Доклад: Глава 16. Покаяние

Спустя пару дней я снова ощутил себя курицей на гриле в воображаемом мной кресле для дачи свидетельских показаний. Николь наблюдала за мной печальными глазами,… я же старался отвечать так, как советовали мне судебные исполнители,… но сейчас, после нескольких часов вопросов, это становилось все труднее.
— Как долго это должно продолжаться? — спросил я, почти умоляя, после нескольких очень трудных вопросов о Алекс.
Они даже спросили у меня, любил ли я ее, хотел ли я ее, …и я должен был отвечать, сидя перед Николь. Я солгал, сказав, что нет, никогда не любил. Но на самом деле, в то время я думал, что люблю ее. Я был полностью конченым человеком тогда, и не знал ничего лучшего,… до того, как появилась Николь и открыла мне глаза.
— Вы будете стоять за трибуной несколько дней, — сообщила мне Бенсон, белокурая женщина — судебный исполнитель, — Вы не можете сломаться. Оставайтесь сильным. Защита будет ждать, когда Вы дадите слабину. Не давайте им такого шанса.
— И Логан тоже будет стоять за трибуной? — спросил я, пытаясь понять, как будет проходить судебное заседание.
— Нет, если только сам этого не захочет, — сказал Моррисон.
«Это так несправедливо», — подумал я про себя.
Теперь роль моего адвоката исполняла Бенсон.
— Мистер Трентон, Вы — сабмиссив, (роль подчиняющегося в БДСМ-отношениях — прим.пер.) правильно? — задала она следующий вопрос.
— Точно нет, — я оставался спокойным, — Сабмиссив добровольно и с удовольствием служит своему Господину или Госпоже. Я являлся рабом. Алекс купила меня за пятьдесят тысяч долларов. Я попал к ней в рабство и не мог из него выбраться. У сабмиссивов есть выбор и стоп-слово. У меня этого не было. Я делал то, что мне было сказано, нравилось мне это или нет, я должен был.
— И все-таки Вы были свободны идти куда угодно, верно? — продолжила Бенсон, — У Вас была машина, Вы свободно приходили и уходили, когда не работали…
— Моя дочь, — напомнил я, — Я говорил Вам,… они бы убили ее или сделали с ней что-нибудь еще ХУЖЕ, если бы я ушел. На самом деле я не мог свободно приходить и уходить…
— Вы могли пойти в полицию.
— Полиции нет до этого дела, — констатировал я факт, — И копы в Нью-Йорке продажные. Я не знал, кому я могу доверять. У меня не было возможности даже увидеться с дочерью.
— Ну же, мистер Трентон, мы все взрослые люди…, — сказала Бенсон. — Разве Вы не были сабмиссивом, по собственной воле работающим и исполняющим свою роль с Алекс Спирс?
— Нет! — ответил я, и Бенсон подняла руку, жестом показывая мне не повышать голос.
— Нет, — повторил я, делая вдох, пытаясь оставаться сдержанным и спокойным.
— Вам также нужно попробовать отвечать на вопросы только «да» и «нет», Дастин, — инструктировала меня Бенсон, — Вы слишком много говорите, и этим только делаете себе больно. Говорите им только то, о чем они спрашивают, не больше.
— Да, давайте не делать мне больно, это ужасно, — ответил я с сарказмом, качая Николь головой. Она улыбалась мне в ответ, пытаясь казаться храброй.
— Мистер Трентон…, — продолжила Бенсон, — Расскажите мне, как Вы познакомились с… Рейвен Дэниелс.
— Она была клиенткой, — сказал я честно.
— Вы продавали ей себя?
— Да, — усмехнулся я и стиснул зубы.
— Какого рода деятельностью Вы занимались с ней?
— Деятельностью? — переспросил я, — Интересный выбор слова.
Мне очень понравилось хоть раз повернуть ситуацию против них. Мне было приятно бросить им в лицо их же слова.
— Пожалуйста, ответьте на вопрос, мистер Трентон.
— Она играла со мной в грязную версию «шаффлборда» (шаффлборд — настольная игра, популярная в пабах, монеты или металлические диски щелчком передвигают по разделенной на девять клеток доске — прим.пер.), — сказал я, и пробормотал себе под нос, — Деятельность.
— Дастин…
— Ей нравилось господствовать надо мной, — ответил я коротко, как они и хотели.
— Она связывала Вас?
— Да.
— Она привязывала вас на цепь?
— Да.
— Она била Вас плетью?
— Да.
— Разве люди не знают, что означает слово «господствовать»? — Николь снова пришла мне на помощь, — Почему Вы должны рисовать им картины вроде этой?
— Должно быть предельно понятно, что она делала с ним, — сказал Моррисон, — Жюри может пожалеть его, если будет знать все подробности того, что они делали с Дастином.
— О, «Карта жалости» (короткометражный фильм 2006 года в жанре «черный юмор», рассказывающий о парне еврейского происхождения, который добивался девушек, давя на их жалость рассказами о том, как его предки пережили Холокост; само понятие «карта жалости» — это карта «Дурак» в Таро – прим.пер), — сказал я, — Прекрасно.
