Книга: НЕМНОГО О СНАХ 10 страница

— Дыши. дыши. дыши.

Что это? Шепот Духа из темноты или это Полина говорит со мной? Я делаю глубокий вдох и выдох. Восприятие сразу становится яснее. Я опять оглядываюсь по сторонам. Многих я уже знаю. Шорхит. Чоло. Кадамай. Данилыч. Ярт. Иван-Лис. Айрук. Чолхан. Многие из них — Вершители Родов. Род Медведя. Род Оленя. Род Лисы. Род Озерных Рыб. Род Рыси. Я киваю, словно приветствуя их. Я — из Рода Волка. Здесь много наших. Они смотрят на меня, улыбаясь, словно подбадривая. Полина наклоняется ко мне и тихо говорит:

— Сейчас не дыши глубоко. Втягивай воздух медленно, пробуй его на вкус, но не уходи. Оставайся в своем теле!

Последнюю фразу она повторила три раза, и я зацепился за нее, пытаясь осознать, что происходит. Но мысли роились в голове, словно клубы кострового дыма, наталкиваясь друг на друга и перетекая одна в другую. Полина бросила в огонь охапку каких-то сухих трав, которые мгновенно вспыхнули ярким фиолетовым пламенем. Тягучий белесый дым от них сразу же закрутился в причудливые спирали и, вынырнув за границы костра, заструился ко мне, окружая меня со всех сторон призрачными крыльями неведомой птицы. Я осторожно вдохнул его в себя и сразу почувствовал, как еще больше закружилась голова от пряного аромата.

— Не торопись, вдыхай медленно и понемногу. — Полина присела рядом со мной, словно не позволяя мне заснуть или потерять сознание, — смотри на меня. вокруг. Будь с нами!

Я кивнул. В это время люди в кругу расступились, и два молодых мужчины с лицами, разрисованными узорами Кочойда, внесли на своих руках в светлое пространство костра что-то большое и серое. Они подошли ко мне и бережно положили свою ношу передо мной. Это был волк. Его бок был перемазан в крови, язык высунут, а желтые глаза то открывались, то закрывались в такт сбивчивому дыханию. Было видно, что он умирает. Я хотел спросить, что с ним произошло, но коварный дым сковал горло невидимой, но прочной хваткой. Поэтому у меня получилось лишь издать несколько хрипящих звуков. Полина положила свою руку на голову раненому зверю, и тот сразу успокоился, утих, словно ушла терзающая его острая боль.

— Его ранили охотники. Но он смог убежать, потому что он сильный. Дух Тайги привел его к нам. Мы нашли его и принесли сюда.

Волк открыл мутные глаза и поднял голову, тут же без сил откинувшись на траву.

— Он согласился помочь. Но у него осталось совсем мало времени. Ты готов?

Последние слова были адресованы мне. Я кивнул и опять сделал попытку спросить — к чему готов и что надо делать? Однако кроме шипящего хрипа выдавить из себя ничего не получилось. Полина откинула капюшон, и по серой накидке рассыпались каскады ее светлых волос.

— Не говори ничего. Твое тело сейчас тебе не принадлежит. Твой Дух и твое тело разделились. Сейчас ты войдешь в зверя, и ваши сущности объединятся на какое-то время. Его Сила станет частичкой твоей Силы.

Девушка взяла мою руку, которую я совсем не чувствовал, и разогнула одеревеневшие пальцы. Затем у нее будто из ниоткуда появился в ладони длинный клинок светлого цвета, словно сделанный из кости. Она провела острием по моей руке. Я совершенно не чувствовал боли, отрешенно наблюдая, как кожа разошлась и на поверхности появилась тонкая полоска крови.

— Это древний обычай. Это символ нашего родства. Сейчас ваша кровь объединится и станет единой. Ты научишься видеть глазами волка, чувствовать, как волк, двигаться, как волк.

Она положила окровавленную ладонь прямо на рану в волчьем боку. И время остановилось.

