Лекция: Возникновение и цели Русско-французского союза
Бисмарк по мере возможности пытался сохранить тесные отношения с Россией и помешать ее сближению с Францией. Однако в конце 1880-х годов обострились русско-германские экономические противоречия. Причиной тому был самый продолжительный и глубокий в XIXв. экономический кризис, связанный с падением сначала сельскохозяйственных, а затем и промышленных цен. Он начался в 1870-е годы и продолжался до середины 1890-х годов. Современники называли его «великой депрессией» (в будущем это название перейдет к еще более катастрофическому по своим последствиям кризису начала 1930-х годов XXв.). Этот кризис заставил большинство стран Европы отказаться от политики свободной торговли, которую они проводили в 1860–1870-е годы, в несколько раз по сравнению с предшествующим периодом снизив таможенные пошлины. Считая, что падение цен связано с дешевым импортом, большинство стран Европы встали на путь таможенного протекционизма, т.е. введения высоких таможенных пошлин на импортные товары. Естественно, что такая политика особенно больно ударила по главным торговым партнерам, которыми в последней трети XIXв. являлись друг для друга Германия и Россия. В условиях экономического кризиса правительство Германии пыталось оказать давление на Россию, чтобы добиться снижения ею пошлин на немецкие товары. В 1887 г. немецкие банки по прямому указанию Бисмарка отказали в кредите русскому правительству, систематически прибегавшему к иностранным займам для финансирования государственных расходов. Это заставило Россию обратиться за помощью к Франции. В 1888 г. крупнейшие парижские банки впервые предоставили ей кредит под гарантии французского правительства. За этой сделкой последовали новые, и к 1914 г. государственный долг России французским вкладчикам достиг 10 млрд фр. Одновременно выросли и прямые инвестиции Франции в экономику России – с 200 млн фр. в 1888 г. до 2,2 млрд фр. в 1914 году. Так начался исторический поворот в отношениях между обоими государствами. Их разделяли глубокие политические и идеологические разногласия. Россия была самодержавной монархией, Франция – демократической республикой. В России за республиканскую пропаганду, включая пение «Марсельезы», бросали в тюрьму, во Франции «Марсельеза» с начала 80-х годов XIXв. стала государственным гимном. Что в решающей мере способствовало их сближению, так это ощущение угрозы, исходившей от держав, объединившихся в Тройственный союз. Отказ Германии в 1890 г. от продления «перестраховочного» Договора, а также слухи о присоединении Великобритании к Тройственному союзу ускорили процесс русско-французского сближения. В 1891 г. в Париже Россия и Франция заключили соглашение о взаимных консультациях в случае «угрозы всеобщему миру». А спустя всего лишь год, 5(17) августа 1892 г. представители русского и французского генеральных штабов армии подписали Военную конвенцию, в соответствии с которой обязались оказывать друг другу военную помощь в случае нападения на одну из них Германии. Причем, была даже определена численность войск, которые должны были выставить Россия и Франция – соответственно 1,3 млн и от 700 до 800 тыс. Военная конвенция вступила в силу в результате обмена официальными письмами между министром иностранных дел России и французским послом в Санкт-Петербурге 15(27) декабря 1893 г. – 23 декабря 1893 г. (4 января 1894 г.).
Создание Русско-французского союза окончательно привело к выходу России из международной изоляции, в которой она хронически пребывала после развала Венской системы, со времени Крымской войны. Надежды, которые она возлагала на Союз трех императоров, не оправдались, как ярко продемонстрировали Берлинский конгресс и в особенности образование враждебного ей Тройственного союза.
Трудная задача преодоления международной изоляции России выпала на долю министра иностранных дел Н.К. Гирса. Он обладал огромным опытом практической работы, накопленным за долгие годы дипломатической службы. Кроме того, он был гибким и тактичным человеком, сумевшим завоевать полное доверие как Александра II, так и Александра III(Александр III (1845-1894) – российский император с 1881. Второй сын Александра II. В 1-й половине 1880-х гг. осуществил отмену подушной подати, понизил выкупные платежи. Со 2-й половины 1880-х гг. провел «контрреформы». Усилил роль полиции, местной и центральной администрации. В царствование завершено присоединение к России Средней Азии (1885), заключен Русско-французский союз (1891-1893)), которые считали именно себя самыми компетентными во всех вопросах внешней политики. Современники утверждали, что Гирс как никто другой подходил для должности министра иностранных дел при этих монархах. Министр исходил из убеждения, что главными партнерами России на международной арене являются Германия и Австро-Венгрия. Особенно он дорожил добрыми отношениями с Германией. Обострение противоречий с Германией и Австро-Венгрией заставило его обратить внимание на Францию. Но даже во время переговоров с французами Гирс не оставлял надежды на улучшение отношений с Германией. Достигнутое в конечном счете соглашение с Францией он расценивал не иначе как «брак по расчету», отвечавший не столько симпатиям правительства, сколько интересам государства.
Сменивший Гирса на посту министра иностранных дел России В.Н. Ламздорф рачительно отнесся к политическому наследию своего предшественника. Он был убежденным сторонником русско-французского союза, но рассматривал этот союз отнюдь не как меру, направленную на подготовку войны с Германией, а как залог, гарантию сохранения с ней добрых партнерских отношений. Поэтому Ламздорф в 1890-е годы противился попыткам французского правительства придать более обязательный, официальный характер сотрудничеству генеральных штабов армий обоих государств. Он призывал их «довольствоваться теми прекрасными, не компрометирующими нас документально отношениями, которые ныне существуют между Францией и Россией».
Создание Русско-французского союза способствовало стабилизации международного положения. Равновесие в силах основных держав, сложившееся ранее в результате национальных войн, приобрело устойчивый характер. Наличие двух противостоящих друг другу военных союзов, объединявших крупнейшие и самые могущественные государства Европы, делало любую попытку нарушить существующий баланс сил исключительно рискованной. Не случайно крупнейшие государства впредь в течение 20 лет воздерживались не только от использования военной силы в Европе, но даже от угрозы ее применения.
Фактически к концу XIXв. сложилась новая, довольно устойчивая система международных отношений, характеризовавшаяся такими признаками, как баланс сил основных держав, наличие общепризнанных и закрепленных международными договорами границ между европейскими государствами, существование двух противостоящих друг другу военно-политических группировок. Последнее обстоятельно являлось новшеством, отличавшим новую систему международных отношений как от Вестфальской, так и от Венской систем. Важной утратой по сравнению с предшествующим временем было то, что, несмотря на отдельные попытки (вроде созыва Берлинского конгресса и ряда международных конференций, о которых речь пойдет ниже), «европейский концерт» так и не был восстановлен. Вероятно, потому что у новой системы не оказалось ни определенного места, ни времени рождения, она в отличие от Вестфальской и Венской систем осталась и без общепризнанного названия.
