Доклад: Глава 5. Love is watching someone die.

Днем я почти что уснул, но резко вскочил на ноги от раздавшегося стука внутри дома. Я посмотрел на дверь Джерарда в надежде, что это он вышел из своей комнаты. Но дверь по-прежнему была заперта. Через несколько минут сзади послышались громкие тяжелые шаги. В гостиную вошел Боб. Он молча кивнул мне и опустился на диван рядом.
— Он у себя? – спросил блондин.
— Да, — сухо ответил я.
— И долго ты здесь сидишь?
— Достаточно долго.
— Это бесполезно.
— Что бесполезно? – фыркнул я раздраженно.
— Чувак, нет смысла сидеть и караулить его здесь. Я хорошо знаю Джерарда. Он не выйдет.
— Ну, не будет же он там вечность сидеть голодный. Ему придется выйти рано или поздно.
Боб саркастически рассмеялся:
— Ооо… Ты что? Да он скорее с голоду умрет, чем изменит своим принципам и покажется тебе на глаза.
Я отвел взгляд в сторону и измучено протянул:
— А ты умеешь утешать.
— Утешать? – вскинул брови парень. — Тебе сейчас не утешение надо, а как минимум бутылка хорошего виски. Вид у тебя хреновый. Пойдем куда-нибудь развеемся.
— Нет. Я останусь здесь и буду ждать его.
— Но я ведь сказал…
— Боб, — прокричал я, теряя терпение. — Мне плевать на то, что ты сказал. Я дождусь его. Я не могу его бросить.
Парень нахмурился и свел в серьезной гримасе брови.
— Его брат тоже так говорил. Ты видел его брата? — отозвался он.
— Нет.
— Вот и я давненько не видел. Его все бросили, Фрэнк. Остался только я. Я не горжусь этим и не кичусь, но я единственный, кто не отвернулся от него. Конечно, наши дружеские отношения испортились после того, как он заболел. Но я, все же, приезжаю к нему, привожу продукты, отношу его вещи в прачечную, покупаю ему новые пластинки, просто проверяю, жив ли он вообще. Он одинок, Фрэнк. Мир отвернулся от него потому, что Джерард сам отвернулся от мира.
Я перевел дыхание и неуверенно спросил:
— Неужели нет никакого способа помочь ему?
— Нет. По началу, может, и были шансы. Но Уэй… Ох… Уэй упрямый человек. У него была жуткая депрессия после смерти родителей. Когда с ним начали происходить эти странные вещи, он отрицал свою болезнь, он не хотел обращаться за помощью к специалистам. А потом … Потом, однажды я пришел к нему домой, а он ходит кругами по комнате и считает свои шаги вслух. Представляешь? И я не мог его остановить… Сумасшествие просто. Честно говоря, мне хотелось убежать в тот момент. Но я остался. Я посмотрел в его глаза и увидел в них такую боль и крик о помощи. Мы поехали в больницу, ему приписали кучу лекарств. И… Это, в общем-то, был последний раз когда Джер куда-либо выходил. У него появился страх, боязнь покинуть свой дом, потом второй этаж, а сейчас кто знает, может, он и из комнаты своей уже никогда не выйдет, — парень кивнул в сторону спальни Джерарда.
Я не знал, что ответить. Как вообще реагировать на такие вещи? Как люди должны вести себя в подобных ситуациях? Я продолжал молча неподвижно сидеть на месте. Боб встал и пошел на кухню, через несколько минут он вернулся, держа в руках большую бутылку коньяка. Поставив ее на стол передо мной, он громко выпалил:
— Нам надо напиться. Точнее, тебе надо, ну, а я просто за компанию.
И я не отказался. В голове была полная каша. И я устал от хоровода мыслей в моем мозгу, устал от этой пытки. Я чувствовал себя таким жалким и ничтожным, я не мог ничего сделать, не мог помочь Джеру, не мог даже просто поговорить с ним. И все это дерьмо вгоняло меня в жуткое состояние. Мне просто хотелось расслабиться, забыться хоть на несколько часов. Не дождавшись, когда Боб принесет бокалы, я открыл тяжелую стеклянную бутылку и сделал несколько больших глотков обжигающего мое горло напитка. Увидев меня, Боб рассмеялся:
— О, парень, я так понимаю, бокалы ни к чему. Ну ладно, как скажешь.
Он опустился рядом и, выхватив из моих рук коньяк, сделал один небольшой глоток, от которого тут же скривился.
— Какую гадость он держит у себя дома, — пробубнил Брайар.
На улице начало темнеть. Боб включил маленький желтый ночник у камина. Мы просидели почти несколько часов, упиваясь теплым крепким коньяком. Из колонок едва слышно лилась музыка, которую блондин включил еще несколько минут назад. Не знаю, что насчет Боба, но я был пьян. В моем желудке не было еды вот уже вторые сутки, пьянящий напиток моментально впитался в каждую клетку истощенного организма, превращая мою кровь в алкоголь.
— Черт, я сейчас вырублюсь, — простонал я, откидывая голову назад.
Боб молчал, а уже через несколько минут я почувствовал легкое касание его массивных ладоней на моей груди. Распахнув глаза, я увидел его лицо перед собой, так близко… Я попытался выдавить из себя хоть слово, но, приоткрыв губы, я почувствовал у себя во рту терпкий, нежный язык парня. А дальше все, как в тумане. Головокружение, я помню горячее дыхание Брайара на моей холодной коже, его губы на моей шее, моих плечах, мои руки на его торсе.

POV Джерард
Я слаб. Стоя перед этой чертовой дверью, я не мог открыть ее. Будто я боялся узнать, что находится за ней. Руки нервно тряслись. Пальцы соскользнули с железной ручки и дверь со скрипом распахнулась.
Я ничего не мог сделать. Ничего не мог сделать с тем, что я увидел. Я ничего не мог сделать со слезами. Я не мог ничего сделать с комом в горле. Ничего не мог сделать с ногами, которые отказывали мне, не позволяя убежать. Убежать прочь, прочь из этого дома, из этой жизни. Ничего не смог сделать. Ничего… Боль захлестнула в сердце, охлаждая жутко ноющие виски.
Я просто стоял. Стоял и смотрел на Фрэнка, сидящего на Бобе. Я посмотрел ему в глаза. В его прекрасные зеленые глаза. Зеленые глаза и зрачки, расширенные от дозы оргазма. Мой взгляд скользил по его телу, останавливаясь на фиолетовых засосах, сделанных поверх моих. Я стоял, приоткрыв рот, и широко распахнув глаза. Все было, как в тумане. Я не четко видел подбежавшего ко мне Фрэнка. Он тряс меня за плечи, крича что-то типа: «Это случайность! Я не хотел!». И, знаете, я ему верил. Только не хотел больше видеть его ни в своем доме, ни в своей жизни.