, провести по ней пальцами, едва касаясь кожи подушечками, и потом… Короче говоря, к трем часам утра я еще не спал и смирился с тем фактом, что влюбился в человека, в которого влюбляться не следовало. Но и во сне, когда мне наконец-то посчастливилось заснуть, меня не ждало ничего хорошего. Мне снился Дин, и все неизменно начиналось с того момента на палубе. Не трудно догадаться, что утром мой вид был далеко не идеальным. Но, дядя, Анна и ее мать расценили это по-своему и носились со мной как курица с яйцом. Они решили, что до меня наконец-то дошел весь ужас произошедшего вчера и теперь я не в себе, у меня шок и меня всячески нужно опекать, чтобы со мной, не дай Боже, чего-нибудь не приключилось. Такой свободы, как в тот день у меня еще не было, так что я беспрепятственно смог выйти погулять на палубу. Без дяди, Анны, ее матери и мистера Лавджоя. Это было замечательно, знать, что через десять минут за тобой никто не прибежит, но, на самом деле, я пошел на палубу в надежде увидеть там Дина. Я не пошел на киль, это было бы слишком сентиментально, так что я просто шлялся по палубе, погруженный в свои мысли. И погрузился в них настолько, что не заметил подошедшего ко мне Дина.

— Мистер Адлер, уж не собираетесь ли Вы повторить вчерашний акробатический номер? – Я вздрогнул и обернулся, оказавшись с Дином нос к носу. Он смотрел на меня в упор, но глаза его задорно блестели, видимо, его забавляла эта ситуация.
— Что? Я? О, нет, нет. Я даже и не собирался… — Промямлил я. У меня никогда не получалось врать как следует, может, в этом было виновато мое воспитание, может быть, дядя, который только и делал, что врал и манипулировал всеми вокруг, но оказавшись рядом с Дином я оробел. Даже перед дядей это мое чувство было не столь сильным, как перед ним.
— Да? А так и не скажешь, Вы уже на половину свесились за борт, Ваше счастье, что я оказался неподалеку.
— Да, действительно. Видимо, мистер Винчестер, Вы — мой ангел хранитель. – А самым плохим было то, что когда я робел, я начинал нести откровенную чушь. Дин тихонько хмыкнул.
— Как Вам будет угодно, только давайте договоримся – никаких мистеров. Я не такого высокого происхождения, чтобы меня так называли. Зовите меня просто – Дин.
— Хорошо, тогда и меня можно называть Кастиэль.
— Здорово, только…кхм… – Дин смущенно опустил взгляд и потер шею. – А у тебя есть имя покороче?
— Да, конечно. – Я невольно улыбнулся. – Кас.
— О, отлично! – Дин явно вздохнул с облегчением. – Так что ты тут делал, Кас?
— Гулял. – Я пожал плечами и украдкой посмотрел на него. Я все еще не мог поверить в то, что он все-таки оказался здесь, рядом со мной. – А что?
— Да нет, ничего, просто… Вид у тебя какой-то нездоровый, вот я и подумал, что…
— О, нет, прошу тебя, только ты не начинай эти причитания про мой вид, мне этого хватило за завтраком!
— Прости, я не хотел тебя обидеть.
— Нет, все в порядке. – Я устало вздохнул и прикрыл глаза, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и привести мысли в порядок. – Просто у меня сейчас не самый лучший период в жизни, на меня столько всего свалилось. – Честно говоря, я думал, что Дин уже ушел, но, открыв глаза, я увидел, что он остался на месте и все так же внимательно меня слушает. Эта внимательность меня поразила – впервые за долгое время кому-то было интересно, что со мной происходит. – Это, наверное, выглядит странным, покончить с собой перед самой свадьбой, но… Тут все настолько запутано, что на объяснение уйдет порядочно времени, и половина вещей так и останется непонятной.
Мда, меня понесло прямо как напуганную лошадь, и мне с трудом удалось остановиться и не выкладывать всего, что было у меня за душой. Хоть я и влюбился в Дина с первого взгляда, ему не надо было знать о моих предпочтениях и уж тем более о моих чувствах к нему. После этого моего монолога он помолчал немного, но потом заговорил.