Свет. Мягкий свет огромной Луны, сияющей в ночном небе. Все вокруг тоже светится мягким светом. Я знаю это место. Я часто бывал здесь в Сновидении. Значит, я опять сплю. Но на этот раз качество Сна было невероятным. Он был даже более четким, чем мое восприятие в привычном мире. Я осмотрелся по сторонам. Напротив меня сидел Волк. Мне он показался знакомым. Ну конечно! Это он лежал раненный там, около костра. Я приветливо кивнул ему. Зверь мигнул своими пронзительными янтарными глазами, которые словно светились изнутри жидким огнем.

— Ты тоже спишь? Или. умер? — спросил я, озаренный внезапной догадкой.

Волк встал и подошел ко мне, уткнувшись головой в мою руку.

— Умер. — пробормотал я и потрепал его по густой шерсти. Мысли текли сплошным потоком, словно я научился думать ясно, четко и в несколько раз быстрее, — мы здесь не просто так? Я должен тебя проводить?

Волк прижался ко мне. Я почувствовал, как по телу пробежала крупная дрожь. Выходит, теперь я стал настоящим шаманом — Проводником. Что-то вспыхнуло в небе, и все вокруг стало гораздо ярче. Я понял, что мы стоим посреди огромного луга, уходящего своими границами далеко за линию горизонта. Вокруг вспыхивали и гасли большие шары синего и зеленого цвета, осыпаясь вниз каскадами искр, наподобие новогоднего фейерверка. Последний салют в честь очередного Путника. Я перевел взгляд на волка. Тот стоял и зачарованно смотрел на эту огненную феерию. Мне сразу вспомнились мои игры с Гуром. Я уже был с ним здесь, как раз где-то в этой местности. Видимо тогда меня готовили именно для этого случая, приучая мое сознание к этому экстравагантному антуражу. Я улыбнулся. Огни в небе отражались в глазах умершего волка, так же, как тогда звезды отражались в глазах маленького Гура. Да он и был словно волчонок, испуганный и дрожащий, видимо еще не понимая до конца, что с ним произошло. Я погладил его по спине, и он успокоился, лишь слегка поскуливая и еще крепче прижимаясь ко мне.

— Не бойся, малыш. Там, куда ты идешь, тебе будет очень хорошо. Там твои родичи. Там бесконечные поля, чистые реки и совсем нет боли.

Волк смотрел на меня, словно понимая мои слова. Я кивнул серому призраку, и мы пошли бок о бок по искрящемуся пространству вдаль, Человек и Волк, поддерживая друг друга, как это было в далекие времена.

Я вздрогнул и открыл глаза. Все было по-прежнему, словно прошло всего лишь несколько мгновений. Костер. Волк. Полина. Судя по ощущениям ночного холода и тепла от костра, чувствительность к телу вернулась. Вот только рука не чувствовала дыхания в лежащем передо мной звере. Полина по-прежнему сидела рядом. А вокруг уже было пусто, словно собравшиеся шаманы растворились в ночной мгле подобно призракам.

— Он умер? — я кивнул на серого охотника. Полина улыбнулась.

— Ты увел его. Он благодарен тебе. Ты все сделал правильно.

Я отнял руку от мертвого тела и посмотрел на окровавленную ладонь.

— Значит, это был не сон. Что теперь?

— Ты стал Камкуртом — Волком-Шаманом. В тебе теперь течет волчья кровь.

Я кивнул, словно понимал, о чем идет речь. Полина нежно погладила труп волка.

— Не жалей его. Это его Судьба. Он бы все равно умер. Но если бы это случилось в тайге, он сделал бы это в одиночестве, а так он прошел через Холмы По Ту Сторону не один. Вы оказали друг другу услугу. Его кровь даст тебе ясный взгляд, возможность ходить между мирами и особые Сны, а ты провел его сквозь Холмы, чтобы он не заблудился и скрасил его последние мгновения жизни своим присутствием. Для любого существа на земле это важно.

Я опять кивнул.