— Ну, если он будет отвечать «да» про каждое действие, которое она делала с ним, мы просидим тут целый год! — вмешалась Николь.
— Вы ведь никуда не торопитесь, так? — спросила Бенсон, — Послушайте, судебные разбирательства занимают время. И судьям все равно, как долго они продляться. Должны быть представлены все факты.
— Разве Вы не видите, как это задевает его? — спросила Николь, ее голос был нежен, когда она посмотрела на меня, — Каково это — переживать все это снова и снова? И когда начнется суд, потребуются месяцы, прежде чем все закончится? Дастин — жертва. Это не правильно!
— Все правильно, Николь, — сказал я, пытаясь ее успокоить, — Я в порядке.
— Ты не в порядке, — возразила она, присаживаясь и сердито скрещивая руки.
— Продолжайте, — я посмотрел на Бенсон, выражая глазами твердость и готовность слушать ее.
— Вы один добровольно приезжали домой к Рейвен Дэниелс?
— Да.
— Никто не принуждал Вас ехать к ней?
Я сделал вдох и сказал:
— Нет, меня принуждали ездить туда. Но — да, я приезжал один.
— Это правда, что Вас вынуждены были госпитализировать после нескольких дней в доме Рейвен?
— Да, — ответил я, — Она не отпускала меня. Я был обезвожен и потерял много крови. Я чуть не умер.
— Но после этого случая Вы вернулись в ее дом снова, верно?
— Да, через полгода, — ответил я, — Алекс приказала мне. Она сказала, что Рейвен обещала больше не заходить так далеко.
— И она снова причинила Вам боль?
— Да, — сказал я, глядя на Николь, — Она несколько часов била меня плеткой-однохвосткой.
— Била Вас плеткой-однохвосткой?
— Так называется плеть с одним хвостом, — объяснил я, — Она длинная и тонкая, но бьет очень больно. При помощи нее можно нанести серьезные повреждения, если обращаться с ней неосторожно. Рейвен никогда не обращалась с ней осторожно. Ей нравилось смотреть, как я истекаю кровью. Она слизывала с меня кровь, …и начинала все заново.
Позднее я снова не смог сдержать своих эмоций, когда они заговорили о той ночи, когда Николь пришла в клуб спасать меня.
Я почувствовал слезы на глазах, пока рассказывал эту историю.
— Я сопротивлялся изо всех сил, — сказал я, — Но их было слишком много,… и Николь была у них в руках. Я чувствовал, что они привязали мою цепь к крюку над головой в темнице, … и затем, через мгновение, прямо передо мной была Николь, нос к носу со мной,… они привязывали ее цепь на такой же крюк рядом со мной. Я знаю, что они собирались причинить ей боль,… я умолял их и пытался сделать что-нибудь, чтобы остановить их…
Я опустил глаза и почувствовал, как с них скатилась пара слезинок.
— И что случилось затем? — спросила Бенсон, и ее голос капельку смягчился.
Я почти прорыдал следующие слова.
— Они снимали с Николь одежду…
— Хватит, — Николь подбежала ко мне и взяла мою голову в свои руки, говоря Бенсон, — Вы допрашиваете его уже несколько часов! Пора, блять, сделать перерыв!
Они направились к парадной двери, разговаривая между собой, пока Николь гладила меня по волосам.
— Малыш,…ты в порядке? — спросила она, прикасаясь к моему лицу, и я поднял на нее взгляд.
Я кивнул, смаргивая слезы, которые текли ручьем. Я был готов просить прощения у нее за эту ночь,… за то, что не остановил их, когда они раздевали ее и пытались бить плетью. Слава Богу, они играли со мной, поэтому я принял большую часть ударов на себя. Просто от мысли, что пока я был прикован на цепь, они снова и снова хлещут Николь плетью,… я чуть не сошел с ума.
Я собирался умолять ее о прощении, но я знал, что она скажет мне не быть дураком, и что это не моя вина. Она говорила это раньше, и я знал ее мнение о событиях той ночи.
— Прости, — я пальцами стер слезы с правого глаза, — Думаю, я просто сильно устал.
— Я снова усыплю тебя сегодня,… если хочешь, — Николь массировала мне пальцами затылок, и я чувствовал невероятные ощущения…, от ее прикосновений, и с моих губ почти срывалось глубокое, удовлетворенное мурлыканье.
— Я хочу, — улыбнулся я и прильнул щекой к ее ладони, — Мне нравится, как ты усыпляешь меня. Ты такая умная, что придумала, как помочь мне. Спасибо, Николь.
— Не обязательно благодарить меня, — она улыбнулась мне, поглаживая мою щеку тыльной стороной ладони, — Я люблю помогать тебе, когда могу. И мне жаль, что я не могу помочь тебе больше,… с твоим домашним заданием,… и с тем, что эти идиоты делали с тобой сегодня. Я так сильно тебя люблю,… и просто хочу, чтобы ты был счастлив. Я ненавижу наблюдать, как они весь вечер задают тебе вопросы. Они словно пытаются уничтожить весь прогресс, которого ты достиг, …заставляя тебя выглядеть так, словно… ты облажался.
— Это не то, чтобы плохо, — я пытался выглядеть крепче, чем был на самом деле, — Я могу это вынести.
