Доклад: Глава XIII Темпл

В этих каменных башнях,

Что вздымаются издавна на берегу Темзы,

Где теперь обитают знатоки права,

Некогда жили тамплиеры,

Пока не погибли в гордыне [580] .

Помимо церкви, в Темпле практически ничего не осталось от тамплиеров. Современное здание Внутреннего Темпла, Иннер‑Темпл‑Холл, было построено при них, но в позднейшие времена оно столько раз ремонтировалось и реконструировалось, что утратило все приметы старины. В 1816 г. Иннер‑Темпл‑Холл был практически возведен заново, и нижеследующий пассаж из «Отчета казначея по поводу последнего ремонта Иннер‑Темпл‑Холла» представляет интерес, поскольку свидетельствует о состоянии здания в предшествующий период.

...

Судя по пропорции, степени сохранности, материалам восточной и южной стен, контрфорсам южного фасада, заостренной форме крыши и арок и грубым скульптурам у двух главных дверей, здание, очевидно, очень древнее… Северная стена, по‑видимому, была отстроена заново, кроме двух углов, в новое время, но на старом фундаменте… Крыша находится в очень плохом состоянии, многие балки полностью прогнили. Очевидно, что реставрационные работы проводились трижды в разные периоды времени, и всякий раз добавлялись лишние балки, и в результате крыша достигла такого веса, что северная и южная стена обрушились под ее тяжестью. Поэтому потребовалось убрать с крыши все старые балки и заменить их более легкими. После снятия старых панелей западной стены обнаружилась вертикальная трещина, достаточно широкая и протяженная, которая грозила обвалом этой части здания с перегруженной крышей… Часовая башенка и южный фасад зала только облицованы камнем; это было сделано в 1741 г. и весьма дурно выполнено. Несущие конструкции башенки, выполненные из мела, известняка и бутового камня (как и стены церкви), по‑видимому, очень древние… Деревянный купол настолько разрушился, что пропускал дождь, и требовалось восстановить его таким образом, чтобы он сочетался с другими деталями южного фасада.

Несмотря на общий готический стиль здания, в 1680 г., когда казначеем был сэр Томас Робинсон, главный секретарь Суда общих тяжб, была установлена перегородка в дорическом стиле, увенчанная львиными головами, конусами и другими неуместными декоративными деталями.

В 1741 г., когда казначеем был Джон Бленкоу, в южном фасаде были пробиты низкие окна романского стиля.

Даты таких нововведений можно узнать из записей под именами соответствующих казначеев.

Старинное здание было ранее знаменитой трапезной тамплиеров, где они с гордостью оказывали пышный прием своим гостям. В этих древних стенах в разное время присутствовали король Иоанн, Генрих III, папские легаты и послы иностранных держав. Старый обычай, на который ссылается Матфей Парижский [581], вешать по стенам щиты и гербы, до сих пор сохраняется, и каждый следующий казначей Темпла вешает на стену свой герб, как в далекие и славные дни поступали воины‑монахи.

В западной части постройки сохранились детали, напоминающие о древней обители тамплиеров. Ребристая готическая арка того же архитектурного стиля, что и старейшая часть церкви Темпла, образует потолок нынешнего буфета, а в следующем помещении мы видим красивый крестовый свод. Ребра арок в обеих комнатах покрыты изящной резьбой, но, к сожалению, обезображены толстым слоем штукатурки и варварски побелены. В подвалах ниже этих комнат можно рассмотреть древние стены необычайной толщины, остатки старого окна, любопытный очаг и несколько стрельчатых готических арок, похожих на те, что расположены в верхних помещениях; но ныне они, увы, скрыты во тьме, зажаты между современными кирпичными перегородками и лестницами и покрыты грязью и пылью многих столетий. Эти любопытные руины образуют верхний и нижний этаж, пол верхнего этажа находится на одном уровне с полом зала, а пол нижнего этажа – на уровне террасы с южной стороны здания. Раньше они были связаны с церковью крытой галереей, которая проходила перпендикулярно этому фасаду здания на месте теперешних личных комнат и сообщалась с верхним и нижним этажом капеллы святой Анны, располагавшейся с южной стороны церкви. Этот коридор и капелла исполняли роль «служебного входа», закрытого для посторонних, пользуясь которым братья‑тамплиеры могли попасть в церковь для исполнения строгих религиозных предписаний ордена и тайных церемоний посвящения неофитов. В 9‑й год правления Якова I (1612) Френсис Тейт воздвиг над старой галереей кирпичную надстройку высотой в три этажа, и поскольку она через несколько лет сгорела, крытая галерея, соединявшая церковь со старой обителью, также не избежала разрушения, как явствует из следующей надписи на теперешнем здании:

...

VETUSTISSIMA TEMPLARIORUM PORTICU IGNE CONSUMTA, ANNO 1678, NOVA HAEC, SUMPTIBUS MEDII TEMPLI EXTRUCTA ANNO 1681 GULIELMO WHITELOCKE ARMIGERO, THESAURARIO.

ОЧЕНЬ ДРЕВНЯЯ ГАЛЕРЕЯ ТАМПЛИЕРОВ БЫЛА УНИЧТОЖЕНА ОГНЕМ В 1681 Г., ПОСЕМУ ЭТИ НОВЫЕ ЗДАНИЯ БЫЛИ ВОЗВЕДЕНЫ ЗА СЧЕТ СРЕДНЕГО ТЕМПЛА В 1681 Г., КОГДА КАЗНАЧЕЕМ БЫЛ ВИЛЬЯМ УАЙТЛОК.

