Книга: Март - май. 1979 год.

… в конце мая в театралке уже все говорили о переводе в Горьковское театральное училище одного из лучших студентов ЯТУ. Все знали про обстоятельства перевода студента, про то, что его отцу, очень хорошему инженеру, предложили из Рыбинска переехать с семьёй в Горький. Инженеру, чтобы работать на Горьковском автозаводе, а его семье, чтобы жить в трёхкомнатной квартире...

— Представляешь, Верунчик, у меня будет своя, вся-вся своя отдельная комната? Представляешь? У братика будет своя комната. У родителей – своя. И там, как у тебя в квартире, ванна отдельно от туалета. И я в этой ванне! Представляешь? Когда захочу! Сколько хочу! Балдеть будууу! — Взахлёб объяснял ей своё счастье Игорь Шестаков, и его подвижное лицо светилось от предвкушений обычных, житейских радостей, недоступных большинству студентов. — Знаешь, как надоела мне очередь в душ в нашем общежитии? Надоело чувствовать себя нежданно-незваным гостем и быть лучше татарина… — Последние слова Игорь произнёс голосом Леонида Ильича Брежнева.1

Вера чуть не рассмеялась, на секунду забыв об Увиденном.

______________________________________________________________________________________________________________

1 — Лучше татарина… – речь идёт о популярном анекдоте семидесятых, в котором Л. И. Брежнев на внеочередном пленуме компартии СССР в связи с жалобой татар на пословицу «Незваный гость хуже татарина» предлагает пословицу изменить: «Я принял решение, и с этого дня приказываю всем говорить: „Незваный гость лучше татарина“.

Шестаков, окрылённый её улыбкой, осмелился сказать:

— Даже, когда к тебе приезжал помыться, и то мне неловко было, извини. Не сердись! За правду не надо сердиться, — и Игорь поспешил склонить голову, сложив обе руки ладонями у подбородка жестом просителя. — О, спасительница, благодарю тебя за удобную ванну, мягкое полотенце и домашние тапочки в любое время дня и ночи! — потешно кивая головой и кланяясь, говорил он певучим, мягким баритом. — Так кому, как не тебе, понятна радость одного из счастливейших смертных, имеющего теперь собственную комнату в отдельной квартире?! — голос постепенно перешёл на современный ритм. — А в Рыбинске мы живём в коммуналке на девятнадцати квадратах. Папашка мой, между прочим, не последний человек на Моторном заводе, всегда на вопрос о квартире твердил, что от завода он только двухкомнатную получит, и то, по очереди и лет через десять, если не больше. Нет, что ни говори, а здорово: комната своя и сейчас! — И он продолжил вслух мечтать об уединении, так нужном творческому человеку...

Вера слушала Игоря и Вспоминала утро семнадцатого марта: мокрый снег, мелкими ледяными колючками падающий на людей… Забежав в театралку, она, согреваясь и протирая стёкла своих очков, совсем позабыла про одно из Основных Правил Конспирации: всегда, снимая очки, Ставить блок Защиты от информации...

Игорь, выходя из гардеробной, заметил её, приветливо поднял правую руку и тепло улыбнулся… она Увидела…… …стёкла очков в её руках треснули...

Весь день она не могла согреться...

На следующее утро, в воскресенье, она подала Командиру своей воинской группы Рапорт-прошение действовать и получила ответ. Отрицательный...

В начале апреля Вера настояла на личной встрече с Командиром:

— Разрешите мне поговорить с Игорем?! Можно, я предупрежу его?

— Нет. Сейчас я не в праве тебе объяснять происходящее, тем более что ты увидела его Путь, забыв о дисциплине и нарушив Правила личной безопасности.

— Да, нарушила… случайно. Узнала… Но сейчас, когда я Знаю, можно мне поговорить с ним?!

— Нельзя.

К концу апреля Вера добилась Встречи с Главнокомандующим Штабаи попыталась изменить отказ Командира:

— Вы же Знаете, что случится с Шестаковым, а я могу этому помешать. Его можно предупредить. Разрешите мне поговорить с ним?

— Нет.

— А если это будет… Разрешите обратиться к Командиру моей группы?

— Разрешаю.

— Я выполняла все полученные Задания?!

— Да.

— А если это будет Заданием для меня? Прошу Вас, дайте мне Задание: „Предупредить Шестакова“, пожалуйста!!

— Такого Задания не будет. Вмешиваться нельзя. Это Приказ.

Отец Игоря получил предложение в канун Первомая, и теперь у Веры не было Времени на Рапорты и споры с Командиром. Решившись на нарушение Устава и изменить Ход Событий, Вера стала искать Возможность поговорить с Игорем с глазу на глаз. А это было совсем не просто: перед летней сессией сдавалась масса зачётов, самостоятельных и курсовых работ. Ещё у каждого студента индивидуальные занятия с педагогом по сценической речи или вокалу шли по личному графику...

Ей повезло седьмого мая, вернее, она тогда так подумала: повезло! За час до зачёта по музыке она нашлаИгоря!