— Мы пройдем через все это, — сказала Николь с надеждой, — Я знаю, что пройдем. Мы уже преодолели так много. Я знаю, что с нами все будет в порядке… в один прекрасный день. Мы просто должны держаться друг за друга и верить. Я не могу поверить в то, что судьба свела нас вместе для того, чтобы уничтожить.
— Ты — моя вера, — сказал я, целуя ее ладонь, — Ты — моя надежда. И не волнуйся о суде. Я не дам им заполучить тебя, Николь. Сначала я отдам им себя.
— Нет, не отдашь, — сказала я, — Никто из нас не сядет в тюрьму, Дастин.
— Хорошо, Николь, — сказал я, не желая сейчас с ней спорить.
— Настоящая любовь порой очень трудна, — сказала Николь мягко, — Мой папа сказал мне однажды,… что это больше, чем просто цветы и красивые слова,… настоящая любовь подразумевает то, что ты держишь данные обещания, даже если их трудно сдержать, …и держишься, даже когда не хочешь, или это причиняет сильную боль. Настоящая любовь — это быть сильными друг для друга, зависеть друг от друга,… и даже, несмотря на все, через что мы прошли вместе,… хорошее и плохое, и нечто среднее,… нет никого другого, с кем бы я хотела провести свою жизнь. Теперь я знаю цену настоящей любви, и как трудно жить бок о бок, год за годом — то, что большинство людей считает очень легким делом. Я все понимаю, и я на твоей стороне, что бы ни случилось. Я не жалею ни о чем, Дастин. Я знаю, что я выбрала себе подходящего человека. И ничего, что трудно. Когда все закончится, станет гораздо легче,… и в нашу десятую годовщину мы оглянемся назад и увидим, что все битвы позади,… и рассмеемся над этим. И мы не выбросим нашу любовь, как сейчас поступают многие,… потому что мы знаем, насколько она драгоценна,… и как редка. Мы сделаем это, я знаю.
Я прильнул к ней, и я тоже это знал. Я просто хотел, чтобы у меня была такая же искренняя вера, как у нее. Я был так рад, что ей никогда не нужно было выживать в моем прежнем мире. Ее доброта и невинность были бы уничтожены там, и это была бы трагедия.
— Я люблю тебя, Николь, — это было все, что я мог ей сказать сейчас, — Я всегда буду любить тебя.
Она села мне на колени и крепко поцеловала,… и я отдался этому поцелую,… наслаждаясь им каждой клеточкой моего тела.
И как только я начал чувствовать себя хорошо, чертовы судебные исполнители вернулись, чтобы начать все сначала.

***

— МЭЙСЕН! — услышал я следующим утром, когда поливал Психа из шланга.
Я обернулся и увидел, что меня зовет Клайд, один из парней, который вместе со мной ухаживает за лошадьми.
— Дженна спрашивала о тебе, — сообщил он, — Она хочет, чтобы ты верхом встретил ее на съезде с холма.
— Зачем? — спросил я, нахмурившись.
— Не знаю, — сказал он и пошел дальше, — У нее что-то с лошадью, лучше съезди.
Боба поблизости не было, чтобы спасти меня, поэтому, поставив Психа обратно в стойло, я взнуздал Солнце Полуночи.
— Хочешь немного прогуляться? — спросил я его, и он тихо заржал.
— Окей, мальчик…, — сказал я, садясь на него верхом и медленно направляясь из конюшни в сторону холма.
Чего она хочет? У нее не будет возможности приблизиться ко мне, пока мы оба будем сидеть в седле, так ведь? В любом случае, я не буду от нее прятаться. Я встречусь с ней лицом к лицу и прекращу все это. Доктор Ф. сказал не быть с ней жестоким. Я и не буду. Я попытаюсь быть ей другом,… может быть, это ее устроит. В конце концов, в своем прежнем мире я был знаком с несколькими неадекватными людьми,… и, возможно, я смогу наладить отношения и с ней.
Я увидел ее. Она сидела верхом на прекрасном черном жеребце, и ветер раздувал ее волосы. Я приближался к ней медленно,… я был в паре футов от нее и прочистил горло, давая понять, что я уже здесь.
Она немного повернулась в мою сторону и наши взгляды встретились. На этот раз я смотрел на нее, чтобы она увидела, что я не опускаю глаз. Она улыбалась, пристально разглядывая мое лицо.
— Что ты хотела, Дженна? — спросил я вежливо, не позволяя ноткам страха или злости завладеть моим голосом.
— Энтони… ты единственный, кого я хотела увидеть, — начала она, выглядя при этом достаточно дружелюбно.
Она снова обернулась и искоса глянула на меня.
— У тебя красивые глаза, Энтони, — она сделала мне комплимент, — Зеленые, но кажутся изумрудными, с маленькими вкраплениями золота,… и тонкой полоской синего по краям… восхитительные.