В конце XIX– начале XXвв. мир, по крайней мере, в Европе, казался как никогда прочным и незыблемым. Государства находили возможность решать путем компромиссов даже застарелые и болезненные противоречия. В частности, сбалансированную политику на Балканах проводил Ламздорф. Он не отказывался от традиционной для России роли покровителя и защитника турецких христиан. Вместе с тем в интересах мира он поддерживал власть султана и выступал за территориальную целостность Османской империи. Благодаря его усилиям в апреле–мае 1897 г. Россия и Австро-Венгрия подписали Соглашение по балканским делам, которое осуждало «всякое завоевательное намерение на Балканском полуострове», от кого бы оно ни исходило.
Но международный порядок, сложившийся к концу XIXв., не был лишен серьезных изъянов. Как всякий устойчивый порядок, он был основан на балансе сил основных держав и авторитете договоров между государствами. Но грубая военная сила по-прежнему играла существенно большую роль, чем право. По примеру бисмарковской Германии, именно в военной силе европейские державы усматривали главную гарантию обеспечения безопасности и защиты своих интересов. То, что в Европе в конце XIXв. воцарился мир, объяснялось не столько их искренним стремлением к миру, сколько величайшей осторожностью, подогреваемой убеждением в агрессивных намерениях соседей. Поэтому на протяжении последней трети XIXв. основные державы создавали военные союзы и наращивали вооружения. Примечательно, что и Тройственный союз, и Русско-французский союз носили оборонительный характер, т.е. они предусматривали совместные действия их участников лишь для отражения агрессии.
Мир в Европе, хотя и казался прочным, на самом деле был весьма хрупким. Во всяком случае, порог военной опасности был низким и имел тенденцию к постоянному снижению. Об этом свидетельствовали перемены в военной стратегии Германии в конце XIXвека. Бисмарк учитывал уязвимость географического положения единой Германии, на западе и востоке граничившей с крупнейшими и сильнейшими государствами Европы: Францией и Россией. Считая пагубной для Германии войну на два фронта и стремясь ее избежать, он выступал за сохранение добрососедских отношений хотя бы с одной из них, Россией. После ухода Бисмарка в отставку в 1890 г. канцлером был назначен генерал Лео фон Каприви. Он был убежден, что столкновение Германии с Россией неизбежно, и призывал готовиться к войне на два фронта.
Создание Русско-французского союза не надолго охладило пыл германских политиков и военных. Генеральный штаб армии подготовил план «молниеносного» разгрома Франции и России, якобы гарантировавший победу Германии даже в случае войны на два фронта. По имени начальника генерального штаба он получил название «план Шлиффена». А в 1898 г. германский рейхстаг принял программу строительства военно-морского флота, осуществление которой должно было превратить Германию в крупнейшую морскую державу мира. Разумеется, эти действия Германии отнюдь не способствовали ни ее примирению с Францией, ни укреплению доверия к ней со стороны России и Великобритании.
Столь хрупкий мир долго спасало лишь то, что в конце XIXв. основные конфликты и кризисы случались далеко за пределами Европы и были связаны с колониальным разделом мира.
ИСПАНО-АМЕРИКАНСКАЯ ВОЙНА
(1898 год)
Война между Соединенными Штатами Америки и Испанией за испанские владения в Вест-Индии и на Тихом океане.
Поводом для войны послужил взрыв американского крейсера «Мэн», находившегося с визитом на принадлежавшем Испании острове Куба. Трагедия случилась 15 февраля 1898 года, когда носовая часть крейсера взлетела на воздух в порту Гаваны. Погибло 266 членов экипажа. Хотя причина взрыва так и не была установлена (испанская и американская комиссии, проводившие параллельные расследования, разошлись в определении, почему произошел взрыв, но ни та, ни другая не смогли назвать его виновников), США обвинили испанскую сторону в преднамеренной диверсии, разорвали дипломатические отношения, потребовали ухода испанцев с Кубы и 21 апреля объявили Испании войну. 24 апреля Испания, в свою очередь, объявила войну США.
В данном случае американцы выступали в роли агрессоров. Они прекрасно знали о слабости испанского флота и даже не предприняли никаких мер по укреплению береговой обороны своих портов на Атлантическом побережье. Напротив, Испания войны не хотела и к войне совершенно не была готова. Между тем еще с 1895 года на Кубе шла партизанская война части местных колонистов за независимость. Такая же война развернулась на испанских Филиппинах. Кубинских повстанцев поддерживали США, собиравшиеся установить контроль за Кубой. Этот остров считался стратегически важным для обеспечения безопасности североамериканского побережья, равно как и проектируемого канала через Панамский перешеек.
Перед самым началом войны испанцам, согнав поддерживавших партизан мирных жителей в концентрационные лагеря, удалось почти полностью подавить восстание на Кубе. А вот с восстанием на Филиппинах Мадрид так и не успел справиться, и борьбу с ним впоследствии продолжили американские оккупационные войска.
Практически все сражения испано-американской войны развернулись на море. Преимущество американского флота было подавляющим. Испания располагала 1 броненосцем, 7 броненосными крейсерами, 5 тяжелыми крейсерами (водоизмещением свыше 3 тыс. т) и 8 легкими крейсерами (водоизмещением менее 3 тыс. т). У США было 4 броненосца, 3 броненосных крейсера, 11 тяжелых и 8 легких крейсеров. У американцев было преимущество и по общему водоизмещению флота — 116 тыс. т против 56 тыс. т. Главное же, американские суда превосходили испанские почти по всем показателям. Артиллерия американского флота была в 2,5 раза мощнее и обладала большей скорострельностью. Испанские броненосные крейсера превосходили по скорости американские, но все остальные классы кораблей значительно уступали в скорости противнику. Кроме того, испанские суда были более старой постройки. Большинство из них нуждалось в ремонте и не было готово к немедленному ведению боевых действий. Американские суда имели также более надежную броневую защиту.