— Я не считаю это странным. Мне всегда казалось, что вступление в брак – это серьезное решение, и прежде чем жениться, надо хорошенько подумать.
— Всем бы такую точку зрения. – С завистью произнес я. – Но мне, увы, подумать не дали, просто поставили перед фактом, что я обязан жениться именно на этой девушке. Никогда не думал, что мне будут выбирать жену и насильно заставят жениться.
— Так та цыпочка, что налетела на меня вчера с кулаками – твоя жена?
— Будущая. – Буркнул я. Замечательно, ну просто великолепно! Если раньше у меня была хоть и маленькая, но надежда, то теперь она испарилась.
— Так ты плывешь в Америку для того, чтобы жениться? Занятно… — Задумчиво протянул Дин. Когда он опять посмотрел на меня, то его лицо опять приняло виноватый вид. – Кажется, я тебя опять обидел, извини, я не хотел.
— Прекрати извиняться! – раздраженно произнес я.
— Просто с того момента, как мы заговорили о свадьбе и о твоей жене, ты заметно помрачнел так что я подумал… А тебе ее навязали? – видимо, Дин попытался поменять тему разговора, но у него это получилось не совсем удачно.
— Не совсем. Непосредственно на женитьбе настоял мой дядя. Точнее, он убедил Анну и ее родителей в том, что я прямо-таки жажду жениться, а Анна… Ты не поверишь, но это она выбрала меня.
— Разве такое бывает? Обычно девушкам выбирают женихов.
-Да, до последнего момента я тоже так думал. – Я грустно улыбнулся и повернулся к морю, облокотившись о перила. – Мы познакомились на одном из приемов, куда меня против воли затащил дядя. Анна чуть ли не на весь зал заорала, тыкая в меня пальцем «хочу вот этого!».
— Приятного мало. – В голосе Дина слышалось сочувствие. – Но почему за тебя всегда все решает дядя, и почему твой отец смолчал? – Теперь он был возмущен. – Погоди-ка, да ведь это же он плывет с тобой, и это он был тогда на корме, так? Но почему? Почему он согласился?
— Дин. – Я глубоко вздохнул и повернулся к нему. Наши взгляды опять встретились. Господи боже, какие же у него глаза… — У меня нет отца. И матери тоже нет, они умерли, когда мене было двенадцать лет, с тех пор я живу с дядей, и это он был вчера ночью на палубе.
— Но… — Дин недоуменно посмотрел на меня. – Он же называл тебя сыном.
— На людях он меня называет именно так, а когда никто не видит просто по имени.
— А тебе не противно, что он тебя так называет?
— Честно говоря, мне все равно, как он меня называет, лишь бы придирался поменьше.
— Так получается, ты – сирота?
— Да.
— Я тоже. Мои родители умерли, когда мне было пятнадцать, с тех пор я один.
— И как же ты зарабатывал себе на жизнь?
— Брался за любую работу, которая подворачивалась. Было нелегко, бывали моменты, когда я жалел, что не умер вместе с родителями, но это желание мгновенно проходило, когда я брал в руки чистый лист бумаги и уголь для рисования.
— Так ты художник?
— Да, а что по мне не скажешь? – он улыбнулся и подмигнул мне. Мой желудок сделал обратное сальто, а сердце грозило выскочить из горла. Я понимал, что находиться рядом с Дином мне нельзя, рано или поздно он поймет, догадается, но я не мог его избегать. Мне хотелось быть с ним все время, и я понимал, что никакие запреты не помешают мне сделать это.
— Ну почему же? – я лукаво улыбнулся. – Это очень легко понять. По твоей папке с рисунками, которую ты держишь подмышкой. – С этими словами я вытянул у него папку. Дин несколько раз открыл и закрыл рот от возмущения, а потом попытался отнять у меня рисунки. Естественно, я не позволил ему этого сделать, и мне чуть было не пришлось от него убегать.
— Эй, отдай! – Дин пытался опустить руку, в которой я держал папку.