Затем я совершил ошибку, не выдержав ее взгляда, я опустил взгляд. Я чувствовал, что она слишком пристально всматривается в мои глаза. До Николь никто так на меня не смотрел. Я всегда смотрели вниз, и ни у кого не было возможности хорошо рассмотреть их. Ну, за исключением Рейвен. Но она смотрела в мои глаза по-другому. Она возбуждалась под моим взглядом, но это возбуждение оборачивалось насилием и болью. Я чувствовал себя так, словно, позволяя Дженне так близко рассматривать мои глаза, я чуть ли не обманываю Николь. Мои глаза принадлежали только ей.
Дженна цокнула языком, когда я сделал это.
— Сладкий…, — проворковала она, — Что с тобой? Почему ты так боишься меня? Ты просто мне нравишься. Неужели это так ужасно?
Я снова посмотрел на нее.
— Дженна, я не хочу быть грубым с тобой, — сказал я спокойно, — Я действительно этого не хочу. Ты симпатичная и все такое,… но я уже говорил тебе — у меня кое-кто есть. И это не изменится. Поэтому, пожалуйста, прекрати…
— Прекратить что? — спросила она, улыбаясь шире, забавляясь моей короткой речью.
— Прекрати это, — сказал я твердо, не видя необходимости в дальнейших объяснениях.
— Один маленький поцелуй, и я прекращу, — усмехнулась она. Теперь она играет со мной.
— Нет, Дженна, — сказал я мягко.
— Ну же, — она развернула свою лошадь, и приблизилась ко мне, — Если ты так сильно влюблен, один маленький поцелуй ничего не разрушит.
— Пожалуйста, Дженна, — я отвернулся от нее и понял, что снова опустил взгляд, — Прекрати это. Мне очень неловко. И я должен делать свою работу.
— Ты должен делать свою работу прямо здесь, — сказала она, и, прежде чем я понял, что происходит, она схватила меня за рубашку, притянула к себе и ее губы обрушились на мои.
Я чувствовал, что мои губы крепко сжаты, пока вырывался из ее захвата. Она чуть не упала со своей лошади, когда мой конь шарахнулся в сторону.
— ДЖЕННА! — я вытер рот, — Какого ЧЕРТА?
— Какого черта творится с тобой? — крикнула она, — Ты что – педик, или что-то в этом роде?
Я поехал прочь, не побеспокоившись о том, чтобы сказать ей еще хоть одно слово. Взгляда, который я бросил на нее, прежде чем развернуться, было достаточно.
— Энтони! — крикнула она мне вслед, когда я пуСалливан лошадь рысью, — Ты будешь со мной, рано или поздно! Я обещаю тебе это! ПЕДИК!
Я пришпорил лошадь, слыша позади себя голос Алекс.
Мне нужно сразу вычистить Солнце Полуночи и отвести его обратно в стойло. Я вернулся к своим непосредственным обязанностям, каждую минуту ожидая, что появится Шэрон и надерет мне задницу. Но этого не произошло.
— Я имею в виду, я сказал это нелюбезно, но что еще я должен был сделать? – спросил я позднее, — «Нет» — означает — «нет», неужели женщины этого не понимают? Как думаешь?
Йо-Йо тихо заржал в ответ, слегка покачивая головой.
Я подумал об этом еще и сказал:
— Да, ты прав. Спасибо, мужик.
Йо-Йо отлично умел слушать.
Псих же фыркал, глядя на нас, и я недовольно посмотрел на него.
— Заткнись, Псих, — я нахмурился, держа в руках вилы, — Что ТЫ можешь знать об этом?
Этим вечером по дороге домой Боб чувствовал, что со мной что-то не так, но я не рассказал ему ничего о Дженне. Я оставил это при себе.

Суббота наступила очень быстро, и у Николь появилась отличная идея, как нам ее провести. У нее в колледже делали постановку «Спящей красавицы». Кэти просто не могла ее дождаться. Она еще ни разу не видела настоящего спектакля. И так как это было действо, максимально напоминающее театральное, я был очень доволен, что моя дочь его увидит.
Я был приятно удивлен тому, как отлично была сыграна пьеса, поставленная силами студентов колледжа. Актриса, исполняющая роль Спящей Красавицы была удивительно хороша и даже порой забавна. У нее был великолепный голос. Думаю, я с несколько преувеличенным энтузиазмом восторгался ею, потому что увидел, что Николь, сидя рядом со мной, немного ревнует. Взяв ее руку, я немножко сжал ее, а затем поцеловал… и улыбнулся Николь. Думаю, только после этого она простила меня, и поцеловала в щеку в ответ.
Когда все закончилось, Кэти встала на свое кресло, хлопая сильнее, чем когда-либо.
— Скажи «Браво!», — крикнул я ей на ухо, пытаясь перекричать шквал аплодисментов, стоящий в аудитории.
— БРАВО! — закричала Кэти и я рассмеялся, восторгаясь ее мужеством. Наташа была права. Кэти понравился театр. И я был рад, что приведя ее сюда в первый раз, увидел в ее глазах этот восторженный взгляд.
Когда Спящая Красавица вышла на сцену на последний поклон, я засунул пальцы в рот и выдал один из своих самых громких свистов. Кажется, она услышала его и рассмеялась, краснея и качая головой. Кто-то из зала вручил ей букет роз. Я улыбнулся, радуясь, что нашелся хоть кто-то, кто побеспокоился об этом. У нее действительно был талант. Она взяла красные розы и послала в зал воздушный поцелуй, присоединяясь к своим товарищам по пьесе и выходя с ними на последний совместный поклон.
