Доклад: Глава 9 Долгий-долгий рейд 4 страница

Содрав с мутанта кусок окровавленной тряпки, Данил подобрал валяющуюся тут же ржавую арматурину. Привязал – и, осторожно приподняв этот импровизированный флаг над краем плиты, помахал. Прилетевшая в ответ короткая очередь, рванувшая тряпку и выбившая арматурину из рук, была более чем убедительным ответом.

Ариец выругался и спросил:

– Что делать будем? Мысли есть? Назад не уйдем. А просидим тут еще минут пятнадцать – там, глядишь, и мобильные группы подтянутся. Мы-то высунуться не сможем под пулеметы – а они подойдут и гранатами нас закидают.

– Надо позицию менять, – ответил Данил. – Сейчас же. А то притащат какой-нибудь «Шмель»… Мириться не хотят – их право. Укрываемся за техникой, уходим в глубь лабиринта. Затихаримся, ждем помощи. Работают только те, у кого ПБС. Продержимся.

– Может, сами попробуем выбраться? Уйдем по лабиринту на север до забора, а там перелезем…

– Они с ангаров всю площадь простреливают. А дальность у них – два километра. Вообще без шансов, особенно если на пулеметах СПП[30]стоят.

Илья снова выругался.

– Дымы есть?

Данил покачал головой:

– Откуда? На складе ящик, но Плюшкин насмерть стоит, скотина.

– Да, похоже, деваться некуда. Прижали нас серьезно. Как отходим? Двумя группами?

– Потеряемся, Илюха. Одной.

Ариец кивнул.

Метнувшись один за другим из-за своего бетонного укрытия, сталкеры присели за корпусом тягача. Данил кратко разъяснил задачу собравшимся вокруг него бойцам:

– Цепью, короткими перебежками, друг друга не теряем, далеко не уходим. Метров семьдесят вглубь и к северу. Там хрен найдут. Если помощи не будет – с темнотой начнем прорыв назад. Все, работаем. Направляющий я, замыкающий Ариец. Пошли!

Задуманное удалось исполнить без труда. В скопище старой техники и всевозможного хлама могли бы затеряться не только восемь человек, но и все восемьсот. Скрываясь от пулеметчиков – где короткими перебежками, где ползком, а где и в полный рост, – сталкеры углубились в лабиринт. Прошли мимо стоящих рядами танков, миновали ржавеющие остовы «Уралов», оставили справа четыре бэтэра… У трех мощных четырехколесных пушек – кажется, это были «Гиацинты»[31]– стоящих в ряд, стволами в сторону ангаров, и образовавших отличное укрытие своими наклонными броневыми щитами, Данил, наконец, остановился. Замерил фон – подходящий. Ухмыльнулся:

– Все. Наше место. Уж эту броню они…

Со стороны ангаров вдруг громыхнуло, послышалось приближающееся шипение – и там, где еще совсем недавно сидели сталкеры, рванул, распустившись черно-красным цветком, взрыв. Во все стороны полетели доски от ящиков, комья земли, исковерканные детали техники и прочий хлам.

– Вот про это я и говорил, – удовлетворенно отметил Данил, инстинктивно пригнувшись. – Вовремя ушли.

– Как еще минометом не ударили, – испуганно пробормотал Цукер.

– А ведь могут, кстати, – кивнул Бармаглот. – Во всяком случае, возможность такую упускать не стоит.

– Локатор – в наблюдение, – сразу же определил Ариец. – Только внимательно слушай, не пропусти! Если группу вышлют – прочесывать пойдут.

– Саня – ты тоже, – кивнул Данил товарищу. – Бери тылы, садись на нашу тропу. Натоптали мы порядочно, так что по следу могут наведаться. Вот и встретишь.

Сашка кивнул.

– Цукер, новости есть?

– Полковник подкрепление вызвал. Хочет к штабу прорваться! – тут же отозвался Юрка. – Дымы несут. Так что повоюем.

– Главное дождаться, – проворчал Бармаглот, устраиваясь на станине.

– Продержимся, – заверил его Данил, заинтересовавшись вдруг действиями Счетчика.

Китаец, забравшись на станину, копался около средней пушки. Завертел маховиком – и ствол ее начал медленно опускаться.

– Ты чего это там, Ван? – встревожился Ариец, заметив это. – Снарядов у тебя все равно нет… Демаскируешь нас!