Не сопоставимы были и финансовые возможности сторон. У испанской казны не хватало средств даже для закупки угля для нужд флота. Существенную роль играло то, что основной театр войны в Вест-Индии находился в шесть раз ближе к атлантическому побережью США, чем к берегам Испании. У испанского Главного штаба вообще не было плана Войны против Америки. В день начала войны, 21 апреля, основная испанская эскадра под командованием адмирала Серверы находилась на островах Зеленого Мыса. Адмирал не имел даже карт Вест-Индии и не знал особенностей местных портов. Он писал в Мадрид: «Я очень сожалею, что мне приходится отправляться в море, не сговорившись заранее относительно какого-либо плана, хотя бы в общих чертах. Об этом я несколько раз хлопотал, прося разрешения съездить в Мадрид. Мы не должны обманывать себя относительно силы нашего флота. Мы не должны предаваться иллюзиям». Однако военный совет решил немедленно отправить эскадру Северы в Вест-Индию, не дожидаясь, когда вступят в строй находившиеся в ремонте броненосец и три тяжелых крейсера. В поход пошли 4 броненосных крейсера и 3 миноносца.
Первое крупное морское сражение произошло, однако, не в Атлантике, а на Тихом океане. Здесь эскадра американского адмирала Девея уже в марте была сосредоточена в Гонконге и заранее запаслась углем, продовольствием и боеприпасами. Она двинулась к Филиппинским островам. Испанский адмирал Монтено собирался обороняться на позиции у входа в бухту Сюби, угрожая тылу американской эскадры, идущей к Маниле, однако по настоянию командования гарнизона филиппинской столицы он вынужден был отвести корабли ближе к городу, чтобы предотвратить его бомбардировку американскими судами.
1 мая состоялось первое и последнее сражение между эскадрами Девея и Монтено у мыса Кавите. Оно началось в 5 часов 12 минут утра, когда американцы открыли огонь по стоящей на якоре эскадре Монтено. К 8 часам утра почти все испанские корабли были подожжены артиллерийским огнем, и Девей объявил перерыв на завтрак.
К полудню была уничтожена уже вся испанская эскадра. В предвоенные годы испанцы пренебрегали подготовкой комендоров, и стрельба их корабельной артиллерии была из рук вон плоха. В американские корабли попало всего 7 снарядов, ранивших 6 матросов. После этого вблизи Манилы высадился 27-тысячный экспедиционный корпус, три месяца спустя, 13 августа, в день заключения мирного договора, принудивший гарнизон к сдаче.
В Вест-Индии американская эскадра адмирала Семпсона блокировала Гавану и все северное побережье Кубы. Южное побережье острова с портами Сьенфуэгос и Сантьяго американцы заблокировать не смогли из-за удаленности от баз американского флота. 19 мая в Сантьяго прибыла после долгого перехода испанская эскадра адмирала Серверы. Через 6 дней американцы узнали об этом. Попытка запереть вход в бухту путем затопления старого угольщика не удалась. Судно затонуло не там, где планировалось, а семь американских матросов и офицеров, находившиеся на нем, попали в плен.
5 июня американцы высадили десант вблизи Сантьяго, соединившийся с 3-тысячным отрядом кубинских повстанцев. 6 июня была предпринята мощная бомбардировка Сантьяго, в ходе которой испанцы потеряли 9 человек убитыми и 35 ранеными. 7 июня отряд из 620 американских морских пехотинцев занял порт Гуантанамо. 15 июня последовала высадка основных сил 27-тысячного экспедиционного корпуса. Он был переброшен на 35 транспортных судах под охраной броненосца и 4 крейсеров. Высадка прошла очень неорганизованно и затянулась на несколько дней. В первый день удалось высадить только 6 тысяч человек. Почти полностью отсутствовало взаимодействие между армией и флотом. Американские корабли утратили боевой порядок и часто мешали друг другу. Армейские начальники, руководившие десантом, плохо представляли себе, как надо перебрасывать солдат на берег с помощью шлюпок. Однако испанцы не решились напасть на американский флот, хотя такое нападение могло привести к тяжелым потерям среди экспедиционного корпуса.
Тем временем из Кадиса вышла новая испанская эскадра в составе 2 броненосцев, 2 пароходов и 3 миноносцев под командованием адмирала Камеры. Американцы опасались, что она двинется в Вест-Индию Однако Камера пошел к Порт-Саиду, намереваясь далее следовать к Филиппинам. Но к тому времени стало известно о гибели испанской эскадры в Манильской бухте. Поблуждав по Средиземному морю, Камера в конце концов возвратился в Испанию, так и не приняв участия в боевых действиях
2 июля Сервера решил попытаться прорвать блокаду. К этому его побуждал командующий сухопутной армией маршал Бланка. Моряки эскадры служили тяжелым бременем для скудных продовольственных запасов защитников Сантьяго, а толку от блокированного флота все равно не бьшо никакого
Испанская эскадра шла вдоль берега Ей противостояла американская эскадра в составе 4 броненосцев и одного броненосного крейсера Сервера же располагал 4 броненосцами и 2 миноносцами Испанцы шли в кильватерной колонне, а американцы действовали вне строя. Американские суда поочередно сосредотачивали огонь на одном из испанских судов. Вскоре все испанские суда были уничтожены, при этом американцы не потеряли ни одного корабля при ничтожных потерях среди экипажей — всего несколько человек убитых и раненых. Лишившись флота, Испания вынуждена была искать мира.
Согласно Парижскому мирному договору, подписанному 13 августа 1898 года, Испания отказалась от всех своих колоний в Азии и Америке — Филиппин, Гуама, Пуэрто-Рико и Кубы. Первые три стали владениями США, за что американцы выплатили Мадриду в качестве компенсации 20 миллионов долларов. Куба была провозглашена независимой республикой, однако фактически ее внешняя политика оказалась под американским контролем В бухте Гуантанамо была создана военно-морская база США.
Потери американцев убитыми, главным образом, в сухопутных войсках, составили убитыми — 514 человек, умершими от ран — 454 человека и умершими от болезней — 5438 человек. Потери испанцев убитыми достигли 2,5 тысячи человек. Данных о числе умерших от болезней в испанской армии нет, но вряд ли оно было меньше, чем в американской армии.
АНГЛО-БУРСКАЯ ВОЙНА
(1899-1902 годы)
Первыми европейскими колонистами в Южной Африке были выходцы из Нидерландов, которые прибыли на Чёрный континент в XVII веке и заняли территорию близ южной оконечности материка (сегодня здесь расположен город Кейптаун). Вслед за ними устремились переселенцы из Дании, Германии и Франции. Они покорили местные африканские племена и построили свои фермы, где использовали труд рабов-негров. Тогда же обосновавшихся в Южной Африке земледельцев и скотоводов стали называть бурами (слово «boer» на голландском означает «крестьянин»).