Галереи тамплиеров связывали зал, церковь и кельи братьев‑служителей ордена [582] .

Во время строительства теперешнего нового входа в Темпл через церковь, в дальнем конце Иннер‑Темпл‑лейн, значительная часть кирпичных построек была снесена, в результате чего обнаружился фрагмент старинной стены. Она состояла из мела, известняка и бутового камня, как и стены церкви, и имела значительную толщину. Стена тянулась в направлении с востока на запад и служила, по‑видимому, северной границей древней обители.

Местоположение остальных зданий прежнего Темпла сейчас невозможно четко определить.

Палаты (Mansum Novi Templi), где жили магистр и рыцари, селившиеся отдельно от братьев‑служителей и вкушавшие трапезу за отдельным столом, находились у восточной оконечности Темпл‑Холла, на месте теперешней библиотеки и кабинетов старейшин судебных иннов.

После гордых и могущественных рыцарей‑тамплиеров Темпл перешел во владение корпорации правоведов, которые завладели старым залом и мрачными кельями воинствующих монахов и превратили главную обитель их ордена в крупнейшую и самую старую школу общего права в Англии.

Более пяти веков обитель воинов‑монахов служила резиденцией для «ученейших и красноречивейших адвокатов», новых тамплиеров, которые, как остроумно замечает Фуллер, ныне «защищают христиан друг от друга, как прежние тамплиеры защищали христиан от язычников». Современные тамплиеры назывались milites justitiae, воины правосудия, ибо, как писал Иоанн Солсберийский, автор двенадцатого века, «не только те сражаются за общее дело, кто, облаченный в шлемы и нагрудники, с мечом и копьем бросается на врага; законоведы, которые исправляют несправедливость и отстаивают права обиженных, делают для рода человеческого не меньше, чем если бы им приходилось оберегать жизни, состояния и семьи трудолюбивых горожан с мечом в руке» [583] .

В столкновениях у барьера

Они храбрее, чем прежние в войне,

Там применяется закон

И меньше беспорядка и смятения.

Они больше чести в этом находят,

Но суть все та же, что была,

Когда они сообща затачивают перья,

Решая тяжбы опереньем,

Их перья гибель несут, как стрелы,

И более смертоносны, чем свинцовые пули;

Так что все сраженья теперь, как тогда,

Выигрываются благодаря оперенью;

И мастерством и отвагой,

В словах, по крайней мере, но и в деле.

Заселение юристов в Темпл произошло при следующих обстоятельствах.

После ареста тамплиеров главная резиденция ордена в Лондоне, как и вся остальная собственность воинствующих монахов перешла в руки короля и была препоручена заботам Джеймса ле Бутилье и Уильяма де Бэйзинга, которые 9 декабря 1311 г. получили приказ передать Темпл в распоряжение лондонских шерифов [584]. Два года спустя он был пожалован могущественному барону Эмеру де Валенсу, графу Пемброку, который являлся одним из руководителей баронского заговора против Пьера Гавестона [585]. Но поскольку Томас, граф Ланкастер, претендовал на бывшую тамплиерскую обитель как на выморочное имущество, по праву непосредственного господина данного лена, граф Пемброк 3 октября 1315 г. по требованию короля и принимая во внимание другие пожалования, сделанные ему его государем, уступил все свои права на Темпл Ланкастеру [586]. Граф Ланкастер приходился двоюродным братом английскому монарху и являлся первым принцем крови; он был самым могущественным и богатым вельможей королевства, в его руках находилось не менее шести графств, с соответствующей земельной собственностью, и в то время, когда к его прочим многочисленным владениям прибавился Темпл, он диктовал свою волю королю и всей стране как глава совета. В старинном рукописном описании Темпла, ранее принадлежавшему лорду Сомерсу, а впоследствии Николлсу, знаменитому антиквару, и составленному, по‑видимому, членом Внутреннего Темпла, утверждается, что юристы «заключили соглашение с графом Ланкастером, что поселятся в Темпле, и так случилось, и продолжается поныне». То, что дело обстояло именно так, представляется весьма вероятным, если учесть нижеследующие детали.

Граф Ланкастер владел Темплом немногим более шести с половиной лет.

Когда у короля появился другой фаворит, Хьюго Диспенсер, Ланкастер поднял мятеж. Он двинулся с войском на Лондон, навязал свои требования королю и парламенту и добился того, что Хьюго Диспенсера лишили всего имущества и прав и приговорили к вечному изгнанию. Но военная фортуна вскоре от него отвернулась. Он потерпел поражение и оказался пленником в своем собственном замке Понтефракт, где король Эдуард судил его, постановил повесить графа, колесовать и четвертовать как бунтовщика и предателя. В тот же день мятежного барона одели в лохмотья, посадили верхом на невзнузданную клячу, с капюшоном на голове, и в таком жалком виде провезли через весь город Понтефракт на место казни, перед его собственным замком [587] .

Через несколько дней король, задержавшийся в Понтефракте, даровал Темпл Эмеру де Валенсу, графу Пемброку. Королевская грамота гласит:

...

