Доклад: Взаимные жданки. О своих занятиях и здоровье

Милость Божия буди с вами!

Добрейший Н-лай В-вич!

Что же это сделалось?! Говорили мы — говорили, — так что, если бы сторонний кто слушал, закричал бы: уши прожужжали. А тут ни с того ни с сего молчок. Кто виноват, уж и не разберешь. Я жду чего-то от вас, — а вы верно ждете тоже чего-нибудь от меня.

Пора поесть жданки.

Как вы провели время в деревне, — или еще и проводите?! Здорово ли? — Глаза ваши — подкрепились ли от влияния зелени?! Вы в последний раз жаловались на них.

Я все гулял, — и бил баклуши. Только пересмотрел толкование пастырских посланий, коих печатание кончилось, — и письма к разным лицам, кое-что кончилось печатанием. Вероятно скоро они и выйдут из обычной процедуры.

Следовало бы толковать послание к Евреям, или собирать второй том Добротолюбия, или еще что, ничего не делается. Лень окончательно обуяла.

Помните, — или знали ль Паисия Саровского — теперь игумена где-то в Казанской епархии? Он издал рассказ странника, искавшего молитву Иисусову. (Может быть я про это уж сказывал вам? забыл). И мне прислал. — Я эту книжку поправил, — и дополнил, и послал для второго издания.

Теперь предложили пересмотр бесед Ушинского с штундистами. Тут придется покопаться. — Но кто знает, покопаюсь ли?- -Ибо леность моя дорогая дороже всего. — Работай кто хочет. Нам же бы дельце на ум не шло. — Любо!

Ушинский для операции зовет в Киев. Там будто окулист есть — первый во всем свете. Я еще ничего не решил. Время терпит. Катаракта еще не созрела.

Знаете, что приходит на ум? не делать операции; а так и остаться.

Ведь московский окулист сказал, что нельзя делать операции. Меня отчасти и берет страх.

Всех вам благ от Господа желаю! Спасайтесь!

Ваш богомолец Еп. Феофан. 26 октября 1882 г.