Доклад: Выдержки из дневника Великого Начальника

Дорогой дневник, меня зовут Александр Дыркин. Все мои увлечения ограничиваются бухаловом в падике с корешами, годным шансоном и российскими чернушными фильмами. Особенно любим мной «Зеленый Слоник». Он, можно сказать, открыл мне глаза на жизнь. И последние два дня моей главной мечтой после, конечно, вдувания Машке из соседнего подъезда, является нахождение единомышленников.

2

Дорогой дневник, вот уже месяц я тусуюсь с ребятами из клуба, посвященного «Зеленому Слонику». Недавно мы с ними побывали на вечеринке под названием «Хард пати у Пахома на Гауптвахте». Не без гордости скажу, что меня признали похожим на моего любимого персонажа — на Пахома. Мне кажется, у меня великое будущее[1].

3

Дорогой дневник, хочу с величайшей гордостью тебе сообщить, что завтра мы с корефанами собираемся устроить самый точный касплей «Зеленого слоника», который когда либо был произведен на Свет Божий. И одному Аллаху известно, поймут ли нас люди или изобьют и сдадут в обезьянник.

4

Дорогой дневник, сегодня случилось самое необъяснимое событие в моей жизни: мы с корешами собрались на площади, при параде, в костюмах наших любимых персонажей, захватив с собой необходимый реквизит, тобишь: вилка, железная тарелка, бутылка «777», унитаз, который мы отчаянно отвоевывали у бомжей все утро, а так же, естественно, проектор, телик и видак, так же отчаянно отвоеванные у бомжей (совсем зажрались! Ладно, телик и видак, но на унитаз срать — для бомжа неслыханная роскошь! Даже у меня вместо него дома в полу дырка к соседям), и фотоаппарат, чтобы запечатлеть лучшие моменты сегодняшнего дня. Как я и предполагал, прохожие вызвали ОМОН и скорую помощь. Как только я увидел, что моих друзей начали лупить демократизаторами, я не на шутку перепугался, а когда их начали вести в бобик, я даже слегка припустил жидкого в трусняк. И тут, у меня в голове промелькнула мысль — я же касплею Пахома! А Пахом кто? Главный герой! А главный герой что? Правильно, всегда выпутывается из самых сложных передряг! Поэтому надо что? Хватать оборудование и бежать! Тогда я схватил все, что смог и убежал. Поскольку я понимал, что с моей комплекцией убежать от ОМОНа, а тем более, санитаров — невозможно, я решил попросить помощи у кого-нибудь из прохожих. Как раз, рядом из чебуречной выходил мелкий жиробас. Даже я по сравнению с ним был худышкой. И тогда у меня в голове снова промелькнула мысль:

Прохожий кто? Жиробас! А жиробасы что? Правильно, широкие. А если он широкий, то что? Правильно, нужно прятаться у него за спиной.

Как только я обогнул это тело и встал к нему в плотную, то мои ноги резко подкосились, и меня начало засасывать прямо, сквозь штаны, туда… Ну, ты понимаешь куда. Вместе со мной в пучину летели видак и проектор.

5

Я правлю этим племенем в Макромире уже около пяти лет. Поскольку ты, мой дорогой дневник, уже почти подошел к концу, то я считаю целесообразным вложить пару своих старых фоток в тебя и передать тебя на хранение в Главный Гигантский Музей.

Из всего прочитанного мной в дневнике Великого Начальника, я понял, что он обманул меня, туземцев и прочих жителей. Окончательно в его фальшивости я убедился взглянув на фотографию, на которой он был изображён в майке с надписью «Я знаю, сколько было истребителей!». А ведь настоящий Пахом этого не знал! Это явилось главным доказательством, всё остальное не так важно. Ну держись, Дыркин, грядёт час расплаты! Осталось лишь убедить остальных...

Ярополк Грохотов и Станислав Сисько

Глава 5. Антислоновья Революция

Проктолог

«Революция, революция и еще раз революция!»