Эдуард, Божьей милостью король Англии и пр., архиепископам, епископам, аббатам, настоятелям, графам, баронам, юстициариям и пр. желает здравия. Знайте, что по причине доброй и похвальной службы, которую наш возлюбленный родич и верный слуга Эмер де Валенс исполняет для нас и будет исполнять далее, мы даровали и пожаловали, и нашей королевской грамотой подтвердили указанному графу дом и дворец, названный Новый Темпл, на окраине Лондона, со строениями, доходами и всем прочим, к нему относящимся, бывший ранее собственностью тамплиеров, а затем Томаса, графа Ланкастера, врага нашего и мятежника; оная собственность, утраченная названным Томасом, перешла в наши руки как выморочное имущество, и она передается оному Эмеру и его законным наследникам от нас и наших наследников, и других главных лордов этого лена, за ту же службу, что он нес прежде; если же оный Эмер умрет, не оставив законных наследников, тогда указанный дворец и пр. вернется к нам и нашим наследникам [588] .

Через год с небольшим после этого дарения Эмер де Валенс был убит. Он сопровождал королеву Изабеллу ко двору ее отца, короля Франции, и там 23 июня 1323 г. его убил один из английских беглецов, сторонников Ланкастеров, в отместку за смерть графа Ланкастера, чьей гибели де Валенс, как считалось, поспособствовал. Его тело доставили в Англию и похоронили в Вестминстерском аббатстве возле Эдмунда Краучбека, графа Ланкастера. Эмер де Валенс не оставил законных наследников, и Темпл, соответственно, вновь перешел в собственность короны [589] .

Теперь его пожаловали Хьюго Диспенсеру‑младшему, королевскому фавориту, в то самое время, когда появился парламентский акт (17‑й год царствования Эдуарда II), передававший все земли тамплиеров госпитальерам св. Иоанна [590]. Хьюго Диспенсер, как и остальные бароны, оставил без внимания решение парламента и владел Темплом до самой своей смерти, которая настигла его вскоре, 24 сентября 1326 г. Королева Изабелла высадилась в Англии с уцелевшими сторонниками Ланкастера; сместив с трона собственного мужа, Эдуарда II, она арестовала его фаворита и сразу повелела приговорить его к смерти. В день св. Андрея состоялась казнь: на Хьюго надели его военный плащ наизнанку, на голову водрузили венок из крапивы, а на одежде написали шесть стихов псалма Quid gloriaris in malitia [591]. После этого бывшего фаворита вздернули на виселицу восьмидесяти футов высотой, а затем обезглавили и четвертовали. Его голову послали в Лондон и выставили на мосту, а из четырех частей его тела одна была отправлена в Йорк, вторая в Бристоль, третья в Карлайл, а четвертая – в Дувр [592] .

Так погиб последний частный владелец лондонского Темпла.

На трон вступил молодой король Эдуард III, оставивший своего отца, свергнутого Эдуарда II, на милость тюремщиков замка Беркли. Он принял Темпл, конфискованный у Хьюго Диспенсера, и передал его мэру Лондона, распоряжавшемуся конфискованным имуществом в городе. Мэру, как распорядителю Темпла, пришло в голову закрыть ворота, выходящие к Темзе, которые располагались в конце современной Миддл‑Темпл‑лейн, и из‑за этого судейским было очень неудобно добираться из Темпла в Вестминстер и обратно. По этому поводу они направили жалобы королю, который второго ноября на третий год своего царствования написал мэру следующее:

...

Король – мэру Лондона, своему распорядителю (escheator [593] ) в этом городе.

Поскольку дали нам понять, что должен быть свободный проход через двор Нового Темпла в Лондоне к реке Темзе для наших судей, секретарей и остальных, кто может пожелать проследовать через реку в Вестминстер для осуществления своих дел, и что вы держите ворота Темпла запертыми в течение дня, и это мешает некоторым судьям, нашим секретарям и другим людям проходить через указанный двор на берег, из‑за чего в наших собственных делах, как и в делах наших людей, часто случаются проволочки, мы приказываем вам, чтобы вы держали ворота указанного Темпла открытыми в течение дня, чтобы наши судьи и секретари, и другие люди, кто желает попасть через реку в Вестминстер, могли бы сделать это так, как они давно к этому привыкли.

Дано в Кениуорте, во второй день ноября на третий год нашего правления [594] .

На следующий год король снова написал мэру, распорядителю его имущества в Лондоне, что его известили, что мост Темпла, ведущий к реке, настолько разрушен и непрочен, что его секретари и другие люди уже не могут по нему ходить и поэтому не могут добираться через реку до Вестминстера.

...

Поэтому, желая принять меры против этого зла, приказываем вам сделать, что нужно, для починки этого моста и взять деньги на это из доходов от земель и имущества, принадлежащего оному Темплу, который ныне в вашем попечении; и когда нам станет известно, что сделано для этого, затраты будут вам возмещены.

Дано в Вестминстере 15 января, на четвертый год нашего правления [595] .

Через два года (шестой год правления Эдуарда III, 1333) король передал попечение над Темплом «своему возлюбленному секретарю» Уильяму Лангфорду, «и отдал ему доходы от него на срок десять лет, арендную выплату 24 фунта в год, указанный Уильям должен содержать все здания и владения в хорошем порядке и состоянии и такими сдать их в конце срока» [596] .