— А зачем нужно было искать умирающего зверя?

— Это как последняя вспышка перед погружением в Бесконечность. В его крови гораздо больше Силы. Его Дух не привязан более к земле. Он освободился и освободил тебя! Но ты поймешь это значительно позже.

ЭПОХА ВОЛКА

Сумерки перед рассветом рассекают мир на две части. Перед самым восходом солнца есть особое время, когда все вокруг замирает и тишина становится абсолютной. Это время, когда шум рек почти не слышно. Это время, когда сон самый крепкий. Это время, когда на смену ночному зною приходит пронзительный холод, чтобы через некоторое время опасть в траву хрустальной росой. Это время, когда темнота на мгновение становится еще плотнее, чтобы развеяться подобно клочьям тумана, с первыми лучами солнца. Лисица замирает на своей тропе, услышав приближение стремительного зверя. Волк бежит сквозь сумерки...

4-й день Экспедиции.

«Действиями своими они будут оберегать безмятежные тропы Свободы, во взорах своих неизменно храня честь, рожденную в их отважных сердцах. Их ночное зрение, призрачные передвижения в тенях и пламенная страсть к Единой Жизни долгое время будут внушать всем благоговейный страх.

Патрулируя отроги Сна, они будут стоять на страже порталов Иного Мира, повсюду устремляя взор своих неусыпных глаз. Предостерегающим рычанием и устрашающим оскалом клыков они будут хранить открытыми Врата в мир Света. Стремительно передвигаясь в тенях, они будут направлять изнуренного Искателя к порогам мира Превращения.

Всегда верными дарованной им Истине будут эти Псы Вселенной, и станут их называть Народом Волка. В сердцах своих они будут вечно нести смутные воспоминания об ушедшем мире, оранжево-красном солнце, которое было когда-то человеку домом, которое было когда-то его славой и честью.

Днем они будут бежать от мерзостей человеческого безумия, а ночью — взирать на бледный свет луны и выплакивать свою боль о потерянной Свободе, о забытых Копье и Мече. В каждой частице своего существа они будут вечно лелеять восторг Надежды и Свободы.

В своей борьбе за выживание они научатся танцевать на грани, бесшумно сливаться с тенью, выбирать покров ночи для путешествия и тепло южного ветра в попутчики.

И слабость их вновь станет Силой, со временем превратившись в инстинкт самосохранения, верность Роду и любовь к Свободе»

Из пророчеств Безымянного «Народ Волка» Теун Марез

Гроза закончилась только под утро. Всю ночь она бушевала над Окунево, мерцая раскидистыми разрядами молний и оглушительно ухая громом. Мы все лежали каждый в своей палатке, думая кто о чем, под вспышки неведомого фотографа за колыхающимися стенками палаток. Меня одолевали воспоминания, а о чем размышляли ребята, я могу только догадываться. Уверен только, что никто из нас сегодня ночью не выспался. Удары грома были настолько сильными, что палаточный пол ходил ходуном. Дождь лил сплошным потоком, и только правильно поставленные палатки спасали своих обитателей от затопления. Он, правда, быстро прошел, но вот молнии и гром еще долго тревожили нас своим присутствием, бродя где-то неподалеку. Я смог заснуть только под утро, когда фронт грозы ушел, проваливаясь ненадолго в воспоминания далекого прошлого, пришедшие ко мне во сне. Когда я проснулся, солнце уже светило вовсю, поспешно иссушая промокшую листву и испаряя хлябь в траве. Я откинул полог палатки и улыбнулся. Все вокруг искрилось сотнями крохотных линз, преломляющих солнечные лучи. Я, прищурившись, осмотрелся. Палатка Агафонова была закрыта, что говорило о том, что Никита, возможно, еще спал. А Сабуров шел со стороны Тары, бодрый и радостный, приглаживая мокрые волосы.

— Кам, привет! Водичка класс! Ну и ночка была. Я думал, молнии прямо в палатки долбят. У меня, наверное, волосы от электричества светились. А под утро сны какие-то странные снились.