— Нет, я хочу посмотреть. – С этими словами я опустился в ближайший шезлонг и раскрыл папку. Чистых листов там было мало, три или четыре, на всех остальных были рисунки. Дин писал людей. Среди рисунков не было ни одного натюрморта, или животного, или модной нынче абстракции. Последние его зарисовки были сделаны уже на корабле. В основном это были люди третьего класса, те, кто его постоянно окружал. Мужчина с ребенком на руках, влюбленная парочка, одинокая вдова, погруженная в свои счастливые воспоминания. Мне показалось, что на то время, что я рассматривал лицо каждого человека, я окунался в их жизнь, переживал, любил, грустил вместе с ними. Это было потрясающее ощущение. Но Дин рисовал не только тех, кто плыл с ним на корабле, вскоре я заметил, что на рисунках в основном присутствуют женщины.
— Я смотрю, ты любишь рисовать женщин. И чем меньше на них одежды, тем они для тебя привлекательнее. – Я постарался сказать это шутливым тоном, но, по-моему, в моем голосе все-таки промелькнула ревность. Понимаю, это было глупо, ревновать его к женщинам, которых я даже не знал, но я был разочарован. Я же так надеялся…

— По-моему, парижанки созданы для того, чтобы работать в качестве натурщиц. – Ухмыльнулся Дин, смотря поверх моего плеча на свои работы. – У них потрясающие фигуры глаз не оторвать. А руки? Ты только посмотри! – он нетерпеливо выхватил у меня папку, пролистал несколько рисунков и показал набросок. На листе были изображены только руки. Они принадлежали одной девушке и были изображены в разных ракурсах.
— Красивые.
— Это еще что! У меня была одна знакомая, она работала…кхм…не важно, кем она работала. Так вот, у нее были потрясающие глаза. – Со следующего листа на меня смотрели глаза. Они улыбались.
— Вот тут она улыбалась. Кажется, это была наша первая встреча и я, как обычно, нес какую-то несуразицу. А вот тут, — он перевернул лист, — тут она пыталась со мной кокетничать. Но я не поддался. А здесь, — лист опять сменился, — она рассказывала мне о том, как впервые влюбилась. Видишь, сколько чувств? Она сама по себе была прекрасным человеком, с ней было невероятно легко общаться, но эти глаза… Она умела виртуозно лгать, но единственное, что ее выдавало – глаза. Таких я больше ни у кого не видел. Хотя нет… У тебя, пожалуй, такие же. – Он пристальнее всмотрелся мне в глаза. Я застыл, как каменная статуя, и, по-моему, даже не моргал, пока он решал, похожи наши глаза или нет. Мне стоило больших усилий сделать вид, что мне все равно, похожи мы с его знакомой или нет. Наше молчание затягивалось, по правилам этикета, будь они неладны, мне следовало как-то продолжить разговор.
— Ты очень хорошо рисуешь. – Я старался говорить спокойно. – Ты видишь людей, их внутренний мир, это дано немногим.
— Возможно, но мне кажется, что каждый художник обязан видеть человека. Рассмотреть его уникальность, иначе, зачем тогда ему вообще браться за кисти, карандаш или уголь? А знаешь, я хочу тебя написать.
— Я…
— Нет, я обязан это сделать. Это будет очень интересно, мне кажется, что внутри тебя скрывается гораздо больше чувств, чем ты показываешь.
— Возможно. Я довольно скрытный человек.
— Это из-за дяди?
— Да, думаю, в основном из-за него. Ему никогда не было дела до того, что я чувствую, а поговорить мне было не с кем, так что невольно приходилось держать все в себе. Но, я думаю, это играет мне на руку. По крайней мере сейчас, потому что Анна уверена в том, что я в нее влюблен.
— Скажи, а что бы ты делал, если бы был свободным? То есть не зависел бы от дяди, и тебе не надо было бы жениться?
— Даже не знаю… — Я на несколько минут задумался, Дин терпеливо ждал моего ответа. – Думаю, я бы попробовал работать.
— Тебе, наверняка, интересно, что это такое. – Хоть Дин и старался это скрыть, но в его голосе послышалась издевка. Это меня покоробило, но я его понимал. Он работал с пятнадцати лет, и работа его далеко не всегда была простой и легкой, а я для него, наверняка, был богатеньким бездельником, которому все досталось с самого рождения, без всяких усилий.
— Да. То есть нет. – Я поспешно поправился. – В работе меня больше всего интересовала бы оплата. И не потому, что я привык к богатству. Сейчас семья Захарии, моего дяди, переживает не самые лучшие времена, так что шиковать нам особо не на что. Деньги мне нужны для того, чтобы не зависеть ни от кого. Чтобы я сам мог распоряжаться своей жизнью.