В.И. Ленин

Кровь бурлила во мне. Обман, сплошной обман! Я не мог этого простить, как не мог простить производителю некачественной кильки трех дней на сортире. Как не мог простить гаагский суд, остановивший сожжение евреев. Как не мог простить крови порабощенных потомков обычных людей. Ибо он осквернил образ Пахома и переборщил со слонятиной.

Подумав, я решил собрать антислоновье ополчение. Для этого я активно проводил агитацию в деревнях бледнолицых. Ведь далеко не все в этом племени были согласны с существующим жизненным укладом. Больше всего, их было среди бледнолицых, которые яро не желали употреблять сладкий хлеб в пищу. Вообще были порабощены и приведены в говнопустошь из пригодных для жизни мест, не сильно отличающихся от Внешнего Мира.

Градус их недовольства все больше понимался, подогреваемый моими агитационными рассказами. Бледнолицые оказались обычными людьми, да в общем, так себя и называли. Своим образом жизни они напоминали жителей Новгородской Республики века эдак тринадцатого.

Через две недели антиправительственное восстание началось.

Разумеется, все мои действия были замечены сверху, и Великий Начальник решил пресечь бунт в корне. А посему, он отправил против меня свою гвардию. Когда я увидел толпу кряхтящих, пердящих, подпрыгивающих и испражняющихся на ходу жополицых в шинелях и с копьями и пневмопихами, меня чуть не хватил кондратий. Я нервно и истерично заржал, и тут до меня дошло, что Лжепахом не дурак. Но дибил — полнейший! Почему не дурак? Он сумел как-то прознать о моих планах. Почему идиот? Ну посмотрите на его гвардию!

Тут их главный выпрыгивает вперед, нацеливает на меня копье, и пердогазит своей лицевой жопой:

-Жалкий неверный, копье мне в анал! Мы посвятили тебя в круг почитателей Великого Начальника, хуйрвя мне в нору! Мы преломили с тобой Сладкий Хлеб! Чем же платишь нам ты? Ты гневаешь Великого Начальника своей гнусной ересью, насрать мне за пазуху! Именем Пахомова перста и свиного уха, ты арестован!

Я хотел насрать ему в рот, проверить его и сдать в армию. В конце концов, просто плюнуть ему под хвост, хотя хвоста у него и не было.

Тут, в жополицего полетело различное говно. Одна затвердевшая говеха, пущенная из арбалета прилетела ему в глаз. Он громко выкрикнул: «курлык» — и обмяк. Я обернулся и понял – бунт начался и мою копроармию не остановить. Люди кидались в жополицых смачным потоком гова, ибо другого оружия у них почти не было. У кого-то нашелся ПМ – потому что ПМы есть везде. Видимо жиробас поймал жопой мента. Настоящие патроны, походу, закончились, и потому пистолет стрелял чиркашами[2]. В разгар боя, я заметил, что один из военноначальников пытался спастись бегством. Что ж, голый зад – ежу отрада. Я подхватил с земли длинный затвердевший кусок дерьма и метнул его в жополицего. Подверженный моим снарядом, как говно-молнией Зевса, он упал на говноземлю, вопя как китайская шлюха, которую шпили-вилит негр. Его требуха покатилась по земле, добавляя пейзажу некой пикантности.

Армия Лжепахома была почти разгромлена. Народ пировал! Это был первый пир за многие годы без сладкого хлеба. Казалось, что даже дышится как-то легче. На пиру меня подозвал к себе кузнец.

— Великий Вождь, Отец угнетенных, Поедатель говноедов. Кланяюсь в нои, и прошу меня выслушать!

— Изволь.

— Позвольте выковать вам меч достойный великого воеводы. Я скую его из говностали – восторженно заявил он. Так я обзавелся довольно интересным двуручником Я назвал его говналибур.

Продолжение следует

Часть 2. По пояс в коричневом

Ярополк Грохотов, Станислав Сисько и Убер Осетров

Глава 1. Темный ученик.