Тем временем папа, епископы и госпитальеры активно добивались передачи бывшей собственности тамплиеров ордену госпитальеров св. Иоанна. Госпитальеры написали письмо королю, указывая, что церковь, галереи и другие постройки и земельные участки внутри Темпла были освящены и предназначены для служения Богу, теперь же их несправедливо отняли у них и передали Хьюго Диспенсеру‑младшему, но после конфискации Темпл наконец оказался в руках короля, и они просят государя ввести их во владение. Король Эдуард отдал распоряжение мэру Лондона выяснить этот вопрос.

Из расследования выяснилось, что многие основатели церкви Темпла и многие братья тамплиеры похоронены в церкви и на кладбище Темпла; что епископ Эли проживал в Темпле, в помещении, известном под названием «покоев епископа Эли»; что там была капелла св. Томаса Беккета, занимавшая участок от двери Темпл‑Холла до старых ворот Темпла; а также галерея, которая вела от покоев епископа Эли в восточном направлении; что имелась стена, проходившая в северном направлении до королевской дороги; что в северной части кладбища, граничащей с королевской дорогой, Роджером Бломом, посыльным Темпла, было возведено тринадцать домов с согласия и разрешения магистра и братьев‑тамплиеров с целью обеспечивать средства на свечи и церковную утварь; что земля там, где расположены дома и кладбище, и весь участок между капеллой святого Томаса Беккета, церковью, галереей и стеной, идущей в северном направлении, и все здания, построенные там, в том числе Темпл‑Холл, галереи и капелла св. Томаса, являются освященными, посвященными Господу; что Хьюго Диспенсер захватил их и владел ими незаконно, и после его казни и конфискации имущества, а не иным путем, они перешли в руки короля [597] .

После предоставления отчета эти освященные участки и постройки были переданы приору и рыцарям‑госпитальерам святого Иоанна; король 11 января, на десятом году своего правления, в 1337 г., направил предписание в казначейство, приказывая провести оценку стоимости освященных земель и зданий, переданных госпитальерам, и остального Темпла и, заверив документы своими печатями, предъявить их королю, чтобы можно было соответственно уменьшить арендные выплаты Уильяма Лангфорда. Из расследования, проведенного во исполнение приказа Джоном Шортдичем, казначеем, следует, что в указанном Темпле на земле, остававшейся в держании Уильяма Лангфорда, и за главными воротами Темпла находился другой зал [598] и четыре комнаты, смежные с ним, кухня, сад, конюшня и помещение за большими воротами; также восемь лавок, семь из которых располагались на Флит‑стрит, а восьмая – на окраине Лондона, за воротами Нового Темпла; что годовой доход от этих лавок составлял от десяти до тринадцати, пятнадцати и шестнадцати шиллингов; что плоды из сада Темпла продавались за шестьдесят шиллингов в год; что семь из тринадцати домов, построенных Роджером Бломом, приносили в год по одиннадцать шиллингов; что восьмой дом, находившийся за церковной оградой, давал доход четыре марки в год. Кроме того, указано, что общая годовая сумма доходов с Темпла достигала тогда 73 фунта 6 шиллингов 11 пенсов, что составляет около 1 000 фунтов в наших современных деньгах. В результате Уильяму Лангфорду уменьшили арендную выплату на 12 фунтов 4 шиллинга 2 пенса [599] .

Через три года после этого расследования, в 1340 г., король Эдуард III на тринадцатом году своего правления в возмещение суммы в сто фунтов, которую приор госпитальеров обещал выплатить ему для похода во Францию, даровал указанному приору и его братьям и их наследникам всю оставшуюся часть Темпла, находившуюся тогда в руках короля, в дополнение к кладбищу, галереям и другим освященным местам с благотворительными целями, в вечное владение [600]. Из этой дарственной следует, что привратник Темпла получал шестьдесят шиллингов и десять пенсов в год и два пенса ежедневного жалования, которые должны были выплачиваться ему госпитальерами.

В этот период приором госпитальеров был Филипп Тейн; он, по‑видимому, старался сделать богослужения в церкви Темпла столь же пышными и торжественными, как во времена тамплиеров. Он, с единодушного согласия и одобрения всего капитула госпитальеров, даровал брату Хьюго де Личфилду, священнику, и его преемникам, настоятелям церкви Темпла, для покрытия расходов на освещение церкви и проведение богослужения землю под названием Фикетсфелд и сад под названием Коттрелл‑гарден [601], а через два года он пожаловал тому же Хьюго и его преемникам тысячу вязанок хвороста в год из леса Лиллестон, для поддержания огня в церкви Нового Темпла [602] .

Король Эдуард III на тридцать пятом году своего правления, в 1362 г., несмотря на то, что он пожаловал Темпл госпитальерам, воспользовался своим правом назначать привратника и официально назначил на этот пост Роджера Смолла, в награду за верную службу [603] .

Именно к этому времени относится первое упоминание о судейской корпорации в Темпле.

Поэт Чосер, который родился в конце правления Эдуарда II (1317) и был в большой чести при дворе Эдуарда III, так говорит об экономе правоведов из Темпла:

Был рядом с ним, удачливый во всем,

Судейского подворья Эконом.

На всех базарах был он знаменит:

Наличными берет или в кредит –

Всегда так ловко бирки он сочтет,

Что сливки снимет и свое возьмет.