В те времена путь в Индию, страну сказочных богатств, шёл вокруг Африки. Великобритания, присоединившая индийские земли к своей короне, нуждалась в опорном пункте на побережье Африки для обеспечения безопасного плавания в новую колонию. В 1795 году англичане захватили принадлежавшую голландцам Капскую колонию, и она была объявлена собственностью Британии. Введение английского языка в качестве государственного, прибытие английских поселенцев, сбор налогов в пользу британской казны и, наконец, отмена рабства в 1834 году для чернокожего населения вызвали недовольство буров. Возмещение материального ущерба за потерянных рабов казалось бурам смехотворным, поскольку британская казна выплачивала деньги по вест-индийским (американским) ценам, а в Южной Африке невольники стоили вдвое дороже. С отменой рабства многие бурские фермеры разорились. Всё это вкупе с недостатком пастбищных земель привело в 1834—1838 гг. к массовому переселению буров вглубь Африки, за реку Вааль. Исход буров в новую землю обетованную был назван «великим треком». Многие голландцы бросали свои фермы, не дожидаясь их продажи с аукциона, и устремлялись за соотечественниками, желая одного — только бы не остаться на территории английских колоний. За рекой Вааль буры создали два государства: Южно-Африканская республика, более известная как Республика Трансвааль, и Оранжевое свободное государство (Оранжевая республика). В 1852—1854 годах эти государства были признаны Великобританией.
На изолированном от остального мира плоскогорье почти не чувствовалось влияния цивилизации. Буры, большинство которых было неграмотным, жили на отдалённых друг от друга фермах. По воскресеньям в семьях вслух читали Библию. Американский писатель Марк Твен, посетивший Южную Африку в конце XIX века, писал о жителях Трансвааля:
Буры очень набожны, глубоко невежественны, тупы, упрямы, нетерпимы, нечистоплотны, гостеприимны, честны во взаимоотношениях с белыми, жестоки по отношению к своим чёрным слугам… им совершенно всё равно, что творится в мире.
Сравнивая белых колонистов с чёрными жителями Африки, Твен отзывался о бурах очень резко:
Чёрный дикарь… был добродушен, общителен и бесконечно приветлив… Он… жил в хлеву, был ленив, поклонялся фетишу… Его место занял бур, белый дикарь. Он грязен, живёт в хлеву, ленив, поклоняется фетишу; кроме того, он мрачен, неприветлив и важен и усердно готовится, чтобы попасть в рай,— вероятно, понимая, что в ад его не допустят.
Помощник российского военного агента (атташе) в Трансваале капитан (позднее — генерал-майор) фон Зигерн-Корн был более сдержанным в своих оценках:[2]
Буры не были никогда убеждёнными и закоренелыми, так сказать, рабовладельцами. <…> на следующий же год после основания ими республики на одном из митингов, весьма многолюдном, решено было добровольно и единогласно отказаться навсегда от порабощения чернокожих и от торговли невольниками. В таком духе была издана соответствующая прокламация. Она не вызвала ни одного протеста ни с чьей стороны и никем впоследствии не нарушалась. В сущности, ею было отменено лишь формальное право собственности на живой человеческий товар, отношения же к покорённым чернокожим остались прежние. Оно и понятно. Буры никак не могли считать диких, только что побеждённых ими врагов за равных себе. <…> Пока чёрный слуга служит ему с покорностью и преданностью, он относится к нему спокойно, справедливо и даже добродушно. Но достаточно, чтобы бур почуял в чернокожем малейший оттенок коварства, малейшую искру возмущения, как спокойный и добродушный хозяин превращается в грозного, неумолимого палача и подвергает непокорного жестокому наказанию, не смущаясь никакими последствиями.
Тихая патриархальная жизнь буров была нарушена в 1867 году, когда на границе Оранжевой республики и Капской колонии обнаружили крупнейшее в мире месторождение алмазов. Здесь возникла компания Де Бирс — алмазная империя промышленника Сесила Джона Родса, ставшего в 90-х гг. XIX в. премьер-министром Капской колонии и активно подталкивавшего Великобританию к войне с бурами.
В конце 70-х годов XIX века Великобритания попыталась присоединить Трансвааль к своим колониальным владениям, результатом чего стала первая англо-бурская война 1880—1881 гг. В ходе этой войны бурам удалось отстоять самостоятельность своего государства, и в 1883 году Великобритания признала его (хотя и без упоминания о суверенитете).
В 1886 году уже в Трансваале нашли богатейшие в мире золотоносные месторождения. В страну хлынул поток приезжих, главным образом англичан, желавших работать в горно-рудной промышленности.
Иностранцы, на голландском ойтландеры, сосредоточили в своих руках золотодобычу, промышленность и торговлю Трансвааля, в то время как буры по-прежнему жили на фермах, занятые земледелием и скотоводством. Правительство Южно-Африканской республики обложило ойтландеров высокими налогами, благодаря чему государство, ранее постоянно балансировавшее на грани банкротства, за 10 лет увеличило свои доходы в 11 с лишним раз.
К 1899 г. численность ойтландеров в Трансваале достигла 200 тыс. человек (из них — 159 тыс. англичан, около 15 тыс. — немцы, остальные голландцы, французы и др.)[3]. Сам президент П. Крюгер считал, что на 30 тыс. уже зарегистрированных в Трансваале избирателей приходилось от 60 до 70 тыс. потенциальных избирателей из числа ойтландеров[4]. В этих условиях ойтландеры всё настойчивее заявляли о желании получить гражданские права. Кроме того, они просили отменить пятипроцентный налог на добычу золота, снизить таможенные пошлины, установить равенство английского языка с голландским и разрешить людям, не исповедовавшим кальвинизм, занимать государственные должности.
Война Британской империи против бурских республик Трансвааль и Оранжевая в Южной Африке с целью их завоевания.
Бурские республики поддерживались Германией, поставлявшей им вооружение, в частности, магазинные винтовки «маузер», впервые примененные в широкомасштабном вооруженном конфликте, ставшие грозным оружием в руках прирожденных охотников.