Я посмотрел на Николь — она улыбалась мне, качая головой. Я снова взял ее руку и поцеловал ее. Только то, что я оценил милую принцессу на сцене, не означает, что я забыл о своей принцессе в реальной жизни. Ничего не бойся, прекрасная Николь. Ни одна дева никогда не украдет моего взгляда, обращенного к тебе.
После представления актеры стояли на сцене, знакомились и общались с людьми из зала. Кэти до смерти хотела познакомиться с Авророй, которая всем нам очень понравилась.
— Пожалуйста, папочка, ПОЖАЛУЙСТА! — она подпрыгивала, глядя на меня. Я посмотрел на Николь, молчаливо спрашивая ее мнение.
— Пошли, я уверена, папа тоже хочет взять у нее автограф, — пошутила Николь,… думаю, что пошутила,… и мы отправились знакомиться с принцессой.
— Я просто думаю, что она действительно талантливо играла, вот и все, — объяснил я Николь, когда мы подошли к сцене.
— Ух-ху, — Николь отвернулась, бормоча это себе под нос.
— Что? — спросил я, чувствуя, что у меня большие проблемы. Иисус Христос, если бы я когда-либо заставил Алекс ревновать,… уверен, что в ту же ночь я истек бы кровью. Но меня больше беспокоило, что Николь расстроилась.
Она не ответила, но я наклонился к ее уху и прошептал, — Ты единственная принцесса в моем сердце. И ты знаешь это.
И я получил от нее улыбку. Ту, что говорила мне, что она любит меня. Я снова мог дышать.
Наконец, подошла наша очередь. До этого я слышал, как она говорила с маленькими девочками, стоящими перед нами, и при этом была с ними очень мила.
— Это очень мило — быть принцессой, но я бы скорее поиграла в софтбол (детский вариант американского футбола — прим.пер.), как вы, ребята, — сказала она, расписываясь на их программках, — Я люблю поваляться в грязи.
Она была клевая. Приятно было слышать, что она подбадривала девочек добиваться чего-то большего, чем просто быть красотками в модных платьях.
Затем девочки попрощались с ней, и тогда подошли мы.
— Привет! — она посмотрела на Кэти и улыбнулась ей прекрасной улыбкой, протягивая руку, — Я Аврора, а как тебя зовут?
Я улыбнулся, опуская глаза на Кэти, когда она называла свое полное имя, — Кэйтлин.
Даже она пытается произвести впечатление на принцессу. Я усмехнулся про себя.
— Это прекрасное имя, Кэйтлин, — ответила она, — Оно даже красивее, чем МОЕ!
— Неа, — не согласилась Кэти, добавляя, — Мы решили, что Вы КЛАССНАЯ! Даже мой папа так сказал!
Ну, спасибо, Кэти. Теперь я в растерянности.
— О, да? — спросила принцесса и посмотрела на меня, …и я тут же был сражен ее взглядом.
Но взял себя в руки и, вежливо улыбнувшись ей в ответ, сказал:
— Это правда, Вы — классная. Думаю, голос у Вас даже лучше, чем у актрисы в оригинальной постановке «Спящей Красавицы», …кем бы она ни была.
Николь усмехнулась, но принцесса не ответила. Она стояла и смотрела прямо на меня. На секунду мне показалось, что она сейчас упадет в обморок. Да что с ней такое?
— Вы в порядке? — спросил я.
У нее выступили слезы на глазах… Какого черта?
— Майкл, — выдохнула она.
Я смутился,… брови поползли вверх.
— Нет, его зовут Дастин, — Кэти случайно назвала мое настоящее имя, затем прикрыла рот ладошкой и охнула. Я бросил на нее быстрый взгляд, успокаивая ее.
— Майкл,… это я…, — она ухватилась рукой за свой светловолосый парик и сняла его, вытаскивая из своих темных волос пару шпилек, и они рассыпались по плечам, а челка упала на правый глаз… Затем мой рот раскрылся…
— Мелоди, — сказали мы с ней одновременно.
О, Господи! О, Боже, нет, …только не здесь. Не перед Кэти.
Я в шоке застыл на месте, а она бросилась мне в объятья. Она заплакала, и я почувствовал свои руки на ее спине, не представляя, как они там оказались.
— О, Господи…, — тихонько хныкала она мне в рубашку, — Я не могу в это поверить! Майкл…
Я почувствовал, как мое сердце в груди перестало биться, и я был уверен, что Николь с Кэти наблюдают за нами в ужасе, но все, о чем я мог сейчас думать, так это как, черт побери, мне выпутаться из этого положения.
Затем она выпустила меня из своих объятий и подняла на меня глаза.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она, и я увидел, как по ее лицу катится слезинка, — Ты теперь здесь живешь?
— Уххххх…, — все, что я смог сказать.
— Да, мы ВСЕ здесь живем, — раздался снизу голос Кэти и я посмотрел на нее. По виду, она сильно злилась на то, что какая-то незнакомая женщина обнимает меня и называет Майклом. Но сейчас я не мог даже ОСМЕЛИТЬСЯ посмотреть Николь в лицо.