А. САБУРОВ. ДНЕВНИК.

— Ну, может быть, о чем-то спросить меня хотите? — я подмигнул «экзотам», которые выглядели весьма понуро. Алексей заглянул в свой дневник, вчитываясь в ночные записи. Судя по перелистыванию страниц, было понятно, что ночь прошла для него весьма насыщенно в плане размышлений. Никита обхватил ноги руками и, не мигая, смотрел в костер. Создавалось впечатление, что ночной дождь ввел его в созерцательный транс. Сабуров, наконец, нашел то, что искал. Он ткнул гелевой ручкой в лист блокнота и задумчиво произнес:

— Я тут долго думал. По всем четырем вопросам прошелся. И выяснил, что вся моя, казалось бы, налаженная жизнь — полное говно! Занимаюсь я не тем, чем всегда хотел заниматься! Работаю абсолютно без всякой радости, энтузиазма, драйва — чисто из-за денег! Потому что кредит за машину нужно отдавать. С женщинами вообще полная неразбериха. Кажется, что все ясно и понятно — есть девушка, вроде все очень хорошо, но. как-то очень нехорошо! А почему — понять не могу! Всю ночь лежал, думал — такие вещи вскрылись, что чуть с ума не сошел в своей палатке, хорошо гроза отвлекала немного. С алкоголем тоже все на свои места встало. У меня дядя родной спился. Был изобретатель с мировым именем, а потом как-то незаметно раз — и съехал с нормальной жизни. И знаете, что я понял? Он страдал очень сильно в первую очередь от того, что от него все отвернулись. Ты вот, Кам, вчера эту тему поднял, а меня только ночью осенило. Я даже при свете дня про своего родного дядю не вспомнил! Главное — я не пью! А он реально пытался до нас как-то достучаться, донести, как ему хреново. Но никто этого не видел, теперь понимаю почему! И в банке мне работать обломно! Короче. Я теперь вообще не знаю, что делать по возвращении.

Никита фыркнул и молча покачал головой. Было видно, что он испытывает сходные чувства, только, видимо, на более глубоком уровне, потому что даже говорить на эту тему у него не было желания. Скорее всего, он уже даже принял какое-то решение. Я внимательно посмотрел на него, прикоснувшись к его эмоциональной сфере, и сразу почувствовал боль. Глубокую, но очень острую. И слезы. Он тоже посмотрел мне прямо в глаза. Понял, что я все знаю. С шумом втянул в себя прохладный утренний воздух и медленно выдохнул:

— У меня брат забухивается. Конкретно. И никто ничего не может сделать. Как будто на самом деле это черная магия какая-то. Я тоже всю ночь об этом думал. У меня роднее его никого нет. Мама в Екатеринбурге, отец умер. Только он. И он уходит. Через водяру эту долбанную.

Он замолчал, с хрустом сжав руки.

— Он как-то напился опять дома у себя, я приехал к нему, а он меня даже не узнал. Кинулся с кулаками. Пришлось ему врезать. Он на диван упал и вырубился. А я рядом сижу и рыдаю в голос.

Глаза Агафонова заблестели.

— Это что же творится, если мне приходится родного брата бить? А ведь он больной совсем, я только сейчас это понял. Ему самому хреново, но только он сам не знает, что с этим делать. И самое страшное, это человеческое безразличие вокруг. Все кривятся только — «алкаш».

Никита сглотнул, словно преодолевая спазм, сковавший горло.

— Он. прижался тогда ко мне. такой беззащитный. Он же старший, он защищать меня должен, пример показывать. А он лежит рядом, иногда глаза мутные открывает, смотрит на меня, улыбается и опять засыпает. Беспомощный, жалкий, слабый. Я тогда его первый раз в жизни обнял и поклялся защищать, всегда! Сделать что-то, чтобы вытащить его из этой ямы. А потом опять работа эта в банке. Закрутился. Кредиты. Бизнес-планы. Офис. Менеджмент. Неделями его не вижу. А он как пил, так и пьет. А я сегодня только ночью понял. Это ведь со всеми нами происходит. Мы все подыхаем постепенно, в одиночестве. Каждый сам за себя. Каждый сам для себя. Блин! Нам потом на том свете, наверное, так стыдно друг перед другом будет и в первую очередь перед самими собой.