— А я смотрю, ты у нас вольнолюбивый. – Ухмыльнулся Дин. Меня это задело.
— Это, может, и смешно, но ты никогда не знал, что такое повиновение чужой воле. – Теперь настал мой черед язвить. – Я так живу уже восемь лет. Казалось бы, что такое восемь лет, не так уж и много, не правда ли? Но на деле, у меня такое ощущение, что мне не двадцать, а как минимум тридцать лет. Ты даже представить себе не можешь, каково это – молча исполнять все, что тебе скажут и не иметь права даже на малейшее возражение. Ты знаешь, как это унизительно, когда тебе каждый день напоминают о том, что ты обязан? Обязан не только данным тебе образованием или жильем, а жизнью обязан, м? – я резко обернулся и посмотрел Дину прямо в глаза. Тот ответил мне удивленным молчанием и удивленным же взглядом. Между нами повисла тишина.
— А…я…это…Мда…- Дин несколько раз моргнул. – Честно говоря – я не мастак вести светские беседы…Может….Может, поговорим о книгах? У тебя есть любимый автор? – не надо быть знатоком людей, чтобы понять, что Дин не ожидал от меня подобного монолога. Как и для большинства людей, для него я был спокойным послушным мальчиком из богатой семьи, которому, мягко говоря, не очень повезло с будущей женой. Конечно, мне было обидно, что он ко мне так относится, но с другой стороны, а что я от него ожидал? Он просто спас мне жизнь, и даже если вспомнить древний японский обычай, по которому твой спаситель за тебя в ответе, то это вовсе не означает, что этот же самый спаситель тут же полезет интересоваться какой ты человек на самом деле, чем ты живешь и что тебя тревожит. Но перемене темы, хоть такой неловкой, я был рад. Разговоры на отстраненные темы всегда удавались мне лучше, чем открытие своих сокровенных тайн.
Говорил по большей части я, Дин, в силу своего происхождения, прочитал не так много книг, как я, но он искренне интересовался сюжетами книг и биографиями авторов, о которых я ему рассказывал. Потом с книг наш разговор плавно перетек на живопись, и теперь уже я внимательно слушал, а Дин рассказывал, после чего наш разговор опять вернулся к теме свободного распоряжения своей жизнью. Мы оба размечтались о том, чтобы мы могли делать, не находись мы сейчас в подобных жизненных обстоятельствах. Конечно, условия у нас были идеальными – денег нам вполне хватает, родители, благословя, отпустили на поиски себя, но мечты они на то и мечты, чтобы быть идеальными. В итоге мы с Дином размечтались до того, что вместе собрались открывать завод или создавать свою железнодорожную индустрию. Да, это было бы идеально. Собственно, все, о чем мы разговаривали и мечтали с ним, казалось мне идеальным. Любая глупость, или что-то серьезное. Мне с ним было невероятно легко. Пока я находился с ним рядом, свое собственное положение казалось мне не таким отчаянным, я верил, что у меня есть выход, и что в скором времени он непременно найдется. Я забывал о своем дяде, Анна казалась мне не такой настырной, я не замечал, как летит время рядом с ним, мне казалось, что оно остановилось и так будет всегда – я, он и этот корабль, на борту которого только мы вдвоем. И возвращаться с небес на землю мне как-то не хотелось, особенно, если виновником такого возвращения являлся мой дядя.
— Кастиэль? – скорее недовольно, чем удивленно произнес Захария, подходя к нам. – Я думал, ты у себя, отдыхаешь.
— Да, я был у себя, но потом решил прогуляться, в каюте слишком душно и погода нынче располагает к прогулке.
— Что ж, надеюсь, что эта прогулка пошла тебе на пользу, и ты перестанешь пребывать в состоянии меланхолии. – Дядя особенно выделил последние слова. – Кстати, а что с тобой рядом делает этот человек? – он брезгливо сморщил нос.
— Фи, какие у Вас отвратительные манеры, мистер Адлер. – Гэбриэл появился, словно черт из табакерки.