Погон.

Мы летели куда то вниз по странному волосатому темному тоннелю. Коричневая гладь с огромной скоростью приближалась к нам. Смрадные ветры овевали мое лицо. Брызги помета покрывали его вонючую корку.

На коричневой глади начали проявлятся очертания озер (поносных лужиц) и деревьев, покрытых чиркашами. Странные животные перемещались по этой пуще. Мы падали разрознено. Вдали кипел бой. Из кустов вырвался горящий фаллический зверь. Почти все наши собратья-штрафники, с криками и воплями, попадали туда. Там они и гибли. Мы втроем падали на какой то странный сарай, слепленный из говна и мусорных контейнеров.

К счастью посадка была мягкой – мы упали в кучу неведомой коричневой субстанции. Мы знали что это, но надеялись что это «неведомая» субстанция. Шило попытался объяснить что это, но мы заткнули ему рот, чтобы он не рушил наши надежды на лучший исход.

И тут мы услышали неведомый крик, похожий на речь Чубаки, смачный пердеж и дикий возглас:

— Не ссорься с вуки – он вырвет твои руки.

Тут в комнату вошел странный персонаж в джедайской робе и молвил:

— Да прибудет с вами сладкий хлеб! Я Оп – он по гопничьи присел – Иван Рыбовский. Я приветствую вас в своем храме. Блядь, а вы кто?! А, похер, оставайтесь. А вы часом не женщины? – мы отрицательно покачали головой. Ответом нам было – это не вопрос!

Мы наставили на него оружие. Он улыбнулся:

— Да вы не парьтесь, мне и Вуки хватает. Шутка.

С полу раздолбанного потолка упал говнокирпич – прямо на голову Манте. Как выяснилось в ходе диалога, ему очень повезло. В комнату вошло нечто странное – это был жуткий волосатый двухметровый говноподобный гуманоид действительно похожий на вуки.

— Это моя жена Вера! – Мы с Шило выпучились и офонарели. Оп-Иван присел, и изрек – Оп, шуточка, шуточка – ее Настя зовут! Оп, опять шуточка, шуточка да! Это мой кореш панк Миха. Он просто никогда не мылся, а как мы в Макромир попали, так еще и стричься перестал – нечем просто. А фаличиской говносаблей не очень то удобно – она ж круглая, ебать! – сказал он и демонстративно постучал дидлой Михе по голове.

И тут у Шила встал вопрос. Серьезно так встал, не понять с чего.

— А комната, так сказать… для рукоблудия есть?

— Конечно, там за алтарем, без этого же никуда! Не Миху же ебать – он же волосатый да и в говне весь, ванной то тоже нет, в поносной лужице особо чистым не станешь, а мыться как местные, под струей хуйрвя, уж извините, не могу по этническим и этическим причинам. Я …

— Какой к хуям алтарь! – проорал очнувшийся воинствующий атеист Манта.

— О, верно, именно к хуям, алтарь Дронова Символа! К нам иногда жрец заходит – проговорил Рыбовски своей заросшей бородой мордой.

— Знакомая религия! Мы же ему жертвы приносили! Девственницу на алтарь — проорал Шило – динамитом ее! Кислотой! Огнеметом жечь! — все больше распалялся Шило. В его глазах распалялся маниакальный огонь, жажда крови взыграла: еще немного, и он начнет хреначить всех заныкаными нунчаками. Мне сразу вспомнились те времена, когда мы жили в одной девятиэтажке – он на девятом этаже, а я на шестом. Каждую ночь над головой раздавались взрывы и крики, и я все боялся, что над головой станет на три этажа меньше. На такой случай я даже смонтировал в туалете кнопку выдвижения титанового щита над потолком. Ну а что еще делать, когда у тебя над головой делают ядерный реактор из картонных коробок и радиоактивных древних носков? Боясь чего-то подробного, мы опять заткнули Шило зад пробкой, и он занялся ее извлечением.