Он замолчал, перевел дыхание и процедил сквозь зубы:

— Действительно, что-то ужасное вокруг происходит. Только мы этого не видим. Или делаем вид, что не видим. Как аутотренинг заученный. Нам просто хочется, чтобы ничего не происходило, и мы уговариваем себя или прячемся в работу и повседневные дела, как страусы. А в это время твари в человеческих обличьях стравливают нас друг с другом, а мы и ведемся. Это что же они с нами сделали. Я не хочу становиться одним из НИХ!

— Тогда будь собой, — тихо прошептал я.

— Так вот, — Никита переглянулся с Алексеем, — я как раз ночью и думал, когда же это произошло? Когда я себя потерял? Я ведь совсем не я стал. Подменыш. Я совсем о другом мечтал всегда. Совсем по-другому хотел жить. И получается, что все, чем я сейчас живу, это завуалированная и оправданная мной самим же ложь.

Алексей выразительно посмотрел на меня.

— Это что же получается, мы всю жизнь жили во лжи?

— Да не это страшно, Кам! — Никита мрачно посмотрел на нас исподлобья, — страшно, что мы превращаемся в демонов, хотя внешне все выглядит очень благообразно. Да что превращаемся, уже превратились, если таких вещей не замечаем!

Он запустил ладони в свои густые волосы и взъерошил их. Сабуров задумчиво спросил:

— Да, Кам, а что делать, когда осознаешь, что многие поступки для нас не свойственны. Ну что их словно кто-то совершает за нас. Ведь если принять, что внутри нас Мангыс скрывается, то так и до психбольницы недалеко.

Я прекрасно понимал, о чем они хотели меня спросить, потому что отлично помнил самого себя, мучимого теми же самыми вопросами.

— Вы поймите, это очень важно! Мангыс — это не какое-то злобное существо из другого мира. Это человек. Больной человек. Причем зачастую — близкий нам. И воевать с Мангысами не только больно и бесполезно, но еще и опасно. Потому что, воюя с инородцами, со своими близкими или даже с самим собой, мы рискуем потерять то главное, что делает нас людьми! Ген Мангыса — это вирус, что в переводе с латыни означает «ядовитое начало». Вирус такой же, как грипп, гепатит или герпес. Они есть почти у всех людей в латентном, то есть «спящем» состоянии. Недаром древние говорили, что «в каждом из нас спит чудовище». И пробуждается это чудовище только с приходом темноты. То есть когда в нас гаснет внутренний свет, монстр открывает глаза и начинает впитывать в себя окружающую темень, обретая силы. И даже когда мы начинаем «войну за правое дело», мы все равно кормим наше внутреннее чудовище своей агрессией и отвратительными поступками, неизбежными во время ведения любой войны. Ну и, конечно, самое страшное, что мы не допускаем мысли о том, что сами можем стать Мангысами. Даже если мы примем теорию распространения вокруг нас вирусной Расы, то спроецируем это все на кого угодно, только не на себя. И причем так думают все! Только Мангысов день ото дня становится все больше и больше. В этом, кстати, и заключается один из самых сильных страхов шамана. Не в физической смерти, как у большинства людей. Физическая смерть не пугает шамана, потому что он знает, что человека можно убить, но невозможно убить его Сновидение. И поэтому шаман учится осознавать свое Сновидение. Гораздо хуже, когда Путь Шамана погружается в темноту. Потому что тогда шаман рискует заблудиться в безграничном Мире, сопровождаемый мрачными существами, которые обитают в этой тьме. Впустить мглу в себя, потерять свое истинное Я

— вот что пугает шамана больше всего. В моей культуре таких шаманов называют «ШАКАМОРА». Чаще всего они превращаются в прислужников тех духов, которые овладевают их рассудком, и те используют силу Шакамора для своих целей. В частности, мне известно несколько Шакамора, которые превратились в особую касту черных шаманов — Темных Проводников. Более того, один из них проник в мое ближнее окружение и даже стал моим другом.