— Мистер Браун, рад Вас видеть. – Захария кивнул, его выражение лица изменилось, на самую малость.
— Мистер Винчестер делал наброски. – Вмешался я. – Мне стало интересно, и я решил полюбопытствовать.
— Да, и что же он рисовал? – ехидно поинтересовался дядя. – Кругом одна вода.
— Если бы Вы соизволили почаще выходить на свежий воздух и смотреть дальше своего носа, то Вы увидели бы одно из самых чудесных зрелищ – дельфинов. – Получилось, будто я передразниваю своего дядю, но мне это было даже в радость, с напыщенным видом он выглядел так смешно.
— Дельфинов? – с Захарии тут же слетела вся его напыщенность, он был очень удивлен.
— Да. Зрелище, которое завораживало мореплавателей во все времена – дельфины, плывущие рядом с кораблем и периодически выпрыгивающие на поверхность, разве Вы об этом не слышали? Словами красоту этого зрелища не описать.
— О да, совершенно согласен с Вашим сыном, зрелище просто потрясающее. Знаете, раньше у моряков это считалось хорошей приметой, когда дельфины так сопровождали корабль. Считалось, что это сам морской бог покровительствует путешественникам или торговцам. – Поддержал меня Браун. Я, он и Дин изо всех сил старались не рассмеяться. Лапшой, которая сейчас свисала с ушей Захарии, можно было бы накормить половину третьего класса, плывущего на Титанике. Если судить объективно, то мы не врали Захарии – дельфины действительно были, и они действительно резвились в волнах, которые создавал Титаник. Но они были в самом начале нашего плавания, между остановками в Шербуре и Квинстауне, в водах Атлантики их быть не могло, они здесь просто не водились. Но, поскольку дядя не занимался изучением биологии и все свое свободное время проводил сплетничая с другими мужчинами, ему об этом было неведомо и наша маленькая ложь раскрыта не была.
— Что ж… — Захария криво улыбнулся. – Надеюсь, что зарисовки удались, мистер Винчестер. Кстати, Вы помните о нашем приглашении на обед?
— Разумеется, я как раз собирался… — но Дина прервал звук трубы, который оповещал о том, что пассажирам пришло время отправляться на обед.

— Господи, на обед зовут, будто бросаются в кавалерийскую атаку. – Поморщился Браун, не сводя внимательного взгляда с Дина. Народ вокруг засуетился, воздух наполнился гулом голосов, Захария тоже что-то начал мне говорить, так что я только видел, что Гэбриэл что-то говорит Дину, после чего они вместе ушли с палубы. Я почувствовал укол ревности. Конечно, я понимал, что это глупо, но разве сердцу объяснишь?
К обеду я переоделся быстро, мне не терпелось увидеть Дина, но выскочи я из каюты раньше обычного, а собирался я минут по двадцать, чтобы как можно дольше оттягивать момент встречи с дядей и Анной, Захария точно заподозрил бы неладное. Из-за волнения я не мог усидеть на одном месте и принялся мерить каюту шагами. В голове, впервые, пожалуй, за все время у меня не было ни единой связанной мысли. Только желание поскорее попасть в холл и увидеть Дина. Не просидев у себя и десяти минут, я буквально выскочил из своей каюты и торопливо направился к столовой. Спускаясь по лестнице, я пару раз чуть не упал, из-за чего жутко на себя разозлился, и, оказавшись в холле, взволнованно огляделся по сторонам. Дина нигде не было. Часы показывали без пяти пять, это меня не успокоило, в голове тут же возникли истеричные мысли о том, что Захария все-таки добрался до него и дал понять, что видеть Дина за одним столом с нами не желает, потом моя фантазия совсем разгулялась, и я стал подумывать о том, что дядя не стал ходить к Дину, а подослал к нему мистера Лавджоя, со всеми вытекающими отсюда последствиями. В общем – когда Дин подошел ко мне, я его даже не заметил, полностью поглощенный своими мрачными мыслями. Когда он дотронулся до моей руки, я аж подпрыгнул на месте.
— Дин! – я облегченно выдохнул и, наверное, очень глупо улыбнулся.
— Кас, с тобой все в порядке?
— Да, а что такое?
— Просто ты с таким странным видом озирался по сторонам. – Он едва заметно ухмыльнулся. Я в панике подумал, что Дин уже о чем-то начал догадываться.