В первых сражениях британские войска понесли чувствительные потери и не смогли одолеть буров. Последние осуществляли внезапные и стремительные кавалерийские рейды в тылу противника. Англичанам удалось победить лишь спустя три года. Для этого пришлось покрыть оккупированные территории Трансвааля и Оранжевой сетью концлагерей. Туда согнали местное белое население, чтобы лишить поддержки бурских партизан Неуловимые отряды буров преследовала британская кавалерия Пехота же занимала укрепленные посты — блокгаузы, покрывшие всю оккупированную территорию, чтобы помешать передвижению бурской армии
Войну формально начали буры, но это был в полном смысле превентивный удар Зная о концентрации британских войск, собиравшихся вторгнуться в бурские республики, президент Трансвааля Пауль Крюгер 9 октября 1899 года предъявил ультиматум, требуя от британцев прекратить военные приготовления в Натале в течение 48 часов Английская сторона ультиматум проигнорировала, и войска Трансвааля, к которым присоединилась армия бурской Оранжевой Республики, вторглись в Наталь и 13 октября осадили город Мафекинг, а позднее — Кимберли и Ледисмит. Буры неоднократно отражали попытки англичан прорваться к осажденным и наносили противнику большие потери. Например, 15 декабря 1899 года у Коленсо шедшая на выручку Ледисмиту 21-тысячная армия генерала Редверса Генри Буллера у Коленсо была атакована 6-тысячной армией Оранжевой Республики во главе с генералом Луисом Ботой Буры захватили 11 орудий, которые англичане сняли с передков, но не успели развернуть на позициях. Английские потери составили 143 убитых, 756 раненых и 220 пленных, а бурские — всего 50 убитых и раненых.
После этого поражения Буллер на посту главнокомандующего всеми британскими войсками в Южной Африке был заменен фельдмаршалом Фредериком Слеем Робертсом, начальником штаба у которого стал генерал Горацио Герберт Китченер. Постепенно они изменили тактику британских войск, делая больший упор на создание летучих кавалерийских отрядов и индивидуальную стрелковую подготовку пехотинцев. Однако для перелома потребовалось два-три месяца.
В январе — феврале 1900 года Буллер вел неудачные бои на реке Тугеле, тщетно пытаясь деблокировать Ледисмит. В этих боях англичане потеряли 408 убитыми, 1390 ранеными и 311 пропавшими без вести, буры же имели только 40 убитых и 50 раненых Но в феврале британской армии удалось одержать крупнейшую победу за всю войну. 18 февраля Китченер, замещавший заболевшего Робертса, осадил в укрепленном лагере Паардберг близ Кимберли 6-тысячную армию командующего армией Трансвааля генерала Пита Арнольда Крониуса 27 февраля Крониус капитулировал. Он имел полную возможность прорваться с 4 тысячами всадников, но не захотел бросать на произвол судьбы безоружных пехотинцев и раненых.
У буров не хватило пехоты и артиллерии, чтобы штурмом овладеть хорошо укрепленными городами Наталя Сказалось превосходство англичан в людях и ресурсах. 15 февраля 1900 года 5-тысячный кавалерийский отряд генерала Джона Френча освободил от осады Кимберли. 28 февраля Буллер наконец прорвал блокаду Ледисмита. Последним был избавлен от осады Мафекинг— только 18 мая 1900 года. 13 марта была взята столица Оранжевой Республики Блумфонтейн, а к середине мая вся территория республики была очищена от бурских регулярных войск. 14 мая Англия объявила об аннексии Оранжевой Республики
Затем настал черед Трансвааля 31 мая пал Йоханнесбург, а 5 июня англичане заняли столицу страны Преторию 4 июля сдался последний крупный город Трансвааля Флакфонтейн. После этого буры перешли к тактике партизанской войны, а президент Крюгер покинул территорию страны. 3 сентября Трансвааль был объявлен британским владением.
Так закончился первый период англо-бурской войны, продолжавшийся с октября 1899 года по июль 1900 года. В это время агрессорам противостояла регулярная бурская армия. В мирное время в состав вооруженных сил Трансвааля и Оранжевой Республики входило лишь несколько небольших артиллерийских частей. Однако с началом войны под ружье было поставлено все взрослое мужское население в возрасте от 16 до 60 лет. Таким образом, общая численность армий двух республик была доведена до 58 тысяч человек. На вооружении буры имели 40 тысяч винтовок Маузера с прицельной дальностью стрельбы до 2 км и 80 новейших скорострельных артиллерийских орудий Круппа. Всего же бурская артиллерия насчитывала в начале войны 99 пушек. Имелось также несколько пулеметов «максим».
250-тысячная английская армия так и не смогла справиться с бурскими войсками. Одним из неудачных для британских войск сражений первого периода войны стал бой у реки Модер 28 ноября 1899 года. Буров было до 5 тысяч человек, англичан — до 8,5 тысячи. Английская артиллерия насчитывала 22 орудия, бурская — только 10. Однако позиция буров была хорошо укреплена. Она состояла из окопов, сложенных из камней укрытий и проволочных заборов, образовавших 5-километровый полукруг. Бур«ы так хорошо замаскировались, что командовавший английским отрядом генерал Мэтуэн не заметил, что против него сосредоточены значительные неприятельские силы. Но когда англичане двинулись к деревне Модер, расположенной на северном берегу реки, они подверглись жестокому обстрелу и залегли. Несколько часов продолжался огневой бой. Англичанам не помог и блиндированный поезд с 4 крупнокалиберными морскими орудиями, прикрытыми мешками с песком. Одна из английских батарей, рискнувшая приблизиться к реке на расстояние 1,5 км, оказалась под градом пуль и в считанные минуты потеряла более половины своих лошадей. На следующей день англичане, подтянув все орудия, произвели мощную артиллерийскую подготовку. Однако впоследствии выяснилось, что стреляли они по пустому месту. Ночью буры незаметно оставили позиции.
Буры стремились избегать ближнего боя и тем более рукопашных схваток, где сразу бы сказалось подавляющее численное превосходство противника. Они предпочитали вести огневой бой на дистанции до 1,5 км. Бурские войска действовали сильно разреженными цепями, в разрывах между которыми располагалась артиллерия. Это позволяло наиболее эффективно использовать все имеющиеся огневые средства.
Английская армия начала войну, действуя в глубоких сомкнутых строях и применяя тактику лобовых атак. Неприятельские пулеметы заставили англичан тоже развернуться в цепи, но более густые, чем у буров. Бурское ополчение оказалось лучше подготовлено к боям в специфических условиях южноафриканских саванн, чем профессиональная британская армия. Буры до войны часто действовали небольшими отрядами против местных африканских племен и имели большой опыт ведения боев небольшими группами. Каждый бур был охотником и при необходимости превращался в смелого, инициативного и самостоятельного бойца. Поэтому буры могли действовать в сильно разреженных боевых порядках. В случае необходимости каждый бурский солдат мог сообразить, как именно надо действовать в той или иной обстановке.