«Экзоты» ошарашено молчали.

— Если хотите, я расскажу вам эту печальную историю. Она как нельзя лучше показывает коварную силу гена Мангыса, который может пробудиться в каждом из нас.

«Экзоты» синхронно качнули головами, ожидая продолжения.

— Стать Проводником «ЭКЗО-Т» непросто. Их всего несколько человек. Людей, которые умеют чувствовать и которые имеют опыт Глубоких Путешествий. Можно сказать, что Проводник «ЭКЗО-Т» — это уже потенциальный шаман, потому что ему приходится бывать в таких местах, где власть духов и их влияние могут быть весьма сильны. Места Силы требуют особой ответственности и особых навыков. Любое Путешествие — это испытание в первую очередь для Проводника. Поэтому бывают случаи, когда разум Проводника оказывается не готов к подобным испытаниям.

п W W

Я расскажу именно про такой случай.

Темный проводник

Сказали мне, что эта дорога Меня приведет к океану смерти,

И я с пол пути повернула вспять.

С тех пор все тянутся предо мною Кривые, глухие, окольные тропы...

Есано Акико

Учитывая то, что вместо имен в «ЭКЗО-Т» мы используем прозвища, мы называли его. ну скажем, Проводник Каракчылар или сокращенно Кара. Человек, который грезил шаманскими тайнами и исходил весь Алтай вдоль и поперек. Мы встретились с ним около шести лет назад, после того, как он прочитал одну из моих книг цикла «Войны Шаманов». Долго присматривались друг к другу, пока, наконец, он не стал одним из нас — Проводником «ЭКЗО- Т». Это был очень интересный Проводник. Группы, которые он водил, словно попадали под его очарование, заслушиваясь мифами и историями про Алтай и его сакральную культуру. Мы оба знали, зачем он появился в моей орбите. Его интересовали шаманы Тай-Шин. Те, кто послали меня в мир людей с определенной миссией. Он искал общения с ними и надеялся, что они откроют и для него доступ в свой мир. Он уже имел своеобразное шаманское посвящение, но рассказывал про него немного, ограничиваясь лишь упоминанием какой-то могилы шамана, где все и произошло. Согласно алтайским верованиям, после смерти человека его Дух распадается на несколько самостоятельных тел. Одно уходит в Землю, другое на Небо, но есть и такое, которое тесно связано с человеческим прошлым — оно чаще всего остается около своей оболочки. Со временем, после разрушения оболочки, это тело тоже исчезает, и поэтому для продления своего существования ему нужна энергия. Если оно становится Хранителем той или иной местности, то чаще всего подпитку для его жизни обеспечивают либо камлающие в этом месте шаманы, либо люди, приходящие в эту местность для почитания. Именно поэтому на Алтае так много мест, которые считаются Местами Силы или Местами Почитания. Считается, что если люди забывают про такое Место, со временем оно начинает угасать, как угасает и жизнь невидимого Хранителя. Так вот, Кара попал как раз на одно из таких захоронений. Используя его тонкую чувствительность и открытость к миру запредельного, с ним вступил в общение старый шаман. Чем это закончилось, Кара не мог вспомнить точно, но сказал, что после этого его сверхчувственное восприятие стало значительно сильнее. Те, кто хотя бы один раз отведал возможность ощущать что- то за гранью привычного восприятия, знают — это как наркотик. Вернуться на прежний уровень восприятия уже мучительно сложно, идти дальше — опасно и тяжело. Недаром ведь во многих мистических традициях необходимы годы дисциплины, прежде чем человек выходит за привычные границы. Получить все и сразу — слишком большой соблазн! Именно поэтому Каракчылар и искал общества шаманов-волков, которые лишь наполовину жили в этом мире, свободно передвигаясь между ним и миром Сновидений. Но подобные встречи не происходят по одному лишь желанию. Поэтому оставалось только ждать, пока тайшины не откроют ему двери с Той Стороны.