Не знак ли это благости Господней,

Что сей невежда Богу был угодней

Ученых тех, которых опекал

И за чей счет карман свой набивал?

В его подворье тридцать клерков жили,

И хоть меж них законоведы были,

И даже было среди них с десяток

Голов, достойных ограждать достаток

Знатнейшего во всей стране вельможи,

Который без долгов свой век бы прожил

Под их опекой вкрадчивой, бесшумной

(Будь только он не вовсе полоумный), –

Мог эконом любого околпачить,

Хоть научились люд они дурачить [604] .

Таким образом, оказывается, что в правление Эдуарда III юристы в Темпле имели своего поставщика продовольствия, как и теперь, и соответственно получали некий установленный рацион или вместе обедали в зале.

К четвертому году правления Ричарда II (1381) относятся более подробные свидетельства о Темпле как месте пребывания ученых юристов и студентов‑правоведов.

В старой хронике, написанной на нормандском диалекте, ранее находившейся в аббатстве св. Марии в Йорке, сообщается, что мятежники под предводительством Уота Тайлера явились в Темпл, разрушили здания, ворвались в церковь и взяли там все книги, реестры и протоколы, находившиеся в сундуках законоведов Темпла, побросали их в большой очаг и сожгли. («Les rebels alleront a le Temple et jetteront les maisons a la terre et avegheront tighles, issint que ils fairont coverture en mal array; et alleront en l’esglise, et pristeront touts les liveres et rolles de remembrances, que furont en leur huches deins le Temple de Apprentices de la Ley; et porteront en le haut chimene et les arderont») [605]. Уолсингэм, писавший в царствование Генриха VI, через пятьдесят лет после этих событий, сообщает, что после того, как восставшие под предводительством Уота Тайлера и Джека Строу сожгли Савой, дворец Джона Гаунта, герцога Ланкастера, они снесли здание под названием Темпл‑бар, где жили студенты, готовившиеся к получению высшей степени в правоведении; бунтовщики сделали это из‑за злобы, которую они питали к Роберту Хейлсу, магистру госпитальеров ордена св. Иоанна, и сожгли множество документов, которые хранили юристы. («Quibus perpetratis, satis malitiose etiam locum qui vocatur Temple Barre, in quo apprenticii juris morabantur nobiliores, diruerunt, ob iram quam conceperant contra Robertum de Hales Magistrum Hospitalis Sancti Johannis Jerusalem, ubi plura munimenta, quae Juridici in custodia habuerunt, igne consumpta sunt») [606] .

Далее, однако, Уолсингэм дает лучшее объяснение нападения на Темпл и сожжения дел и документов: он сообщает нам, что в намерения восставших входило отрубить головы всем юристам, поскольку они думали, что, казнив их, положат конец законам и смогут поступать в соответствии со своей волей и желаниями («Ad decollandum omnes juridicos, escaetores, et universos qui vel in lege docti fuere, vel cum jure ratione officii communicavere. Mente nempe conceperant, doctis in lege necatis, universa juxta communis plebes scitum de caetero ordinare, et nullam omnino legem fore futuram, vel si futura foret, esse pro suorum arbitrio statuenda»).

Очевидно, юристы обосновались в Темпле непосредственно после тамплиеров как держатели графа Ланкастера.

Пока тамплиеры томились в заключении в темницах Лондона и Йорка, король Эдуард II выплачивал их слугам и служащим те деньги, которые они ранее получали из сокровищницы Темпла, при условии, что они продолжат исполнять свои обязанности, как они это делали при своих прежних хозяевах. 26 ноября 1311 г. он пожаловал Роберту Стиффорду, священнику, на его проживание в обители Темпла в Лондоне, два денье в день и пять шиллингов в год на разные нужды, пока он служит мессы в церкви; когда же он не сможет это делать, ему предоставят только еду и кров. Джоффри Талавер, проживавший в Темпле, должен был получать три денье в день на пропитание, а также двадцать шиллингов в год на необходимые нужды до конца жизни; также ему полагалось один денье в день на своего сына и пять шиллингов в год жалования. Джоффри де Кейв, клирик, и Джон де Шелтон получали также каждый за хорошую службу ежегодную пенсию в сорок шиллингов до конца жизни [607]. Некоторые из этих слуг, в дополнение к различным денежным суммам, должны были получать плащ, такой, как носили слуги и наемники ордена тамплиеров, не приносившие обета [608]; один комплект старой одежды из запаса, принадлежавшего братству [609], одну марку в год на башмаки и пр.; их сыновья также получали ту же сумму ежедневно, при условии, что будут исполнять ежедневную работу по дому. Эти слуги принадлежали к разряду свободных служителей, занимали свой пост пожизненно, а поскольку они не были членами ордена, репрессии их не коснулись. За пенсии, предоставленные королем, они должны были исполнять свою ежедневную работу, пока могли.

Теперь следует заметить, что многие правила, обычаи и ритуалы братства тамплиеров можно и по сей день наблюдать в Темпле, и это приводит нас к выводу, что служащие прежнего братства каким‑то образом соприкасались с сообществом юристов, обосновавшимся в Темпле, и предоставляли им свои услуги.