— Я… Не обращай внимания. – Отмахнулся я. – Лучше скажи мне, кто одолжил тебе этот костюм? Сидит как влитой. – Мне стоило огромных усилий не пялиться на него вовсю. Хотя и украдкой рассматривать его было трудно, ибо этот строгий костюм… У меня было только одно желание – как можно быстрее избавить Дина от костюма, повалить его на пол и любить, любить и любить.
— Гэбриэл. Представляешь, он отдал мне его насовсем. – Сообщил он мне с горящими глазами. – Сказал, что он ему не подходит и мне он нужнее. Я, конечно, слышал, что у богатых бывают причуды, но чтобы отдать незнакомому человеку костюм… — Дин все никак не мог поверить своему счастью. Я же ухмыльнулся, а потом недовольно кашлянул.
— Прости, Кас, не хотел тебя задеть. – Дин примиряюще улыбнулся. Как бы сентиментально это не звучало, но только за эту улыбку я мог простить ему многое. – А слухи о том, что этот Браун эксцентричен, оказались правдой.
— Это не эксцентричность, Дин, это обыкновенная доброта. – Мы уже направлялись ко входу в столовую. – С точки зрения богачей это, может, и эксцентричность, но с точки зрения обычного человека – это доброта и помощь ближнему своему.
— Интересная точка зрения. Ты считаешь, что богачи и обычные люди мыслят по-разному? – Дин с интересом посмотрел на меня. – И откуда такие странные библейские формулировки?
— Я так не считаю, это факт. Мир так называемой элиты очень отличается от мира обычных людей. А библейские формулировки – это из детства. До смерти родителей я учился в церковной приходской школе, но когда меня взял к себе дядя, он разрешил мне посещать только воскресную, но это не так важно. Важно вот что, Дин, нам нужно сделать так, чтобы никто из окружающих не догадался о том, что ты человек не нашего круга. Держись уверенно, а лучше – самоуверенно. Смотри на всех свысока, можешь даже немного задирать нос. – Тут я не выдержал и улыбнулся, в уме сразу всплыл мой достопочтенный дядюшка. – Отвечать лучше односложно, если потребуется сказать что-то больше, чем «да» или «нет», рассказывай коротко, не вдаваясь в подробности.
— Вы что, правда так общаетесь и выглядите при общении, как ты только что сказал?
— Большинство выглядят именно так. Ну, с Богом. – Мы вошли в столовую. Нам повезло, нас почти никто не окликал, а если и подходили, то только для того, чтобы соблюсти условный этикет, так что Дину даже не пришлось много разговаривать. Оказавшись за нашим столом, я немного расслабился – тут и я и Дин могли вести себя как обычно, притворяться не было нужды. Но расслабился, как оказалось, я слишком рано. Причина была довольно банальна: если всех присутствующих в столовой первого класса учили, как правильно пользоваться приборами с самого детства и обилие ножей, ложек и вилок их не пугало, то Дин явно привык пользоваться только одним ножом и вилкой. Так что когда он поднял на меня глаза, в них явно читалось растерянное «это что, все мне?!». Благо, замешательство Дина вовремя заметил Гэбриэл и пришел ему на выручку:
— Тут все просто, начинаешь от тарелки и дальше, по мере того, как будут подавать блюда. – Дин сосредоточенно кивнул и украдкой посмотрел на меня. Я подмигнул и улыбнулся, фривольность, конечно, но все за столом были заняты обсуждением последних сплетен, так что на нас никто не обращал внимания.
В целом, ужин прошел неплохо. Конечно, не обошлось без оплошностей, Дин пару раз попал впросак с заказом еды и все-таки перепутал вилки для рыбы и мяса, но это не так испортило мне настроение, как поведение моего дяди, который всячески старался унизить Дина.
— Скажите, мистер Винчестер, а чем же Вы зарабатываете на жизнь? – дядя вяло ковырял рыбу и брезгливо морщил нос. Можно подумать, он всю жизнь трудился, чтобы заработать себе состояние.
— Я берусь за любую работу, которую мне предложат. – Не растерялся Дин, с вызовом смотря на Захарию. Несколько мужчин, включая Гэбриэла, уважительно покивали головами.