Проходил сезон за сезоном. Мы отправлялись в такие места, в которых земля просто сочилась Силой, а воздух искрился от присутствия потусторонних существ. Иногда это были Древние, которые с интересом наблюдали за миром живых. Иногда — Духи Зверей, которые вели себя настороженно. Иногда — темные Духи, присутствие которых тоже очень отчетливо ощущалось. В задачу Проводника входит миновать опасные места и выбирать те, которые могли позитивно влиять на открытого для «общения» человека. Ведь именно в таких местах активность гена Мангыса достигала своего минимума. Просто определенные волны становятся для Мангыса невыносимыми. Под влиянием Светлых Мест он «засыпает», позволяя человеку «проснуться» и использовать свои естественные возможности. Ведь люди ошибочно думают, что Места Силы добавляют энергии человеку, благодаря чему он может выходить за рамки привычного трехмерного мира. На самом деле энергии человека достаточно, чтобы делать это самостоятельно. Более того, это является нашим врожденным свойством — воспринимать другие энергетические слои. Просто при наличии внутри паразита вся энергия уходит на его поддержание — на чужую жизнь, зависть, ненависть, вожделение, подлость. В Месте Силы паразит «засыпает», и мы получаем возможность быть самими собой, пусть даже на небольшой отрезок времени. Но вот здесь-то как раз и заключается разница между обычным туризмом и «ЭКЗО-Т». После посещения Мест Силы в обычном формате человек рано или поздно возвращается в привычное состояние. И Мангыс внутри снова пробуждается. Вот тогда и наступает состояние, когда человек испытывает дискомфорт, «ломку» и иногда даже значительное усиление своей «темной стороны». В «ЭКЗО- Т» закладывается определенный заряд, который препятствует «пробуждению» паразита в прежнем качестве. Место Силы можно сравнить с мощным целительным средством, которое влияет на метаболизм вируса внутри. Но вирус никогда не погибает просто так, без борьбы. Поэтому в первые дни лечения можно наблюдать обострение симптомов. И если бросить принимать средство, то ничего кроме «раскачки» болезни добиться нельзя. Именно поэтому «ЭКЗО-Т» направлено на формирование жизненной философии, на усиление иммунитета сознания человека, тогда как Место Силы выступает в роли первичного целительного импульса.

— Мы поэтому четыре дня сидим рядом с Озером? — задал вопрос Никита, — четыре дня как раз активная фаза гриппа.

— Совершенно верно, — я кивнул, — в таких вопросах торопиться нужно медленно. Более того, обычные путешествия по таким местам могут стать опасными для человека. На Место нужно настроиться. Вам о чем-нибудь говорит это слово?

— Настроиться? От слова «настроение»? — улыбнулся Алексей.

— Точно! После Кастанеды мы привыкли использовать слово «Намерение», но оно не отражает сути происходящего. Настроение — это суть настройки.

Я поднял с травы полено и показал его срез «экзотам».

— Видите слои? Из таких же слоев состоит все вокруг. Сегодня ученые уже доподлинно установили, что мироздание имеет слоистую структуру, словно луковица. Каждый слой — это свой мир, но у каждого мира есть несколько. ну, скажем так — оттенков или наслоений. Мы привязаны к одному слою, и можем воспринимать только его, иногда переходя из одного наслоения в другое, даже не замечая этого. Ну, приведу пример. Осмотритесь внимательно вокруг. Запомните все, что окружает вас в настоящее мгновение. Запомнили?

Я четыре раза громко хлопнул в ладоши и выразительно посмотрел на «экзотов». Они растерянно глядели на меня, словно ожидая продолжения. Я моргнул. На их лицах появились улыбки.

— Ну?

— Что? — они переглянулись и снова посмотрели на меня.

