Доклад: БУЙСТВО ДЕБИЛОВ
Шел последний осенний месяц. Пранированный осенний воздух прохладой вливался в грудь и наполнял тело бодростью, пробуждая его. Рулон, встав с восходом солнца, настроился на предстоящий день. В просторной светлой комнате была прекрасная обстановка для занятия асанами и медитаций.
Позанимавшись йогой минут сорок и войдя в собранное и бдительное состояние, он, изменив своему обыкновению, пошел в школу заранее. Так он иногда делал, когда чувствовал опасность, чтобы сбить с толку своих преследователей.
“Образ поведения можно и нужно менять, исходя из обстоятельств, но никогда нельзя изменять самому себе, ибо в этом оплот всех несчастий”, – рассуждая таким образом, Рулон догулялся до звонка, который застал его у входа в школу.
Как прилежный ученик, он вприпрыжку побежал по лестнице и, уже опаздывая, запыхавшись, влетел в класс. Угрюмый и толстый учитель биологии стоял у своего обшарпанного, давно некрашеного учительского стола, как экспонат уродливого развития мужского тела. Он пристально осмотрел присутствующих учеников и задержал взгляд на Рулоне.
— Ну, что, Рулонов, опять Мопассана ночью читал? – язвительно, как при любом оправдании мальца, тряся своими отвислыми щеками, прошамкал биолог. – Иди-ка скорее к доске, отвечать будешь.
Рулон медленно вылез из-за парты и, опустив голову вниз, поплелся к доске. Встав перед учителем, он словно пытался что-то вспомнить. Но эти попытки были безрезультатными.
— Да… я…, – начал мямлить Рулон, – можно повторю?
— Что же ты ни черта не знаешь? – продолжил учитель, выпучивая свои маленькие, маслянистые глазки. – Иди, садись.
Рулон покорно поплелся на свое место. Он никогда не пререкался с учителями, усвоив всем известную житейскую мудрость, что с начальством не спорят, за что имел у них многие привилегии. Все преподаватели и многие родители считали его примерным, но обиженным умом ребенком.
Раздался стук в дверь, и в класс просунулась голова молодой училки в больших очках. Она работала в школе всего второй день, но уже успела познать прелести своей профессии, о чем свидетельствовала измученная физиономия. Она и отозвала “хомяка” (так прозвали биолога за его отвислые щеки) в соседний класс усмирить беснующихся учеников.
Как много значит для пытливого ученика пять минут в школе. Маленький и шустрый Михетченко злорадостно присвистнул и принялся за дело. Он пробрался в согнутом состоянии между рядами и ловко сунул фугаску в портфель преподавателя, стоявший рядом с его столом. Все ребята оживились в предвкушении предстоящего веселья. Михетченко отполз и, как ни в чем не бывало, сел за парту. Через две минуты раздался оглушительный хлопок, от которого вскрикнули слабонервные девчонки, а из портфеля повалил густой и едкий дым. Все были в восторге и начали хихикать и перешептываться, поглядывая на дверь, которая со скрипом распахнулась через несколько секунд. Изумленный “хомяк”, ворвавшись в класс, застыл на месте в смешной позе. Отерев пот, он смотрел на растрепавшийся от взрыва свой портфель. Когда очухался, бросился к нему и, осыпая проклятиями школу и ее учеников, под дружный смех учащихся стал высыпать на стол содержимое того, что называлось портфелем “хомяка”.
На стол упали два грязных носовых платка, недоеденный засохший бутерброд, перочинный ножик и пачка фотографий, на которых были изображены раздетые женщины в дразнящих позах. Было заметно, что эти фотографии переснимались по много раз и на некоторых из них было трудно определить, что изображено. Почти все вещи были испорчены или, по крайней мере, сильно повреждены. Побледнев от ярости и, поминутно протирая вспотевшую лысину, “хомяк” начал кричать гнусавым, срывающимся голосом, требуя немедленно признаться преступнику. Но в ответ раздался взрыв хохота. Он размахивал руками, запинаясь, угрожал всеми карами преисподней, что еще больше веселило учеников. Как и следовало ожидать, дураков не нашлось, зато любителей посмеяться было предостаточно. В этот момент прозвенел звонок. Урок закончился, не начавшись.
***
Следующим уроком была физкультура, к которой никто никогда не готовился. Ученики, громко обсуждая предыдущий урок и высмеивая “хомяка”, спустились в спортзал, находящийся на первом этаже.
В коридоре к Рулону подошла Марианна.
— Ну, что, сбыл порнуху?
— Кое-что сбыл, – ответил Рул и, достав из потайного кармана, подал ей выручку.
— Ну что, растешь, – похвалила она его. – Давай, активней разворачивай торговлю, дорогой.