Со времен Чосера и по сей день юристы обедают вместе в старинном зале, как воинствующие монахи до них; и правило ордена, требующее «двоим и двоим есть вместе» и «часть от всякого вида пищи отдавать с братской любовью слугам», соблюдается по сей день с тех незапамятных времен. Более того, те, кто прислуживает за столом, до сих пор называются «панье», как и в дни тамплиеров [610]. Основные меры наказания в Темпле остаются такими же, как в старые времена. Например, тамплиер за небольшой проступок отлучался от сообщества своих братьев и не мог есть с ними за одним столом [611], так и современный «тамплиер», за неподобающее поведение «изгоняется из зала» и «лишается рациона». Монахов прежнего братства за тяжелые проступки, в придачу к этому наказанию, лишали их кельи [612], и они должны были спать рядом с животными в открытом дворе; членов нынешнего сообщества в прошлом в наказание за дурное поведение временно лишали собственной комнаты в Темпле, на двери которой вешался замок. Магистр и капитул тамплиеров имели право заключать в темницу и изгонять их из братства, и те же наказания свободно использовались в недавнем прошлом старейшинами корпораций барристеров. До недавнего времени современные тамплиеры имели также своих чтецов (должность весьма почтенная), в чьи обязанности входило читать и толковать законы в зале во время трапезы и после нее, совершенно так же, как чтецы у тамплиеров читали и толковали Писание.

Существовала также группа «союзников», подобных «союзникам» тамплиеров [613]. Это были известные люди, платившие большие деньги или подносившие нечто в дар за право быть принятыми в число старейшин; им позволялось есть за общим столом, как почетным членам сообщества, но они были освобождены от повседневных обязанностей членов корпорации и не имели права голоса при решении административных вопросов.

Превращение главной резиденции ордена Храма в Англии в университет права происходило следующим образом.

До нормандского завоевания и долгое время после него изучением права занимались исключительно клирики, в чьих руках сосредотачивались все знания того времени [614]. В правление короля Стефана иноземные клирики, во множестве приехавшие в страну после завоевания, пытались ввести в обиход древнее римское право, чтобы установить в Англии свои порядки, но им активно сопротивлялись король и бароны, державшиеся за свои древние законы и обычаи. Все же новые законы были введены во всех церковных судах, и клирики перестали принимать участие в местных судах, прекратили изучение общего права. В начале правления Генриха III епископ Солсберийский издал установление, запрещавшее священникам выступать в качестве защитников в судах общего права. («Nec advocati sint clerici vel sacerdotes in foro saeculari, nisi vel proprias causas vel miserabilium personarum prosequantur») [615]. К концу правления этого короля (1254) папа Иннокентий IV запретил духовным лицам читать курс общего права в английских университетах и школах, поскольку его установления основаны не на высших законах, а просто на обычаях мирян [616] .

Поскольку после этого клирики, которые были главными знатоками юриспруденции, равно как и всех прочих наук в те дни, перестали изучать и преподавать общее право, потребовалось обучить светских людей, которые могли бы вести судебные дела в стране; Эдуард I, которого за проведенные им многочисленные правовые реформы прозвали «английским Юстинианом», сделал изучение и применение общего права особой профессией.

В те давние времена Суд общих тяжб был единственной инстанцией, практиковавшей общее право и разрешал все тяжбы между субъектом и субъектом; на двадцатом году правления Эдуарда I (1292) привилегия вести дела в этом суде была предоставлена некоторому числу лиц, назначенных государем. Король приказал Джону Метингему, верховному судье Суда общих тяжб, и остальным его судьям, чтобы они по собственному усмотрению призвали из каждого графства некоторое количество правоведов и начинающих адвокатов, наиболее способных и искусных в своем ремесле, чтобы они служили правосудию и народу, и те, кого так изберут, должны присутствовать в Суде общих тяжб и вести дела там, и никто более; король и его совет считали, что восьмидесяти человек будет достаточно для этой цели, но судьи могли изменить это число по своему усмотрению [617] .

Тогда Суд общих тяжб помещался в Вестминстере, где собирались лондонские профессора общего права; и как раз в то время, когда был распущен орден тамплиеров, организация, готовившая с официального одобрения судей, светских юристов для деятельности в этом суде, находилась в процессе формирования. Опустевшая обитель тамплиеров располагалась в пригороде Лондона, вдали от городского шума и суеты, и от него было легко добраться через реку до Вестминстера, поэтому она казалась подходящим местом для ученых членов этой новой юридической корпорации; и очень скоро после роспуска военно‑религиозного ордена тамплиеров знатоки общего права в Англии прочно обосновались в Темпле.

На шестом году правления Эдуарда III (1333), когда юристы уже поселились в Темпле и привили к старому стволу ордена рыцарей‑тамплиеров новый черенок только что рожденной корпорации правоведов общего права, судьи Суда общих тяжб получили статус рыцарей [618]; это был первый случай, когда рыцарское звание жаловалось за чисто гражданскую службу, а профессора общего права, имевшие исключительную привилегию практиковать в этом суде, получили титул или степень братьев‑сержантов frиres serjens или fratres servientes, так что рыцари и братья‑служители, двойники членов старинного ордена тамплиеров, удивительным образом возродились и занялись судебной практикой.