Тут Оп-Иван изрек:

— Вас надо посвятить. Мы пойдем к Великому Жрецу. Он постучит вас своим Великим посохом, ну в смысле палкой, на которую натянуты члены группы Э-Гейское море, и заставит срать говном из жопы.

— Арбузы, арбузы, арбузы! — прокричал Шило, вытащивший пробку из задницы.

— Да иди ты нахуй — проорал Манта, и отключился.

Мы подхватили Манту под руки и пошли в сторону говноджунглей.

— Обратите внимание — вещал Оп-Иван — слева от вас Великая говнолужица. В ней мы топим туземцев. И стираем вещи. Они от этого менют цвет, как от порошка «Навальный White Power: только для коричневого белья» и становятся гладкими и шелковистыми.

— А порошком вы почему не пользуетесь? — спросил Шило.

— А порошок нам и самим нужен — сказал Рыбовски, отвернулся и что то понюхал, потом повернулся к нам улыбаясь. На носу у него была… мука, наверное.

— Вот справа устраивают брачные игры хуйрви.

И тут один из хуйрвей взвился в воздух с блаженным писком, и с противным хлюпом погрузился в огромную вагину, которая находилась в земле.

Как объяснил Оп-Иван эта нора — пиздняк — женская особь хуйрвя. В этот момент очнулся Манта, уведел это, проблевался, послал всех нахуй и вновь вырубился. Мы протащили Манту еще двести метров, пизданули ему промеж глаз, чтобы он наконец начал двигаться самостоятельно, тот сначала немного растерявшись по привычке послал нас нахуй, потом залип в одну точку, в этот момент, настала наша очередь растеряться, так как из кустов с утробным ревом вылетело антропоморфное существо с жопой место лица и выдавило личинку. Шило достал из-за пазухии правую руку резиновой женщины, которую он всегда прозапас носит с собой бросился к кустам, и заталкал ей личинку обратно с криком:

— На, забирай, нам чужого не надо!

-Фу! Фу нахрен! — заорал я проблевался в кусты.

В этот момент все потускнело и замерло. Манта начал свой философский монолог.
Что есть «срать»? Искусство, потребность или смысл жизни каждого живого существа? Можем ли мы перестать срать, да и надо ли нам это? Каждый хоть раз в жизни срал. Есть люди, не ебавшиеся с человеком ни разу. Но не срать — это не возможно в принципе. Как говорил классик — «Срать — это желание не остановить ни танками, блядь, ни ядерными ракетами. Если с годами желание ебаться тухнет как спичка, а хуй сохнет, как огурец под Солнцем — то желание срать не пропадает от самого рождения и до самой смерти...» А вы не задумывались, как вы выглядите, когда срёте? Нет? А я — да....
К сожалению, его монолог был прерван веским говно-световым и продолговатым фаллическим «комментарием» Оп-Ивана.
«Ебаааать» — прокомментировал он. Потом повернулся, с размаху отключил своим «комментарием» жополицего представителя фауны Макромира.

— Это мой старый друг-туземец сВин, простите, что он вас напугал своим не прикрытым ану… лицом- в этот момент туземец отвернулся и сморкнулся поносцем.- оп, шуточка, шуточка его Сруббота зовут. Его помощь нам пригодится, так как остаток дороги до Храма знает только он, а нам придется завязать глаза детенышами ленточного хуервя.

Следующие три дня прошли туго и в полной жо… темноте.Когда Сруббота развязал нам глаза, пред нами предстало охуительное зрелище....

Мы увидели чучело огромного хуервя

С дверью промеж правого и левого яйца

А в двери той охуенной появилась голова.

-Посоны!!!,- заорал жрец, и все мы узнали в нем Мармазетку, гитариста печально кастрированой группы Э-Гейское море, с бутылкой трех топоров в руке и с тем самым посохом во второй.

[1]

[2] Чиркаши – маленькийе кусочки говна, остающиеся на унитазе после того как посрал. Понятно?!