– Зато винтовка имеется, – пробормотал, кряхтя, Ван – маховик, похоже, порядочно заржавел, и мелкому китайцу приходилось тяжеловато. – Ничего, я потихоньку. Да тут и опустить-то полметра… Сейчас разверну в их сторону и через ствол на них погляжу – что там за крутизна такая с пулеметами да огнеметами сидит…

– Хитер! – засмеялся Цукер.

Данил тоже улыбнулся – о такой возможности он даже не подумал, хотя полковник и рассказывал, когда вел уроки по снайперской тактике. Вот он, Ван, прирожденный снайпер – все запомнил, что в работе пригодится!

Ли тем временем, опустив пушку, присел около затвора, примерился, опять залез на станину, повертел маховик – и снова глянул через ствол в оптику. Кивнул удовлетворенно:

– Вот они, голубчики. Крайний правый ангар.

– Один что ли? – удивился Данил. – Я четыре насчитал!

– На соседние не навелся пока, – проворчал китаец.

– Какой пулемет? – спросил Ариец.

– Да кажись «Корд» – это ведь у него пламегаситель такой здоровенный?.. А может «Утес»… Хрен его знает, отсюда не разобрать – но видно, что бандура большая. Бить?

– Нет, – подумав немного, ответил Данил. – Выстрелишь – вскроемся. А нам как можно дольше надо продержаться.

– Не получится продержаться, похоже, – пробормотал вдруг Юрка, прислушиваясь к наушнику. – Родионыч на чердаке домика наблюдательный пост выставил. Докладывают – к нам вдоль дороги группа подбирается. Семь человек.

– Встретим, – кивнул Данил. – Цукер со мной – связь понадобится. Брякни им на пост – пусть с фланга поддержат, но стреляют только после нас. Пошли!

Ориентируясь на доклады от наблюдателей, сделав небольшой крюк и миновав спрятавшегося в башне танка Сашку, сталкеры засели в тени, в проходе между корпусами двух БТР. Отсюда, поверх наваленных в беспорядке вскрытых ящиков с ржавыми гильзами от снарядов, дорога вдоль забора была видна очень хорошо. Цукер, присев, выглянул из-за колеса – и тут же дернулся назад.

– Идут!

Голос его сорвался, засипев, и Данил вдруг обратил внимание, что Юрку опять, как и в прошлый раз в засаде на караван, потряхивает.

– Справишься? – с тревогой спросил он. – Или за меня отойдешь, назад?

Цукер – сквозь резину противогаза было слышно, как он скрипнул зубами – упрямо помотал головой:

– Мне своего первого надо завалить. Че я как баба?.. В прошлый раз обоссался, сейчас вот опять трясусь…

– Ты не думай ни о чем. Просто прицелься – и стреляй, – посоветовал Данил. – Тут метров сорок, сразу наверняка завалишь. Твой выстрел первый. Потом сразу я подключаюсь. Валим – и сразу на пост докладываешь! Пусть смотрят пока, а мы помарадерствуем…

Юрка кивнул, сдергивая флажок предохранителя.

Спустя полминуты показались гости – в противогазах с треугольными стеклами, шлемах, броне, раз грузах. У всех – новенькие, тускло блестящие «калаши», а у одного Данил даже разглядел «Печенег». Они двигались короткими перебежками по краю дороги вдоль завалов, надолго замирая за очередным укрытием. Высунут головы, осмотрятся – и вновь рывок. Данил скривился – не самая лучшая тактика.

Выглядят во всей своей снаряге крутью немеряной, а ведут себя, как школьники! Ведь ежу ясно – гораздо безопаснее уйти в лабиринт и по нему уже скрытно подобраться. А так – все перемещения, как на ладони. Вот и с чердака, опять же, издали заметили.

Группа между тем, засев после очередной перебежки за плиты у дороги, прямо напротив сталкеров, вновь принялась осматриваться. Данил, вжавшись спиной в корпус бэтэра, замер, держа на прицеле высунувшегося из-за плит по самые плечи человека. Прошипел:

– Цукер! Ты чего там? Готов?

Юрка, сидящий на одном колене, утвердительно гукнул снизу.

– Так стреляй! С чердака фланговым поддержат! – прошипел Данил, ожидая выстрела. Сам бы он давно уже снял пару человек, чьи головы торчали над плитами, но Цукер почему-то медлил. – Твою мать! Ну!

Оторвался от прицела, глянул вниз – Цукера вновь, как и в прошлый раз, колбасило. Палец его дрожал, словно в лихорадке, силясь нажать на спусковой крючок, но словно какая-то сила препятствовала этому, хотя видно было, что Юрка борется с собой изо всех сил.

Дальнейшее заняло пару секунд, не более.