На лестнице и в одиночестве Шестаков повторял текст, смешной уже в самом желании казаться серьёзным, важным и значительным:

— … Кажется, и легко на вид, а рассмотришь – просто, черт возьми! После видят, нечего делать, – ко мне. И в ту же минуту по улицам курьеры, курьеры, курьеры… можете представить себе, тридцать пять тысяч одних курьеров!… тридцать пять тысщч одних курьеров. Нет, не то. Трииидцать пять тысяч одних курьеров. Вот, уже лучше… А если вот так: тридцать пять тысяаач одних курьеров. Надо закрепить. Тридцать пять тысяаач одних курьеров. Каково положение? – я спрашиваю.… Да, батенька, это – то, что надо, — под нос бормотал сам себе указания Шестаков.

— Да, Игорёчек, это именно то, что надо! Молодец! А Света-Петя1 ещё больше молодец!

— Привет! Подслушивала? — Весёлые глаза, шутливый тон.

— Привет, привет. Ещё и подглядывала. Такая вот я, неприличная, но, по-моему, именно такого Хлестакова Гоголь и придумал.

Потом она спросила, говорил ли он о переводе со своими педагогами?

— Не-а. Думать, думал, что если решусь на перевод, то только при условии, что год не потеряю, а об этом с директором говорить надо будет. А при таком разговоре желательно пятёрочки в зачётке иметь. Поэтому, сначала учёба, потом разговоры. Представляешь, а нам в Горьком сразу трёхкомнатную дают! Представляешь, Верунчик, у меня будет своя, вся-вся своя отдельная комната? Представляешь?..

Вера выслушала мечтающего вслух Игоря и решила, что сначала попробует отговорить Игоря от перевода в Горьковскую театралку. Для этого она рассказала Шестакову о роли, которую хочет предложить ему Художественный руководитель курса в будущем дипломном спектакле.

— Это здорово, конечно, здорово! — Шестакову и в голову не пришло спросить, откуда Вера-то знает о планах Маси.2 — Об этой роли я и мечтал! Надо же!.. Но, моим трудно объяснить, что наша театралка – лучшая в стране! Они у меня технари. Радуются, что так всё устроилось, сейчас чемоданы пакуют. По их мнению, я могу и в Горьком учиться, тем более, если переводом получится… Думаю, что и там роль для меня найдётся… Ладно, тебе скажу! — Решился он на откровение. — Если честно, Вер, я уже и сам „сижу на чемоданах“! — Виновато признался он и тут же мечтательно вздохнул:

— Мне бы по специальностям пятёрочки получить, и тогда: прощай, первая альма-матер! Здравствуй, вторая матер!

Вера слушала Игоря, смотрела на бежевую стену лестничного пролёта за его спиной и думала: ...он некурящий, непьющий, умный, чуткий человек с феноменальной памятью и отличной реакцией, может, обойдётся? Может, успеет? Он такой подвижный, такой живой, живой… надо сказать, надо…И тут же: »Нам не дано предугадать, как слово наше отзовётся..."3 Вспомнила: … вмешиваться нельзя! Тревожно и гулко стучало сердце надо!.. сказать!.. как?.. сказать?..

Игорь не слышал, как громко стучит сердце Веры, он был счастлив, совершенно счастлив.

_____________________________________________________________________________________________________________

1 — Света-Петя (студенческий сленг) – сокращённое имя и отчество Светланы Петровны Полтавской, педагога по сценической речи.

2 — Мася – Макарова-Шишигина Лидия Яковлевна (1917-2004), советская, российская актриса, Заслуженная артистка РСФСР (1958). Жена Фирса Ефимовича Шишигина. Служила в Волковском театре с 1960 по 1982 годы. С 1960 по 1982 годы преподавала актёрское мастерство в ЯТУ. Муж называл её ласково: «Мася» всегда и везде, студенты называли её «Масей» между собой.

3 — «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовётся...» – начало четверостишия известного русского поэта Фёдора Ивановича Тютчева (1803-1873).

А Вера испытывала странное для неё чувство нерешительности: будто ей надо прыгнуть с одной крыши на другую… что-то останавливает от прыжка… она уговаривает себя, что с ней ничего не случится… дома стоят рядом, от одной крыши до другой всего полметра… «Но вниз-то двенадцать этажей», — пугал её внутренний голос, и где-то внизу живота росла нехорошая тяжесть и ноги отказывались слушаться… надо прыгать… надо сказать… надо… Пора!.. и Вера, мысленно отругав себя за страхи и сомнения, сделала глубокий вдох, разбежалась и прыгнула, нарушая Приказ:

— Игорь, выслушай меня, но сначала дай слово друга, что ты поступишь так, как я тебе скажу. Хорошо?

Лицо Игоря преобразилось. Сдвинув брови, он вытянул губы трубочкой:

— Не знаююу, мон шер амии, не знаю, что и ответить, — с важным видом произнёс он, глядя вверх.1 — А вдруг ты захочешь, например, чтоб я, из чувства благодарности, женился на… Светлане Петровне? — Шестаков глубоко и печально вздохнул:

— А я не смогу обеспечить ей достойной старости, и мне придётся сгореть от стыда, да-с, — сказал он, опустив плечи и склонив голову к правому плечу, моментально став виноватым ребёнком. Его слова и уморительная рожица (и Игорь это знал) должны были заставить Веру корчиться от смеха, но та даже не улыбнулась...

_____________________________________________________________________________________________________________

1 — Мон шер амии (от франц. Mon cher amie) – Моя дорогая подружка (подруга).