— Буду стараться, – сказал Рулон с готовностью. – Только есть у меня проблема. Цыпа сказал, что я туфтовую майку продал ему, требует четвертной – неустойку за это.
— Пусть пососет, – ответила Мэри. – Если рыпнется, то получит.
— Но тогда может быть уже поздно. Он решил мне при встрече помять фотографию.
Ну, что ж, чтоб для тебя жизнь медом не казалась. Будь под этой угрозой. Это полезно будет, чтоб ты мог творчески проявиться и понаблюдал бы за собой со стороны.
Тут к ним подвалила физручка и нагло спросила, обратясь к Мэри:
— Что-то я тебя не вижу на уроках. Почему ты не занимаешься? – начала возгудать она.
Рулон смотрел на них и видел, что Мэри казалась старше и более зрелой, чем тупая физручка, хотя той было лет сорок. Мэри в шикарной одежде, с пышной прической, на каблуках смотрела на физру в драном спортивном костюме, которая даже не знала, что Марианна почти каждый день занимается по три часа в секции каратэ, да ещё по два-три утром дома и на стадионе, и иногда днем, и даже ночью постоянно работает над собой. Она же её считала просто легкомысленной и избалованной девицей.
— У меня нет формы, – нагло ей ответила Марианна, – поэтому я и не хожу на урок.
— Так пусть тебе купят её, – бесилась физра.
— Вот это вы и скажите моим родителям.
— Пусть они придут ко мне в школу. Я тебе двойку за четверть поставлю, – не унималась она.
— Вот надо вам, идите к ним, – ответила ученица.
— Это не мне, это тебе надо учиться, – кипятилась она.
Развернувшись, Марианна пошла прочь от ебаной психопатки, так как говорить с ней было бесполезно. Рул потрусил за ней.
— Ну, ты видел эту наглость? – сказала она ему. – Устрой ей сейчас заподлянку. Ты же должен мстить за меня.
— Да, конечно. Я все сделаю, чтоб сорвать урок, – побожился Руля.
Одарив его благосклонным взглядом, она удалилась до дому.
Еще на перемене, зайдя в раздевалку, пацаны стали там бесцеремонно курить и травить блатные анекдоты, щеголяя друг перед другом изощренностью. Один из хулиганов достал из портфеля простой карандаш и, с трудом найдя свободное место на исписанной стене, стал рисовать голую бабу под дружный смех наблюдателей. Тем временем в голове у Рулона созрел план действий и, собрав несколько человек, он отозвал их за угол, где, эмоционально размахивая руками, объяснил им что-то, в результате чего все громко заржали. Не прошло и пяти минут, как они пошли осуществлять его коварный замысел.
Физручка Соня на перемене сидела в тренерской за полуразвалившимся столом и проставляла оценки за предыдущий урок в журнал. Друзья Рулона один за другим подбегали к ней с глупыми вопросами, раздражая преподавателя и выводя ее из себя. Наконец, она, потеряв терпение, с разгневанным лицом выгнала всех из тренерской, подошла к двери и с грохотом захлопнула её, затем закрыла на ключ и, успокоившись, продолжила свое занятие.
Цель Рулона была достигнута. В замочную скважину немедленно затолкали несколько медных монет и с криками: “Физра попалась!” все стали бегать по залу, футболить разными мячами, и вылезать из себя, кто на что был способен.
Рулон был не любитель массовых сцен и, увидев исполнение воли своей нежной подруги, с которой физручка имела глупость вести себя непочтительно, удалился из спортзала. Он пошел по школьным коридорам, постоял у доски объявлений, посмотрел в окно второго этажа. Больше пока уроков не было.
***
Побродив по школе, он вышел на улицу. Там происходила драка. Обычное зрелище во время перемен на задворках школы. Окруженные кучкой ребят два пацана неуклюже наносили друг другу удары, которые больше походили на легкие тычки. Наблюдатели казались активнее дерущихся. Они то и дело выкрикивали подзадоривающие реплики и бурно реагировали на каждый удар громким смехом и выкриками.
Рулон давно заметил, что по-настоящему драться никто не умеет. Может быть, кроме нескольких хулиганов, для которых это было повседневным развлечением. Да и то, они больше брали наглостью, чем боевым мастерством.
Драка продолжалась недолго. Еще немного “повозгудав” друг на друга, драчуны разошлись, удовлетворив самолюбие. У одного был разбит нос и разорвана рубаха. У другого поцарапана щека и оторваны несколько пуговиц костюма. Вся их одежда была мокрой и грязной, но глаза их блестели и светились злостью. Физически сильные от природы редко бывают умными, так как разум у них заменяют кулаки. Размышляя об этом, Рулон пересек школьный дворик и снова вошел в школу, по широкой лестнице поднялся на второй этаж. Недоброе предчувствие, возникшее в это светлое осеннее утро, сдавило его сердце еще больше. Но он вовремя не прислушался к нему.