— Вы ничего не замечаете?

— Нет. Ничего особенного. Ну, ты четыре раза хлопнул в ладоши.

— И все?

«Экзоты» оглянулись.

— Все. Ничего необычного.

Я улыбнулся.

— Вот так работает «мутный взгляд». Ничего необычного. Он воспринимает это наслоение так же, как то, в котором мы были несколько секунд назад, потому что произошли лишь незначительные изменения. Он их просто не заметил. Вот если бы прямо перед вами возник из ниоткуда зеленый бегемот, то ваш взгляд бы заметил его, предлагая вам вариант происходящего — случилось чудо. На самом деле вы просто сместили бы свое восприятие и стали воспринимать другой слой, в котором зеленый бегемот — это обычное явление. Понимаете? Наши тела тоже имеют слоистую структуру. Каждому слою мира соответствует определенный слой тела. Когда человек распадается на тела, то каждое тело остается в соответствующем ему слое мира. Именно так шаманы общаются с жителями из других миров. Они смотрят на мир «ясным взглядом» и видят, где слои соприкасаются друг с другом. Посмотрите внимательно вокруг еще раз. Обратите внимание на детали. Не торопитесь.

Через пару минут Никита неуверенно пробормотал:

— Я, конечно, не помню, но, по-моему, вот этого цветка здесь не было.

Алексей, прищурившись, внимательно осмотрел цветок, растущий в нескольких метрах от нас.

— Я тоже не помню. Обычный цветок. Ничем не примечательный. Запросто мог и не заметить.

Агафонов упрямо повторил:

— Точно не было. Я еще траву в этом месте разглядывал. Я бы его запомнил. Хотя.

Я усмехнулся.

— Ты сомневаешься, потому что твое внимание не фокусируется на деталях. Для него — что это наслоение, что другое — один и тот же слой. У нашего ума не хватает мощности, чтобы различать их, и поэтому он упростил себе задачу. Человеку так жить проще. Но этим он запирает себя в единственной реальности, потому что переход из слоя в слой осуществляется именно через наслоения. Закройте глаза.

Оба «экзота» зажмурились. Я опять хлопнул в ладоши. Этому приему научил меня Кадамай.

— Открывайте.

Первое, что сделал Никита, это уставился в то место, где еще секунду назад из травы торчал невысокий цветок фиолетового цвета.

— Каракчылар стал очень популярным Проводником. Он умел водить людей сквозь слои, захватывая их внимание и заражая своей харизмой. И каждая Экспедиция уходила с ним все глубже и глубже в таинственные миры алтайских духов. Тревожный звонок в моей голове прозвенел тогда, когда он увел группу ребят в окрестности села Чепош, туда, где он и встретил первый раз старого шамана на древнем захоронении. Понятно, что его увлекательные рассказы и таинственный ореол шаманского захоронения не могли не вызвать отчаянного энтузиазма у всех участников группы. Тем более, что они за этим и приехали на Алтай со всей России — познакомиться с техниками «ЭКЗО-Т», развивающими сверхчувственное восприятие. Но, видимо, только мы с Каракчыларом понимали истинную опасность этого шага — привести группу «раскаченных» в плане восприятия молодых ребят на могилу шамана в сумерках было злостным нарушением всех политик безопасности «ЭКЗО-Т». Но если я пришел в ужас от этого плана, то Каракчылар, наоборот, светился энтузиазмом, тем более, что его единогласно поддержала вся группа. По телефону я, как руководитель Проекта, категорически запретил ему это делать. Однако вскоре сотовая связь исчезла — обычное дело в алтайских предгорьях. А когда я смог связаться с одним из участников группы, то он восхищенным голосом с придыханием сообщил мне, что они. находятся на могиле старого шамана! Я выглянул в окно автомобиля, на котором спешно догонял группу — солнце уже опустилось за горизонт, и все вокруг погружалось в сумерки. Время, когда наслоения Миров утончаются до предела и власть духов в некоторых местах становится безграничной.