Выскочивший из-за плит человек рванул было вперед – но запнулся… Развернулся – и Данил вдруг понял, что он смотрит прямо на него. И не только смотрит, но и видит, что было, в общем-то, не так просто из-за густой тени, в которой сидели сталкеры. Короткое движение стволом, тихий плевок выстрела – и человек, получив в грудь, с пробитым броником завалился на спину. Понимая, что засада сорвалась, и в ответ вот-вот прилетит не одна и даже не две пули, Данил метнулся по проходу назад. Свернул, уступая дорогу Цукеру, укрываясь за корпусом, – и тишину тотчас же разодрали автоматные очереди. Пули, с визгом рикошетя о бока боевых машин, улетали куда-то в глубину лабиринта, теряясь в завалах и терзая гнилые трупы грузовиков. Юрка из прохода не появился, и теперь оставалось только надеяться, что он успел забраться куда-нибудь под днище бэтэра. Иначе… о другом варианте не хотелось даже думать. Потерять двух товарищей в одном выходе – это было слишком.

Почти сразу после первого выстрела со стороны наблюдательного поста послышалась ответная стрельба. Удар во фланг, по всей видимости, застал противника врасплох. Видеть этого Данил не мог – лежал, вжимаясь в землю и слушая свистящие над головой пули – но по слуху примерно представлял, что творилось сейчас на дороге. Пулемет Родионыча бил короткими, злобными, быстрыми очередями – на таком расстоянии это означало, что стрельба велась прицельно – и ему вразнобой вторили очереди из автоматов. Секунда, две – и грохот смолк. И тогда в наступившей тишине, опомнившись, со стороны ангаров тяжело застучали крупнокалиберные.

Грохот ломающегося под пулями шифера был слышен, наверное, даже в Убежище. Данил перекатился, смещаясь влево, выглянул из-за корпуса боевой машины – и впервые своими собственными глазами, а не по рассказам полковника, увидел мощь двенадцатого калибра. На его глазах крыша превращалась буквально в дуршлаг. Пристрелочная очередь пришлась высоковато, в щепки разбив конёк, но уже следующая, с поправкой, прошла примерно по середине, прогрохотав свинцовым градом. К первому пулемету подключился второй, и сразу же вслед за ним третий. Четвертый почему-то молчал, но и этих трех домику вполне хватило. Летели во все стороны осколки кирпича печной трубы и лохмотья деревянного настила, лопался, проваливаясь внутрь крупными кусками, шифер, с грохотом упало на землю бревно карниза, треснули одна за другой перерубленные пулями две опорные балки… Крыша, перекосившись, подалась и медленно поехала на сторону. Оставшиеся целыми балки не выдержали увеличившейся нагрузки, оглушительно затрещали, подламываясь, и вся плоскость просела вниз. Вероятность остаться в живых для тех, кто сидел на чердаке, была нулевой.

Чертыхнувшись, Данил отполз назад. Заглянул под днище бэтэра – пусто. Выглянул в проход – тогда только и увидел. Юрка, откинув голову назад, лежал на боку, неловко придавив правую руку, комбинезон на его спине был порван в клочья и заляпан кровью, а под колеса БТР убегал тонкий темный ручеек. Рядом валялась разбитая радиостанция и так и не сделавший нужного выстрела автомат.

Данил постоял, закрыв глаза и сжимая до зубовного скрежета челюсти – и, повернувшись, пошел назад к схрону.

Впрочем, до трех пушек он так и не добрался. Пройдя примерно полпути, услышал тихие осторожные шаги навстречу. Спрятался за штабель ящиков, сжимая в руках «винторез» и предвкушая теплый прием.

«Сейчас я вам… Суки… За всех сразу. И за Цукера, и за полковника… – мелькнула мысль. – Вторую группу, похоже, выслали. В обход шли…»

Выглянул – и увидел торчащие поверх капота «Урала» головы в противогазе. Ариец и Санька! Они, похоже, так же услышав чужие шаги, готовили жаркую встречу.

Данил помахал, выбираясь из-за штабеля. Подошел, глянул за машину – здесь же сидели и все остальные.

– Ну что? Как? – едва завидев его, спросил Илья. – Вот это стрельба там у вас была! Цукер где?

– Цукер двухсотый, – мрачно ответил Данил, закидывая винтовку за спину – Так и не смог выстрелить, дурила. Говорил ведь ему – дай я первый! – он вздохнул. – И чердака, того, на котором мы сидели, больше нет. А с ним, похоже, и Родионыча с бандой.