Бурская пехота была ездящей. На лошадях пехотинцы быстро перемещались к выбранной позиции, подпускали неприятеля на дистанцию прицельного выстрела, обстреливали его, садились на лошадей и быстро перемещались к следующему рубежу.
Впервые обеими сторонами был применен пулемет. Это была американская модель системы X. Максима. Это заставило английскую армию одеться в маскировочную форму хаки, чтобы уменьшить потери от огня стрелкового оружия. Буры, которые действовали небольшими отрядами и никогда не наступали густыми цепями, маскировочной окраской формы пренебрегали. Да они и не имели экономических возможностей экипировать всю свою армию соответствующим образом. Хорошее знание местности и новый бездымный порох помогали бурским стрелкам хорошо маскироваться.
После того как к июлю 1900 года все города обеих бурских республик были заняты англичанами, в Лондоне решили, что война окончена. В декабре 1900 года фельдмаршал Роберте вернулся в Англию, и командование принял Китченер. Но буры перешли к партизанской войне и не думали складывать оружие. Они нападали на пути сообщения противника и стремились уничтожить небольшие отряды англичан. Такая тактика применялась бурскими войсками вплоть до конца войны. В этот период численность бурской армии уменьшилась до 20 тысяч человек. Это было вызвано не столько понесенными потерями, сколько невозможностью снабжать более крупные вооруженные силы в условиях саванны после потери основных центров и связи с внешним миром.
Рейды бурских генералов Христиана де Вета, Якобуса де ла Рея, Луиса Боты и других партизанских командиров причиняли оккупантам значительные потери. Тактическое превосходство благодаря хорошему знанию местности и лучшей индивидуальной подготовке бойцов оставалось у буров вплоть до конца войны, но это не могло компенсировать подавляющее превосходство англичан в людях и вооружении.
Первоначально англичане применяли против партизан систему блокпостов, охранявших железнодорожные линии, но она оказалась не эффективной. Прикрыть всю железную дорогу блокпостами, имевшими огневое взаимодействие друг с другом, было невозможно. Буры подрывали рельсы и нападали на отдельные блокпосты. Тогда англичане стали использовать тактику, с помощью которой в 1899 году испанцам удалось подавить восстание на Кубе. Чтобы лишить буров возможности пополнять запасы продовольствия и фуража, бурские фермы стали сжигать, а мирное население сгонять в концлагеря. Всего там скопилось 120 тысяч человек, из которых 20 тысяч умерли от болезней. Эта тактика вынудила бурских генералов заключить 31 мая 1902 года компромиссный Фернихингский мирный договор. Буры признавали свои республики частью Британской империи, получив взамен право на широкое самоуправление и 3 миллиона фунта стерлингов в качестве компенсации за сожженные фермы.
В 1910 году Трансвааль и Оранжевая объединились с Капской колонией и Наталем в британский доминион Южно-Африканский Союз-, где политическая власть оказалась в конечном счете у буров (африканеров).
К концу войны численность британских войск в оккупированных бурских республиках достигла 500 тысяч человек. В рядах бурской армии в общей сложности сражалось около 83 тысяч человек, однако ее численность никогда не превышала 40 тысяч человек. Потери англичан достигли 5774 убитыми и 22 829 ранеными. Потери бурской армии точно неизвестны. Во время англобурской войны в британской армии от болезней умерло 13 тысяч человек
Образование Антанты (1904 — 1907 гг.)
После того как в 1902 г. Англия заключила союз с Японией и получила некоторую уверенность, что ее дальневосточные интересы отныне будут обеспечены японскими руками, после того, далее, как в том же 1902 г. Англия избавилась, наконец, от забот в Южной Африке — английская дипломатия не считала уже необходимым во что бы то ни стало ладить с Германией. Одним из первых симптомов этой перемены явился пересмотр позиции Англии по отношению к Багдадской железной дороге. До сих пор Англия не мешала этому предприятию. Более того, между банкирами велись переговоры об участии в нём английского капитала; это было для немцев весьма желательно, ибо с финансированием строительства дороги Дейче Банк испытывал немало затруднений. Но в апреле 1903 г. эти переговоры были прерваны. Британская пресса настойчиво развивала мысль, что дорога на Багдад является прямым путём, выводящим немцев на подступы к Индии. Английское правительство стало препятствовать осуществлению багдадского железнодорожного проекта.
Багдадская дорога была лишь частным вопросом во всей совокупности англо-германских противоречий. Между Англией и Германией шла борьба за коренной передел мира. Британская дипломатия уже вербовала себе союзников для надвигавшейся европейской войны.
Борьба с Германией толкала Англию на сближение с давней своей соперницей — Францией — и по возможности с Россией. Англия не желала уступать Германии своих колониальных владений. Посредством соглашения с Францией и Россией английская дипломатия рассчитывала лишить Германию возможности играть на англо-русских и англо-французских противоречиях и вымогать у Англии те или иные уступки.
Разразившаяся в 1904 г. русско-японская война ускорила перегруппировку империалистических держав вокруг двух противоположных центров — Англии и Германии.
Статс-секретарь иностранных дел Ленсдаун, сменивший на этом посту Солсбери, полагал, что соглашение с Францией прочнее обеспечит её нейтралитет в русско-японской войне. А это было важно, ибо выступление какой-либо державы на стороне России, по условиям англо-японского союза, вынуждало воевать и Англию.
Убеждённым поборником англо-французского и англо-русского сближения выступал и король Эдуард VII. К уверенности, что этого сближения требуют интересы Англии, у Эдуарда присоединялась личная неприязнь к Вильгельму II. Эдуард VII давно усматривал в Германии главного врага Англии. Германия страшила Эдуарда своей мощью; она раздражала его беспокойной назойливостью, вымогательством колониальных уступок. Бюлов пишет в своих мемуарах, что «могучее развитие германской промышленности, торговли и флота возбуждало в короле те же самые чувства, которые испытывает владелец большой старинной банковской фирмы, когда перед ним вырастает молодой, менее родовитый, несимпатичный ему и очень деятельный конкурент)).
Английская конституция оставляет не много места для вмешательства монарха в руководство политикой. Тем не менее Эдуард VII сыграл заметную роль в деле примирения Англии с её старыми соперниками. Любитель пошить, законодатель мод, король обладал и дипломатическими способностями, умением обходиться с людьми. Он пользовался особым расположением высшего света едва ли не во всех европейских странах. Это облегчало ему выполнение дипломатических задач. Весной 1903 г. Эдуард VII приехал в Париж. Он придал своему визиту характер довольно эффектной демонстрации англо-французского сближения. Король много говорил в Париже о том, что время вражды ушло в прошлое и что должна наступить эра англо-французской дружбы.