Мне срочно нужно увести от них Мелоди.
Я мельком глянул на Николь и попросил:
— Николь ты не могла бы отвести Кэти в машину? Я скоро приду, хорошо?
Я услышал, как она произносит слово «Окей». Судя по голосу, она была смущена и обеспокоена,… но не зла. Я буду должен объяснить ей все потом. БЛЯТЬ!
— Есть здесь какое-нибудь место, где мы могли бы поговорить? — спросил я Мелоди мягким тоном.
— Да,… пойдем, — она взяла меня за руку и повела на сцену, за занавес, там находился темный закуток, но я мог видеть ее в голубом свете, льющемся сверху.
Она снова обняла меня, на этот раз еще крепче, заливаясь слезами.
— Я знала, что ты жив, знала! — она вздохнула с облегчением, — Моя мать продолжала говорить мне, чтобы я забыла тебя,… но я не забывала. Я всегда знала, что увижу тебя снова. Мой Майкл…
Я почувствовал, что закрыл глаза, и мои внутренности скрутило в тугой узел. Она не заслужила этого. Мне следовало вести себя с ней, как полное дерьмо, и позволить ей двигаться дальше и жить своей собственной жизнью, …но когда я опустил взгляд и увидел, что ее глаза полны слез,… и щеки все мокрые от них,… я не смог сделать этого.
— Мелоди…, — начал я, и голос потерялся в глубине моей глотки.
— Шшшш…, — она взяла руками мое лицо и улыбнулась мне так, словно я воскрес из мертвых,… а для нее, я полагаю, так и было.
— Я все еще люблю тебя, Майкл, — прошептала она, и слезы снова хлынули из ее глаз, — Я всегда любила тебя. Я так сильно скучала без тебя…
Она поцеловала меня, и я попытался поцеловать ее в ответ,… но я не мог,… я больше не был игрушкой,… нанятым любовником,… сейчас я был СОБОЙ,… и Дастин Трентон любит Николь Салливан. Я больше не могу играть свою роль. И эта девушка — одна из невинных жертв моего прошлого,… и она заслуживает правды, даже если возненавидит меня за нее.
— Мелоди…, — сказал я, осторожно прерывая поцелуй, проводя руками вверх-вниз по ее рукам, чтобы успокоить ее и начать заново разбивать ей сердце.
— Да, Майкл? — сказала она, выпивая глазами каждую черточку моего лица. Любовь ко мне в ее глазах была так сильна,… и это причиняло почти физическую боль.
— Я не солдат, — признался я, — Я — никто. Я даже не Майкл.
— О чем ты говоришь? — она слабо усмехнулась, думая, что я играю.
Я взял ее руки в свои и посмотрел в ее милые глаза. Они напомнили мне глаза Николь,… они были голубыми, но из них исходил такой же свет,… такой же невинный магический свет. И я собирался уничтожить его.
— Я…, — начал я, а она поцеловала мне руку, прикладываясь к ней своей щекой.
— Мелоди, пожалуйста, выслушай меня…, — умолял я,… и она снова подняла на меня глаза, на сей раз, глядя озабоченно.
Это так трудно.
— Я не Майкл, — начал я, — Меня зовут Дастин.
— Что?
— Мое имя не Майкл, — сказал я, — Я лгал тебе.
— Ты думаешь, меня действительно волнует, как тебя зовут? — она подняла бровь, — Не волнует. Я люблю тебя и я ждала, что ты вернешься ко мне. А теперь ты здесь. Это судьба. Мы принадлежим друг другу,… ты сказал это в последнюю ночь,… перед тем, как вынужден был уйти.
— Мелоди…, — я услышал, что мой голос надломился, когда я снова посмотрел ей в глаза, — Я лгал. Ты очень хорошая девушка,… прекрасная девушка. Ты действительно мне нравишься. Ты была одна из нескольких девушек,… которые были слишком хороши для меня. Я знаю, я говорил, что люблю тебя,… но я лгал. Когда я был с тобой, я был неспособен любить.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь…, — она была озадачена,… и ей было больно.
— Мне заплатили за то, чтобы я любил тебя, — выпалил я, — Я не скажу тебе, кто мне заплатил. Но меня наняли, чтобы я стал твоей первой любовью,… и я не солдат,… но я не ДЕРЬМО. Мне очень жаль, что я лгал тебе. Ты этого не заслуживала. Предполагалось, что ты забудешь меня сразу после того, как я уйду.
— Нет, — она сделала шаг назад, кажется, у нее закружилась голова, — Нет,… ты,… ты писал мне письма после отъезда,… ты писал мне стихи…
— Я ничего не писал, — сообщил я честно, — Моя работа была закончена, и я вернулся туда, где я жил. Вообще-то я жил в нескольких милях от твоего дома.
— У меня есть письмо, в котором говорится, что тебя убили в бою! — пронзительно крикнула она и бросилась на меня с кулаками.