– Да вот хрен там! – зло сказал Ариец. – Юрку жаль. Но батька цел, и остальные тоже.

– Как так? – удивился Данил. – Я ж своими глазами…

– Только что по связи выходил. Их там, оказывается, трое всего сидело – он да Тандемы, – и сразу после удара они все вниз попрыгали. Когда вторая очередь пошла, – там только батька и оставался. Да и то уже у люка лежал, пулемет подавал. Поздновато ребятки с ангаров опомнились.

Данил облегченно выдохнул – ну хоть одна хорошая новость!

– А я-то уж подумал…

– Куда там, – усмехнулся Илюха. – У батьки чутье, как у волка. Не по зубам он этим…

– Что дальше?

– Дальше велено возвращаться назад, откуда ушли, к тягачу. И сидеть там, не высовываться. Дорога под контролем – помощь подошла, снайпера на позициях, подходы простреливаются. Отходить будем по сигналу. Огневое прикрытие, дымы – все как положено. Скоро уже…

– Наконец-то, – проворчал Данил. – А то завязли тут, как муха в смоле…

Однако, вопреки обещаниям, началось все не так скоро, как оно того хотелось бы. Вернувшись на условленное место, они просидели еще около часа. Хорошо еще, за это время противник лишь однажды попытался выдвинуть мобильную группу. Поумнев, она пошла теперь через лабиринт, и работы снайперам, полностью контролирующим лишь подходы по дороге вдоль забора, не было. Зато пришлось немого повоевать сталкерам. Впрочем, обошлось без потерь как с одной, так и с другой стороны. Нарвавшись на плотный встречный огонь, противник отошел, огрызаясь короткими очередями. Опасаясь гранатомета, Добрынин, перестраховываясь, вновь сменил позицию, скрытно отойдя севернее и там укрывшись за корпусами гусеничных тягачей.

Едва только доложили о перемещении Родионычу и выставили посты, вновь настраиваясь на ожидание, – вызов по связи.

– Полковник выходит, – сидя на порванном траке, пробасил Топтун, прижимая к уху пищащий наушник. – Минутная готовность. Они под секцию забора подкопались, сейчас будут валить. Как повалят – дымы полетят и по ангарам ударят. Вот мы под шумок и проскользнем.

– Ну наконец-то! – воскликнул Сашка.

– Все готовы? – тут же отреагировал Данил, чувствуя, как закапал потихоньку в кровь адреналин. – Пробежаться придется…

– Мало мы бегали за эти три дня? – фыркнул Бармаглот.

– Дыра – это хорошо, – пробормотал Санька. Он сидел рядом со старшим товарищем, и вся его напряженная поза выдавала готовность мгновенно сорваться и мчаться изо всех сил куда прикажут. – Под пулеметами через забор не покорячишься…

Бетонная секция прямо напротив вдруг дрогнула и начала медленно заваливаться вперед, на территорию части. Одновременно с этим из-за забора, отчаянно дымя, вылетело с десяток темных продолговатых предметов. Упали, разгораясь; быстро заволакивая все вокруг туманной мглой, повалил жирный белый дым.

– Пошли! – заорал Данил, вскакивая и бросаясь вперед.

Навстречу, поверх голов – а больше с флангов – в сторону ангаров, прикрывая беглецов, ударили длинные очереди. На слух определить было невозможно – стук автоматов сливался, но впечатление было такое, что их отход прикрывала целая рота. Противник растерянно молчал – неожиданная атака, видимо, застала его врасплох, и это давало надежду, что выбраться с территории удастся без потерь.

Шлепая бахилами ОЗК и слыша позади слонячий топот, Данил летел к проходу. Туман вокруг стоял такой, что не видно было даже вытянутых вперед рук. «Надо было веревку провесить! – мелькнула запоздалая мысль. – Порастеряемся нахрен! Стоит упасть…»

Накаркал! Споткнулся о съехавший чулок – ведь предупреждал же дед! – и ласточкой полетел на землю. Грохнулся плашмя – аж дух вышибло! Вскочил, пытаясь продышаться, поправляя бахил и слыша краем уха, как топоча и шурша резиной комбинезонов, пробегают мимо сталкеры… и понял вдруг, что почти потерял ориентацию. Знал только, что двигаться надо на стрельбу, но фронт был слишком растянут, грохот вокруг стоял такой, что казалось, будто автоматы бьют отовсюду, и сориентироваться не было никакой возможности. Драгоценные секунды утекали, а он все еще плутал. Брел осторожно, пригнувшись, придерживая «винторез» на спине, и выставив левую руку вперед, чтобы не врезаться головой. Впереди вдруг проступила какая-то серая плоскость, расквадраченная выпуклостями, и Данил сразу же сообразил, что это забор. Добрался, наконец – да вот только куда теперь идти? Вправо или влево?