Правда, наименование serviens, serjen применялось к знатокам права задолго до правления Эдуарда III, но не для обозначения членов привилегированного братства. Так именовали не только юристов, но и всех тех, кто исполнял какую‑либо работу для другого, начиная от serviens domini regis ad legem («служителя государя в делах юстиции»), который вел тяжбы короны в судах графств, до serviens или serjen, который шел с жезлом перед наложницей патриарха по улицам Иерусалима [619]. Священник, трудившийся для Господа, назывался serjens de Dieu, а влюбленный, служивший своей даме, – serjens d’amour [620]. В ордене тамплиеров к этому слову добавлялось frиres или fratres, что превращало его в почетный титул, определявший могущественную привилегированную группу людей. Это были выходцы из знатных семей. Они соединяли в себе черты монаха и воина, каждому из них полагался конь, они носили на груди алый крест ордена [621], пользовались всеми привилегиями братства и могли даже быть избранными в прецепторы. Светские лица, не имевшие рыцарского звания, часто жаловали большие суммы денег, чтобы числиться в рядах этих высокоуважаемых людей.

Братья‑служители Храма носили льняные шапочки и красные капюшоны поверх них [622]. На церемонии принятия в братство магистр надевал им на голову шапочки и набрасывал на плечи белый плащ храмовника; затем он приказывал им сесть на землю и торжественно перечислял их обязанности [623]. Неофита призывали начать новую жизнь, соблюдать чистоту, чтобы душа его оставалась незапятнанной, как белый плащ, накинутый ему на плечи, символ чистоты и невинности; полностью повиноваться тем, кто поставлен над ними; защищать слабых, помогать нуждающимся, почитать стариков и делать добро беднякам.

Рыцари и служители общего права также образовывали привилегированное братство и всегда обращались друг к другу подкупающим словом брат. Религиозный характер старинной церемонии приема в эту юридическую корпорацию, происходившей в церкви, и ее поразительное сходство с церемонией принятия в братство храмовников удивительны и замечательны.

«Верховные судьи, – повествует древняя рукопись, описывающая посвящение в адвокаты высшей категории в царствование Генриха VII, – следуя доброму примеру своих предшественников, надевали им на голову шапочки [624] (coyfes) и поверх них, как знак отличия, красный капюшон, и так становились они служителями закона (servientes ad legem)». В своих речах верховный судья так излагает им моральные и религиозные требования их профессии: «Обращайтесь к призванию, к коему вы призваны… Говорите с почтением к Господу, уважением к вышестоящим, милосердием к бедным ». Он говорит, что шапочка – это одеяние белое и чистое, символ чистоты и добродетели, и начинает одну из частей своей речи торжественными словами, используемыми папами в знаменитой булле, дававшей тамплиерам их многочисленные духовные и светские привилегии, « Omne datum optimum et omne donum perfectum desursum est descendens a patre luminum etc. » (каждое дарение лучшему и всякий дар совершенному исходит от Отца Пресветлого) [625] .

Братьям‑служителям ордена Храма строго предписывалось «есть хлеб свой в безмолвии» и «наложить печать на уста свои», а «братья‑служители закона», как нам известно, после своего принятия в корпорацию «ели вместе со строгим выражением лица и молча».

Число юристов общего права после того, как они обосновались в Темпле, стало быстро увеличиваться, и в период между царствованиями Ричарда II и Генриха VI они разделились на два «судебных инна».

...

В правление короля Генриха VI, – говорит рукописная история Темпла, составленная на девятом году правления Карла I, – столь они умножились и увеличились числом, что нельзя было ими управлять вместе, и старый зал не мог вместить таковое их число, почему и вынуждены они были разделиться. Тогда было воздвигнуто новое здание, что ныне именуется Юниор‑Темпл‑Холл, и туда переселились некоторые из тех, кто ранее находил кров и пищу в старом зале, и со временем они стали отдельным сообществом.

Из изысканий, производившихся в 1337 г. (10‑й год правления Эдуарда III), явствует, что во времена тамплиеров в Темпле было два зала, так что не похоже, что был выстроен новый. Один из этих залов, нынешний Иннер‑Темпл‑Холл, за год до этого расследования передали приору и братству госпитальеров св. Иоанна, вместе с церковью, галереями и пр., как уже сообщалось ранее, в то время как другой зал оставался в руках короны и перешел в распоряжение госпитальеров только в 1340 г. Возможно, вскоре после этого госпитальеры уступили право пользования обоими залами профессорам права, а эти последние, поскольку обедали и собирались в разных залах, под конец разделились на две корпорации, что мы видим поныне.

...

Хотя есть два различных сообщества, но все прочие помещения они используют совместно, и нет никаких знаков, чтобы различать их, и в некоторых зданиях нижние комнаты принадлежат новому сообществу, а верхние – старому, и вот доказательство, что ранее оба составляли единое целое и что ни прежде, ни после этого разделения не было ни у того, ни у другого собственного имущества, но только общее. И как они ели по отдельности, так и в церкви стояли по отдельности, те, кто из Среднего Темпла – по левую руку, как войдешь, а те, кто из старого сообщества – по правую руку, и так это остается у них и поныне [626] .