Я поймал ее руки и почувствовал слезы на своих собственных глазах, говоря ей:
— Мне жаль, Мелоди. Я совсем не хотел причинять тебе боль. Ты была одной из самых прекрасных девушек,… женщин,… которых я когда-либо знал. Я чувствовал себя дерьмом, когда вынужден был уйти, это правда! Я не знал, что они сказали тебе, что я МЕРТВ! Я бы никогда не поступил так с тобой. Я знаю, что это ничего не значит, но я действительно сожалею. Я не знал, что ты продолжала любить меня,… я думал, что ты забудешь…
— КАК я могла ЗАБЫТЬ все, что было у нас с тобой? — крикнула она сквозь рыдания, — Ты сказал, что смерть — ничто по сравнению с нашей любовью! Ты сказал, что моя любовь сделала тебя непобедимым, и ты больше ничего не боишься! Ты сказал ждать тебя! Ты СКАЗАЛ, что вернешься!
— Я ЗНАЮ! — крикнул я в ответ, и у меня потемнело в глазах, — Я был абсолютным МУДАКОМ! Я не знаю, зачем я говорил все эти слова! Может, я просто хотел, чтобы они были правдой. Я играл свою роль и играл в любовь,… но я никогда не испытывал ее сам! До одного прекрасного дня примерно месяц назад.
— Кто тебя нанял? — она толкнула меня, зло и с ненавистью, — Моя МАТЬ?
— Я не могу сказать тебе этого, Мелоди, — повторил я.
— Не беспокойся, я знаю, что это была ОНА! — ухмыльнулась она, — Кто еще это мог быть? Наверно она и писала эти проклятые письма! Ну, полагаю, вы двое одурачили МЕНЯ, не так ли?
— Это не так, Мелоди…, — я пытался смягчить ее боль, понимая, что все равно не смогу.
— НЕ ПРИКАСАЙСЯ КО МНЕ! — она отпрянула от меня, высвобождая свои руки. И то, как она смотрела на меня сейчас, кардинально отличалось от ее прежних взглядов. Она смотрела на меня как на кусок дерьма. Собственно, кем я и являлся.
— Ты заставил меня любить! — прошипела она, ее костюм принцессы поблескивал голубоватым светом, — Ты был таким… нежным,… таким терпеливым,… таким прекрасным. Мне следовало ПОНЯТЬ, что ты был НЕ НАСТОЯЩИМ!
— Мне очень жаль, Мелоди, пожалуйста, поверь хотя бы в это…, — услышал я свой слабый ответ и возненавидел его.
— Сколько? — спросила она, и на ее лице читалась боль от предательства.
— Сколько что?
Она закрыла глаза и обхватила себя руками, — Сколько тебе ЗАПЛАТИЛИ?
О.
Я сделал вдох и решил сказать ей правду.
— Сорок тысяч долларов, — я опустил глаза в ожидании, что она оторвет мне голову.
Она издала холодный, совсем лишенный юмора, смешок.
— Это много…, — сказала она почти себе под нос, — Но моя мать богата. А ты дурак. Ты мог бы получить гораздо больше, если бы немного поторговался.
— Мелоди…
— НЕ ГОВОРИ СО МНОЙ! НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ПО ИМЕНИ! — крикнула она, прикрывая на секунду уши руками,… затем убирая руки. Я, молча, стоял, не двигаясь с места.
Она долго молчала, я ждал.
— Более двух лет я мечтала о тебе,… скучала по тебе,… желала, чтобы ты вернулся, — сказала она монотонным голосом, — Я не жила,… по-настоящему. Я только недавно переехала сюда, чтобы начать все заново. Я ходила в колледж, занималась музыкой и актерским мастерством,… пытаясь выглядеть счастливой. Но я не счастлива. Мне нужен был ТЫ. Я люблю тебя, как бы тебя ни звали,… ты украл у меня два года жизни,… ты украл мою любовь,… ты украл у меня даже девственность,… и ты говоришь, что тебе жаль…
Я почувствовал на своем лице слезы и из моего горла вырвался сдавленный вздох. Я не мог ничего сказать. Я — самый отвратительный кусок дерьма на всем белом свете.
Я хотел сказать ей, что не все было ложью. Я наслаждался ее обществом,… узнавая ее,… занимаясь с ней любовью,… в то время это было чувство, максимально близкое к настоящей любви. Она действительно мне нравилась,… и сильно. Она была идеальна. Но я не сказал ей всего этого.
— Я почти забыла тебя, когда переехала сюда…, — сказала она все еще голосом робота, — Я почти прекратила мечтать о том, что ты где-то, живой,… может быть, у тебя потеря памяти или что-то в этом роде,… и в один прекрасный день наши дорожки снова пересекутся. И сегодня они пересеклись,… и я чувствую себя мертвой внутри. Мы словно поменялись с тобой местами, Майкл…
На этот раз я не стал ее поправлять. Я продолжал молиться о том, чтобы я смог как-то исправить это. Тогда я осознал, что я не единственная в мире жертва. Я не могу продолжать лить слезы о моем прошлом,… смотря на то, что я сделал с этой удивительной девушкой. И сколько их еще таких — страдающих от моей лжи?
Я просто стоял там и позволил ей высказать все, что я заслуживаю. И я не уйду, пока она не закончит. Я многое ей задолжал.