– Обозначьте дыру! – во всю силу легких заорал он, но крик этот потонул в стоящем вокруг грохоте. – Где выход?! Э-э-эй!

И… возможно, его услышали, а скорее всего, сталкеры, обнаружив пропажу, отреагировали – из тумана показались две фигуры. И в правой, по характерному зеленоватому ОЗК и белому противогазу, Данил с удивлением узнал деда.

– Дед! Ты чего тут?!

– Говорил я этому старому хрычу – сиди дома, без тебя справимся, – ответила вторая фигура голосом Германа. – Так нет! Оба вы упрямые, как ослы! Втемяшится – не выбьешь!

– А все ж крик – я услышал! – ответил дед, хватая внука за шкирку. – А не вы, тугоухие! Пошли, давай, заблудший!

Шаг, другой, третий – и вот он, оказывается, проход! Совсем недалеко был! Данил сунулся было вперед, хватая деда в охапку… но сзади вдруг послышался шум реактивной струи, закладывая перепадом давления уши ударил взрыв – и в то же мгновение страшная сила рванула его плечо. Чувствуя, как летит куда-то, переворачиваясь в воздухе, он попытался сгруппироваться – однако полет тут же и закончился. Врезавшись спиной в землю и захрипев от боли, вспыхнувшей в плече и прокатившейся волной по всему телу, но удержавшись каким-то чудом в сознании, Данил, оскальзываясь, приподнялся, упершись правой рукой в землю, и сквозь бешеные завихрения белой мглы увидел лежащего в двух шагах от него деда. Прополз немного, подбираясь к старику, затормошил, ухватив за комбинезон на его груди, – но тело деда стало вдруг каким-то не поживому тяжелым, глаза в окошках противогаза были закрыты, безжизненно, подметая капюшоном ОЗК землю, моталась голова… И тогда, осознав, что произошло непоправимое, Данил зажмурился, крепко прижав к себе неподвижное тело старика, всхлипнул, чувствуя, как растет, пухнет в груди тугой, горячий, влажный ком, – и, не обращая внимания на бегущих к нему со всех сторон людей, не в силах сдерживаться больше, тихо, беззвучно заплакал.

* * *

Как выяснилось впоследствии – сталкерам очень повезло. На тот момент, когда они влезли на территорию части, войсковые только начинали выбираться на поверхность. Они сделали несколько укрепленных огневых точек вблизи штаба и в ангарах, установив там пулеметы, но не успели еще оборудовать позиции другим серьезным вооружением, типа минометов или РПГ. и даже РПО было всего-то две-три штуки – склады с тяжелым вооружением стояли пока невскрытыми, хотя Прапор и собирался заняться ими вплотную со дня на день.

Войсковые были напуганы до смерти и реагировали соответствующим образом. Поднявшись наверх, они поняли, что мир изменился до неузнаваемости. За забором – да и внутри периметра тоже – бродили жуткие существа. В первый же день разведку войсковых атаковал миксер, на следующий – четверо человек погибли в когтях выродков, а еще два дня спустя, в самый разгар стройки, пришел куропат, от которого удалось отбиться с большим трудом. Людей же в округе за всю ту неделю, что бойцы находились на поверхности, не наблюдалось, и именно поэтому они открыли огонь, сочтя проникших на их территорию сталкеров какой-то новой разновидностью мутантов. Даже флаг, даже дымы, полетевшие через забор – все с перепугу было принято за атаку невиданных чудовищ.

Тела погибших принесли с поверхности и похоронили все там же, в кладбищенском штреке. Данил, копая с Санькой могилу для деда рядом с могилами родителей, угрюмо молчал, а перед глазами его все стоял злополучный порвавшийся ремешок бахила. Дрянь, мелочь – ремешок от чулка! – лишил его самого близкого человека. И хотя полковник говорил потом, что его вины в гибели деда нет, и все случившееся было стечением обстоятельств – он счел это лишь успокоительными речами. Дед постоянно был рядом, помогал словом и делом, наставлял, изрекая порой банальные и вместе с тем вечные, незыблемые истины. Он присутствовал в его жизни всегда, и у Данила не возникало даже мысли, что когда-нибудь все может измениться.

И вот – этот момент настал.

Смерть деда словно провела черту. Детство закончилось.

Начиналась взрослая самостоятельная жизнь…