Бартон, антиквар, писавший в правление королевы Елизаветы, говорит об этом «старом сообществе» (Внутренний Темпл) как о «матери и древнейшей из всех судебных институций, которой, – пишет он, – я должен оказывать подобающее почтение, поскольку был членом этого сообщества, и приняли меня 20 мая 1593 г.» [627]. Два общества, или «судебных инна», Темпла являются равно древними: вначале их члены обедали в одном или другом из древних залов Темпла, исходя из соображений удобства и собственных склонностей; и поныне, в память о давнем прошлом, старейшины одного инна раз в году обедают в зале другого инна. Момент разделения обычно относят к началу царствования Генриха VI, поскольку в конце его долгого правления существовали уже все четыре судебных инна, в которых тогда учились около двух тысяч студентов. Суд Королевской скамьи, Суд казначейства и Суд лорда‑канцлера посягали на юрисдикцию Суда общих тяжб и взяли на себя рассмотрение гражданских тяжб между субъектом и субъектом, которые ранее решались только в этом суде [628]. Количество судебных разбирательств, соответственно, резко возросло, профессия юриста стала весьма почетной, и знатные люди считали изучение права необходимой частью образования.

Сэр Джон Фортескью, бывший верховным судьей Суда Королевской скамьи в продолжение половины царствования Генриха VI, в своей знаменитой речи «Похвала законам Англии» сообщает нам, что в его время годовые издержки каждого студента‑правоведа составляли 28 фунтов (что равно 450 фунтам на наши современные деньги [629] ), что все студенты были джентльменами по рождению и состоянию, что во время учебы весьма большое внимание уделялось их манерам и нравам; что при каждом из «судебных иннов» была академия, или гимназия, где обучали пению, музыке, танцам и правилам этикета. Право преподавалось в установленные часы, и в праздничные дни после церковной службы студенты изучали историю и читали Священное писание. В этих школах юношей наставляли на путь добродетели, пороки бичевались и искоренялись, так что многие рыцари, бароны и другие знатные люди отправляли своих сыновей в Темпл и другие школы не столько для изучения права или получения профессии, сколько для того, чтобы сформировать их нрав и манеры и уберечь их от соблазнов. «О ссорах, неповиновении и наушничестве там и не слыхивали; если студент чем‑то опозорит себя, его изгоняют из сообщества; это наказание страшнее, чем тюрьма и оковы, ибо тот, кого изгнали из одной корпорации, никогда не будет принят в другую; так и получается, что меж них царит постоянная гармония, великая дружба и полное доверие».

Два инна Темпла теперь именуют Внутренним и Средним Темплом, по‑видимому, с отсылкой к той части старого Темпла, которая, как остальная собственность рыцарей‑тамплиеров, так и не попала в руки госпитальеров. После того как юристы Темпла разделились на две корпорации и заняли обширную территорию, эта часть стала называться внешним Темплом, поскольку она была дальше всего от города. Это нашло отражение в рукописи из Британского музея, времен правления Якова I:

...

Третья часть, названная Внешним Темплом, была приобретена неким доктором Степлтоном, епископом Экстерским, во дни Эдуарда II, как резиденция для него и его преемников, епископов этого престола. Ее называли Экстерским инном до царствования последней королевы – Марии, когда лорд Пэджет, ее главный государственный секретарь, приобрел эту третью часть, называемую Экстер‑хаус, для себя и своих наследников и перестроил ее. Затем указанная третья часть подворья Темпл перешла к Томасу, последнему герцогу Норфолку, и была передана им сэру Роберту Дадли, рыцарю, графу Лестеру, который завещал ее сэру Роберту Дадли, рыцарю, своему сыну; и наконец она была куплена Робертом, последним графом Эссексом, который умер в царствование королевы Елизаветы, и потому по сей день называется Эссекс‑хаус [630] .

Когда юристы пришли в Темпл, они обнаружили высеченные на древних зданиях геральдические знаки тамплиеров, а именно алый крест на серебряном поле и агнец, несущий знамя ордена с алым крестом. Этот знак оставался гербом Темпла до пятого года правления королевы Елизаветы, когда, к несчастью, сообщество Внутреннего Темпла, последовав совету и по настоянию Джерарда Ли, члена геральдической палаты, отказались от древнего и почетного герба тамплиеров и на его месте поместили скачущего крылатого коня Пегаса или, как нам объяснили, «коня, бьющего землю копытом, или серебряного Пегаса на серебристом поле ». Магистр Джерард Ли «украсил герб драгоценными камнями и изображениями планет, и этими странными знаками он пытался передать, что знание, получаемое во Внутреннем Темпле, поднимет профессоров права на вершину почета, добавив девиз volat ad aethera virtus („добродетель воспаряет к небесам“. – Прим. пер. ). Он также стремился отметить, сколь почитаемы свободные науки, изобразив Пегаса, который сотворил источник Иппокрены, ударив копытом в скалу, как эмблему юристов, ставших поэтами, подобно Чосеру и Говеру, которые учились в Темпле».

Корпорация Среднего Темпла, проявив лучший вкус, до сих пор сохраняет в той части Темпла, которая находится в ее владении, прославленный и освященный временем герб ордена тамплиеров.

Принятие Пегаса в качестве герба одним сообществом и сохранение агнца другим породило следующие шутливые строки:

Проходя через Темпл,

Видишь изображения агнца и коня.

Эти знаки показывают

Достоинства их ремесла.

Клиенты могут заключить из этого,

Сколь справедлива их профессия:

Агнец обозначает их невинность,

Конь – их стремительность.

О счастливая Британия! Счастливый остров, –

Скажут иноземные народы, –

Здесь суд вершится без обмана