Для Франции вопрос об англо-французском сближении приобретал ещё большую остроту, чем для Англии. Франции нельзя было мешкать, ибо дальневосточная война отвлекала силы России от германской границы. Франция снова оказывалась наедине лицом к лицу со своим опаснейшим восточным соседом.
Правда, за последние годы французская дипломатия успешно развивала свою работу по отрыву Италии от Тройственного союза. Со второй половины 80-х годов Франция вела против Италии таможенную войну. Изматывая таким образом хилое народное хозяйство Италии, Франция рассчитывала принудить её к разрыву Тройственного союза. Французское правительство и банки действовали при этом рука об руку. Началось с того, что в интересах промышленной буржуазии Северной Италии итальянское правительство предприняло поход против ввоза французских фабрикатов. Французское правительство ответило контрмерами против итальянского сельскохозяйственного экспорта во Францию. В результате между Францией и Италией началась таможенная война. Одновременно французские банки предприняли поход против итальянских ценных бумаг; в Италии последовали массовые банкротства. И без того слабые государственные финансы Италии были ещё более подорваны. До конца 90-х годов германский капитал имел некоторую возможность поддерживать итальянские финансы. Тем не менее французский нажим чувствовался всё сильнее. В результате уже в начале 90-х годов Италия стала делать попытки сблизиться с Францией; этим она явно шантажировала Германию, вымогая у неё экономическую поддержку и добавочные политические гарантии. В 1896 — 1898 гг. экономическая и финансовая нужда, а также катастрофа в Абиссинии заставили Италию предпринять более решительные шаги к примирению с Францией. Как уже было сказано, Италия признала французский протекторат над Тунисом. За это через два года она получила от Франции торговый договор, который положил конец таможенной войне. Кризис 1900 г. лишил германский капитал возможности оказать Италии финансовую поддержку. Зато дипломатия Делькассе воспользовалась этим моментом для воздействия на Италию. Французские кредиты спасли Италию от краха. Тут же Делькассе предложил итальянцам соглашение о разделе Северной Африки. Он готов был признать итальянские «права» на Триполи в обмен за согласие на захват Марокко Францией. Договор был подписан 15 декабря 1900 г.
1 ноября 1902 г. Франция заключила новое соглашение с Италией. Обе стороны обязывались соблюдать строгий нейтралитет, в случае если одна из них «прямо или косвенно станет объектом нападения со стороны одной или нескольких держав». Более того, соглашение устанавливало, что «строгий нейтралитет» распространяется и на тот случай, если одна из сторон «вследствие прямого вызова окажется вынужденной принять на себя инициативу объявления войны». При таких обстоятельствах та из договаривающихся сторон, которая станет жертвой провокации, должна была сообщить другой о своём намерении объявить войну, чтобы другая сторона могла судить, есть ли действительно налицо «прямой вызов».
Не противореча букве Тройственного союза, соглашение 1902 г. обесценивало его по существу. По условиям союзного договора Италия обещала Германии военную помощь, в случае если та «без прямого вызова» окажется жертвой нападения со стороны Франции. Теперь та же Италия обязывалась перед Францией соблюдать нейтралитет при наличии «прямого вызова» со стороны Германии. Право судить, кто кого провоцирует в любом франко-германском конфликте, Италия оставляла за собой.
Соглашение 1902 г. было важным достижением французской дипломатии в плане подготовки к войне с Германией. Понятно, однако, что нейтралитет плохой итальянской армии ни в какой мере не мог возместить Франции частичной утраты русской помощи.
Летом 1903 г. президент Французской республики Лубэ отдал визит королю Эдуарду VII.Его сопровождал Делькассе, главный поборник англо-французского сближения с французской стороны. Между Делькассе и главой Форейн офис лордом Ленсдауном начались деловые переговоры. После отъезда гостей переговоры продолжались между Ленсдауном и французским послом Полем Камбоном. Прежде всего требовалось устранить те острые колониальные разногласия, которые до тех пор разделяли Англию и Францию. Вот почему англо-французский договор принял форму соглашения о разделе колоний. «Делят Африку», — характеризовал Ленин англо-французскую сделку. Соглашение было подписано 8 апреля 1904 г. Договор Антанты представлял собой один из любопытнейших документов, когда-либо выходивших из рук дипломатии. В договоре было две части: одна — предназначавшаяся для опубликования, другая — секретная. «Правительство Французской республики, — гласила статья 1 публичной декларации о Египте и Марокко, — объявляет, что оно не будет препятствовать действиям Англии в этой стране (т. е. в Египте), настаивая на том, чтобы положен был срок британской оккупации, или каким-либо иным образом». В обмен за Египет Англия предоставляла Франции возможность захватить большую часть Марокко. Статья 2 публичной декларации гласила: «Правительство Французской республики объявляет, что оно не имеет намерения изменять политическое положение Марокко. Со своей стороны правительство его британского величества признаёт, что Франции принадлежит следить… за спокойствием в этой стране и оказывать ей помощь во всех потребных ей административных, экономических, финансовых и военных реформах… Оно объявляет, что не будет препятствовать действиям Франции в этом смысле».
В статьях секретного соглашения, в противоположность статье 1 публичной декларации, предусматривалась возможность изменения «политического положения» как Марокко, так и Египта. Здесь речь шла уже о том случае, если «одно из обоих правительств увидело бы себя вынужденным в силу обстоятельств изменить свою политику в отношении Египта или Марокко». На этот случай каждая из договаривающихся сторон ограничивалась по секретному соглашению лишь ограждением своих коммерческих интересов в отношении пошлин, железнодорожных тарифов и т. д., а также обязательством не нарушать свободы судоходства по Суэцкому каналу и не укреплять Марокканского побережья вблизи Гибралтарского пролива.
Статья 3 секретного соглашения вполне ясно вскрывала истинный его смысл. Статья гласила, что область, «прилегающая к Мелилье, Цеуте и другим президам… в тот день, когда султан (Марокко) перестанет осуществлять над нею свою власть, должна войти в сферу влияния Испании». Очевидно, предусматривая переход Марокко под власть Франции, Англия такой оговоркой страховала себя от захвата французами южного побережья Гибралтарского пролива. Отдельная декларация устанавливала раздел Сиама на сферы влияния по реке Менам. Наконец, улаживался ещё ряд колониальных вопросов, сравнительно второстепенного характера.