— Те солдатские медальоны (солдатский медальон — небольшая металлическая пластинка, на которой написаны фамилия, группа крови и личный номер военнослужащего, которая носится на шнурке на шее — прим.пер.), что ты дал мне…, — сказала она и я вздрогнул, вспомнив о них, — Они ведь были не настоящие, да?
Я не мог говорить. Я почувствовал, что еще одна слеза скатилась по щеке, и отрицательно покачал головой, не говоря ни слова.
Я заказал эти медальоны в каком-то магазинчике приколов. Они обошлись мне в 4.99 плюс налог.
— Они были так ценны для меня, — сказала она печально, — Я до сих пор кладу их под подушку на ночь.
— Мне жаль, что я не любил тебя в ответ… так, — прошептал я, — Я не знал, как. Но это не потому, что ты что-то делала неправильно. Это я все делал неправильно. Ты идеальна. Ты заслуживаешь кого-то гораздо лучше МЕНЯ. Я не могу поверить, что другие парни не…
— Они пытались, — ответила Мелоди, строго глядя на меня. Свет в ее глазах померк, — Я не хотела никого другого. Я любила ТЕБЯ. Только тебя.
— Может быть, не так, как ты хотела, но…, — я пытался уменьшить ее боль, — Я любил тебя тоже,… по-своему, … на самом деле я не мог позволить себе любить,… я не мог позволить себе влюбиться,… я выключал свое сердце.
Я не хотел упоминать об Алекс в этом разговоре.
— Что же мне теперь делать? — спросила она у себя.
Здесь я мог ей помочь.
— Забудь меня, — заявил я на полном серьезе, — Возненавидь и отпусти. У тебя есть чем заняться. То, как ты поешь,… как ты ведешь себя на сцене,… это блестяще. Я не узнал тебя, но ты затронула что-то внутри меня. Мое сердце помнило тебя. В тебе действительно что-то есть, Мелоди. Ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО что-то из себя представляешь. Ты заслуживаешь того, чтобы быть счастливой. Ты заслужила все прекрасное, что предлагает тебе жизнь. А сейчас ты пойдешь и возьмешь все это. Мне жаль, что я встал на пути к этому. И если бы сейчас я мог забрать все назад, я бы забрал.
Она шмыгнула носом и вытерла слезы.
— А я бы нет, — она слегка улыбнулась мне, — Это было больно,… но это была великая первая любовь. Ты заставил меня чувствовать такое, чего я раньше не могла себе вообразить. Я летала. Я танцевала. Я прикасалась к звездам. МЫ… прикасались к звездам.
Я снова испытывал агонию, когда опустил взгляд на свои кулаки.
Затем я почувствовал ее руки на своем лице и поднял на нее глаза. Я был смущен ее внезапным нежным прикосновением.
— Спасибо тебе, Майкл, — она заплакала, нежно целуя мои губы, а затем прикасаясь к ним в последний раз дрожащими пальцами, — Спасибо тебе за правду. Спасибо, что даешь мне уйти, и даже спасибо за все то время, что мы провели вместе. Правда или нет, но эти воспоминания останутся со мной навсегда. Они держали меня на плаву все это время.
Я говорил вам, она слишком идеальна. Почему она не надавала мне пощечин или что-нибудь в этом духе? Она слишком хороша, чтобы быть настоящей.
— Прощай, Дастин, — на этот раз она назвала мое настоящее имя, а затем она ударила меня коленом в пах.
Я услышал свой собственный громкий вопль и упал на колени,… через секунду я лежал на полу, лицом вниз, корчась от боли.
— Прости, но я думаю, ты заслужил это, — сказала она, стоя надо мной, и ее голос внезапно напомнил мне голос Зены (Зена — королева воинов из одноименного сериала — прим.пер.), и, несмотря на то, что мне было до смерти больно, я гордился ею.
— Однозначно, — простонал я с пола, пытаясь справиться со звездами, сыплющимися из моих глаз.
— Я пошла обратно на сцену, знакомиться со своими маленькими фанатами, — заявила она, и я украдкой наблюдал, как она надевает обратно свой парик.
Я кивнул ей в ответ, все еще не в состоянии подняться на ноги, прижимая обе руки к своему паху.
— Затем я сделаю очень важный звонок своей суке-матери, — сказала Мелоди, и я удивился еще сильнее. Мелоди всегда была маленькой принцессой, и никогда не осмеливалась проклинать кого-то и делать что-то недостойное леди,… она точно меняется к лучшему. Или это я изменил ее?
— Спасибо тебе, — сказал я, корча гримасу, — Мне был просто необходим пинок по яйцам.
— Пожалуйста, — сейчас она смотрела на меня с оттенком грусти на лице, — Знаешь, я действительно любила тебя. Ты был очень хорош. Твое актерское мастерство выше моего.
— Теперь я покончил с той жизнью, — я вдохнул, — Я пытаюсь жить нормальной жизнью. Я рад, что встретил тебя. Мне было необходимо покаяние. И я рад, что ты была первой, кто выбил из меня дерьмо.
— Я тоже, — она улыбнулась мне, — Пока. Хорошей тебе жизни.
— Пока. Тебе тоже, Мелоди, — фыркнул я, перекатываясь на другой бок, когда она пошла к занавесу и исчезла за ним.