— Это, конечно, похвально, но основной источник дохода у Вас должен быть.
— На данный момент его нет, я же нахожусь посреди океана, кто мне будет платить, скажем, за портрет, не говоря уж о серьезных заказах? – С улыбкой произнес Дин, обведя всех сидящих за столом взглядом. Наши соседи по столу, едва сдерживая смех, покивали головами. Я же насторожился – дядя явно терпел поражение, и его вот-вот должны были выставить напыщенным богачом, а конфликтовать с Захарией всегда было очень опасно. Взять, хотя бы, меня…
— Неплохая попытка. – Вилка нарочито громко опустилась на край тарелки, и дядя, пожалуй, слишком резко дернул за край своей салфетки, что была заткнута за воротник его рубашки. – Но мне было бы интересно знать, что за человек отирается возле моего единственного сына, который готовится к свадьбе и которому совершенно не нужны компрометирующие его друзья. – За столом зашептались – дядя явно перешел границы приличия, и этот его выпад мог быстро вылиться в громкий скандал.
— Что ж, мне скрывать нечего, и эта история будет не такой длинной. – Дин пожал плечами. – Я родился в семье простых рабочих, в пятнадцать лет осиротел, оба моих родителя умерли от оспы. Мне стоило больших трудов не оказаться в сиротском приюте до того, как мне исполнится восемнадцать, но, как видите, мне это удалось. Сначала я работал разносчиком газет, потом меня взяли в эту же газету художником. Увы, но газета разорилась, и мне пришлось искать другое место работы – сначала я был грузчиком в порту, потом стал наниматься на суда матросом. Когда мне это надоело, я решил отправиться в Париж и попытать свое счастье там. Какое-то время я рисовал афиши для театров, потом был обычным уличным художником. Когда мне стало не хватать денег на проживание, я опять нанялся на корабль матросом и попал в Англию.
-Какая у Вас богатая на события жизнь. – Процедил дядя. – А позвольте узнать, как же Вам удалось попасть на Титаник? Откуда у Вас взялись деньги?
— Билет на Титаник я выиграл в покер.
— О, да Вы везунчик, как я погляжу. – На лице Захарии появилась приторно-сладкая улыбка, меня прошиб холодный пот. Эта дядина улыбка не предвещала ничего хорошего – как минимум – он готов был придушить Дина на месте. Дядя был очень тщеславен. – Скажите, а это правда, что в каютах третьего класса водятся крысы?
— О, нет, что Вы, их там почти нет, собаки из первого класса почти всех съели. – В тон дяде ответил Дин, после чего повисла напряженная тишина. Мне казалось, что внутри дядя действительно будто закипает, еще немного, и он взорвется. Анна со своей матерью с ужасом смотрели на Зхарию. Ну еще бы – всегда такой вежливый и обходительный, с прекрасными манерами, сейчас он был не похож сам на себя – ругался с человеком, фактически, из-за его происхождения. Мужчины напряженно переглядывались уже готовясь растаскивать спорщиков. Обстановку смог разрядить мистер Браун.
— Господа, мне кажется, что мы сейчас упускаем из виду одну из важнейших деталей! – воскликнул Гэбриэл. Все вздрогнули от его неожиданного восклицания и с удивлением посмотрели на него. – Сейчас уже половина восьмого! – все продолжали непонимающе на него смотреть. – Господа… обычно в это время мы с вами уходим в курительную комнату пить бренди, курить сигары, сплетничать и обсуждать наши планы по завоеванию мира и денег! – мистер Браун был прямолинеен, но из-за его обаяния ему это сходило с рук. Кроме того, он умел сказать так, что даже подобная речь не выглядела грубой и обидной. Потрясающий природный дар, которому я так завидовал…
Господ долго уговаривать не пришлось, все буквально одновременно поднялись из-за стола.
— Дамы. – Гэбриэл обворожительно улыбнулся женщинам. Те, в свою очередь кокетливо заулыбались и явным сожалением попрощались.
— Мистер Винчестер? – Браун повернулся к Дину, тот отрицательно покачал головой.
— Нет, увы, мне нечем будет похвастать перед другими джентльменами. Кастиэль. – Дин повернулся ко мне, пожал руку и направился к выходу.