Таким образом, по соглашению 8 апреля 1904 г. Англия и Франция делили едва ли не последние «свободные» колониальные территории. Тем самым, устраняя взаимные распри, они создавали себе возможность совместно действовать против Германии. В самом тексте договора ни единым звуком не упоминалось о сотрудничестве против немцев. Между тем именно оно и сообщало договору 8 апреля значение исторического документа первостепенной важности. «Готовятся к войне с Германией», — продолжает Ленин характеристику англо-французской сделки.
Англо-русское соглашение. Соглашение с Францией английская дипломатия намеревалась дополнить договором с Россией.
Эта задача была более сложной. Англо-русские противоречия были глубже англо-французских, и несколько попыток англо-русского сближения уже потерпели неудачу. Тем не менее тотчас по окончании русско-японской войны Англия предприняла ряд шагов для установления сотрудничества с Россией. Так, вместе с Францией Англия приняла участие в займе, который в начале 1906 г. был предоставлен царскому правительству.
Русская революция 1905 г. ещё более укрепила английскую дипломатию в убеждении, что ей нужно договориться с русским царизмом. Дальневосточный антагонизм между обеими державами был в известной мере притуплён японскими победами; соперничество на Ближнем Востоке также несколько ослабело с тех пор, как у Англии и России оказался там общий враг в лице Германии. Прежнюю остроту сохраняли главным образом противоречия в Средней Азии, особенно в Афганистане и в Персии.
Уже на Алхесирасской конференции английская дипломатия начала зондировать почву относительно возможности англо-русского соглашения. В начале 1906 г. русский министр иностранных дел граф Ламздорф вышел в отставку. Вместо него был назначен Извольский, бывший посланник в Копенгагене, долго вращавшийся в германофобской датской придворной среде. Извольский был весьма склонен к англо-русскому сближению. Он очень боялся новых осложнений с Японией и стремился предотвратить их посредством соглашения с Англией. Он надеялся также, что такое соглашение позволит русской дипломатии разрешить вопрос о проливах.
В марте 1907 г. состоялся визит русского флота в Англию, в Портсмут. Группа русских офицеров по приглашению короля приехала в Лондон; здесь им устроили тёплую встречу. На спектакле, организованном для русских моряков, присутствовал сам Грей.
Опасения Извольского в отношении Японии имели под собой серьёзную почву. Переговоры о рыболовной конвенции, начатые на основе Портсмутского договора, протекали не гладко. В начале 1907 г. они привели к новому обострению русско-японских отношений. В Петербурге боялись, что Япония использует временное бессилие России, чтобы отнять у неё её дальневосточные владения. Извольский полагал, что соглашение с Англией будет лучшим способом добиться известных гарантий против Японии. Форейн офис тоже понимал, что нужно обеспечить русский тыл на Дальнем Востоке, для того чтобы в полной мере использовать Россию против Германии. Однако Англия и Япония оставались союзниками. В августе 1905 г., в период портсмутских переговоров, англо-японский союзный договор был возобновлён. Союзные обязательства были при этом распространены и на случай нападения какой-либо державы на Индию. Договор фактически признавал протекторат Японии над Кореей. Таким образом, английская дипломатия сохраняла за собой японскую страховку как от России, так и на случай войны с Германией. Но теперь Англии приходилось налаживать русско-японские отношения, дабы распространить страховку и на своего будущего русского союзника.
28 июля 1907 г. состоялось, наконец, подписание рыболовной конвенции; 30 июля 1907 г. было заключено и русско-японское политическое соглашение. Япония признала Северную Манчжурию — к северу от линии Хуньчун, озеро Биртэн, устье реки Нонни — сферой влияния России. Со своей стороны царская Россия признала сферой Японии Южную Манчжурию и Корею. Соглашение это значительно улучшило русско-японские отношения. Если русские опасения за безопасность Владивостока, Приморья и КВЖД и не были окончательно рассеяны, то всё же они были ослаблены. Незадолго до заключения русско-японского соглашения состоялось и соглашение между Японией и Францией (10 июня 1907 г.).
Наконец, 31 августа 1907 г. не без содействия Франции было подписано англо-русское соглашение. С русской стороны его подписал Извольский, с английской — посол в Петербурге, поборник англ о-русской Антанты А. Никольсон.
Соглашение касалось Афганистана, Тибета и Персии. Персию разделили на три зоны: северную — русскую, южную (точнее, юго-восточную) — английскую и среднюю — нейтральную. Каждая сторона обязывалась не искать концессий политического или коммерческого свойства в «чужой» зоне и не препятствовать получению их партнёром. В нейтральной зоне каждая сторона сохраняла право добиваться концессий, не мешая таковым же действиям другого участника договора.
Соглашение предусматривало право контроля над доходами персидского правительства в русской и английской зонах. Контроль предполагалось ввести в случае неисправности персидского правительства в платежах по займам русскому Учётно-ссудному банку или английскому Шахиншахскому банку. При этом русское правительство могло установить контроль над доходами персидской казны, поступавшими с областей, отнесённых к русской зоне. Английское правительство получало соответствующие возможности в пределах своей зоны. Оба правительства обязывались «войти предварительно в дружественный обмен мнений в видах определения по взаимному согласию означенных мер контроля».
Афганистан царская Россия признавала находящимся «вне сферы русского влияния» и обязывалась «пользоваться для всех своих политических сношений с Афганистаном посредничеством британского правительства».
И Россия и Англия давали обязательство не вмешиваться во внутренние дела Тибета, не нарушать его территориальной целостности и сноситься с ним исключительно через сюзеренное китайское правительство.
Вопреки стараниям Извольского, о Константинополе и о проливах в соглашении не упоминалось: Англия не дала на этот счёт России никаких обязательств.
Ленин следующим образом оценивал англо-русское соглашение 1907 г.: «Делят Персию, Афганистан, Тибет (готовятся к войне с Германией)».
Соглашение 1907 г. создало так называемое Тройственное согласие — тройственную Антанту в составе Англии, Франции и России, противостоящую Тройственному союзу Германии, Австро-Венгрии и Италии. Впрочем, Италия в результате франко-итальянского соглашения в 1902 г. фактически уже отошла от Тройственного союза. Таким образом, в результате своей агрессивной политики Германия оказывалась изолированной — вдвоём со своей слабой союзницей Австро-Венгрией. При этом соглашениями всех членов Антанты с Японией в большей или меньшей мере обеспечивались их тылы на Дальнем Востоке. Это имело, конечно, немаловажное значение в случае войны с Германией.