Внезапно он натолкнулся на группу местных хулиганов, которые, увидев его, сразу оживились. Они, зло усмехаясь, подвалили к нему, окружили со всех сторон и начали приставать. “Это намного серьезней, – подумал Рулон, – чем уличная драка малолеток. Здесь последствия могут быть более непредсказуемы”.
— Ну, что, попался, придурок! Когда должок будешь отдавать? – злобно спросил Цыпа, заводила всей этой своры, пожевывая недокуренный бычок “Беломора”.
— Дать ему по морде, чего разговаривать? – донеслись голоса.
Со всех сторон на Рулона смотрели наглые рожи, в любой момент готовые наброситься на слабого. Тошнота подкатила к горлу. Ища выход из создавшейся ситуации, Рулон лихорадочно перебирал все возможные способы выбраться из создавшейся ситуации. Вдруг он вспомнил, что в туалете рядом открыто окно, ведущее на крышу пристройки первого этажа школы. В голове мгновенно созрел план.
— У меня есть десять рублей с собой. Я вам отдам, если не будете бить, – неуверенно, с дрожью в голосе произнес Рулон.
— Давай! Давай! Не будем! Ха-ха! – заторопили они.
— Пойдемте в туалет, а то я их запрятал.
Туалет был самым примечательным местом: именно здесь хулиганы больше всего любили балдеть, куря, разрисовывать стены и обсыпать ругательствами чадосов и учителей.
Толпа пацанов ввалилась в вонючий туалет, где никого не было, балдея по поводу прятальных мест, из которых ничего так просто не достанешь. В этот момент в туалете никого не было.
Взгляд Рулона пробежал по стенам, потолку и остановился на открытом окне, подоконник которого был покрыт толстым слоем окурков. Унитазы как всегда были завалены кучами говна, которое почему-то постоянно не смывалось, что создавало своеобразную вонь, характерную только для школьных туалетов. Запах хлорки дополнял этот экзотический аромат.
Рулон подошел поближе к окну, отвернулся, и стал копаться в карманах брюк, доставая спрятанную там мелочь. Как бы невзначай, он высыпал ее на пол, да таким образом, что “деканы” и пятаки со звоном рассыпались по всему полу. Видя это, его преследователи на миг позабыли о своем намерении. Их глаза засверкали от алчности при виде денег, валяющихся на полу, залитом мочой. Толкая друг друга и наступая ногами на монеты, хулиганы бросились поднимать мелочь.
Не теряя времени, Рулон проворно выскочил в окно и побежал изо всех сил к другому краю крыши, где также было окно. По дороге он запнулся и упал, сильно ударившись правым коленом, но страх сделал боль незаметной. Подбежав к окну, Рулон обнаружил его заколоченным. Он оглянулся назад. Толпа пацанов уже выпрыгивала на крышу и с шумом начала приближаться. Мечась по крыше, как загнаный зверь, с чувством страха и отчаяния, он понял, что наступает конец. В грудь накатила щемящая волна ужаса. Рулон вспомнил, что подобные состояния уже были в его жизни и, что они почему-то повторяются. Он понял, что единственный выход – это прыгать вниз. Ведь все прошлые разы он пугался и вел себя, как кролик перед удавом. Времени на раздумье не было. Нужно было срочно действовать.
Как в тумане, уже перед носом преследователей, он сиганул с края крыши. Приземляясь, Рулон ощутил, как ноги проваливаются в первый снег, прикрывавший осеннюю грязь, но не удержал равновесия и упал на бок в грязную лужу, затем быстро вскочил и побежал на глазах у изумленных его поступком «недоброхотов».
Прохладный ветерок освежал его. Яркое солнце заставляло щуриться. Рулон бежал легко и свободно по грязной дороге. В груди постепенно отлегло, стало хорошо и радостно, и прохожие с любопытством смотрели на его улыбающуюся физиономию.
Забежав в подъезд ближайшего дома, чтобы немного прийти в себя, он еще раз подумал, что из любого положения есть выход. Дойдя до девятого этажа и спускаясь вниз по ступенькам, Рулон думал о том, что человек сам затрудняет жизнь, создавая мнимые препятствия, которые повторяются в его жизни, пока не будет принято решение изменить свои взгляды на жизнь.
То, что он сделал, не было трудным и опасным, он просто преодолел себя в том, в чем другие пока не смогли.
«Действуя решительно и без сомнения, каждый легко может найти выход из затруднительной ситуации. Только бездействие и апатия, неверие в свои силы губят людей», – решил Рулон, выходя из подъезда и глядя на бессмысленно сидящего на скамье грязного бомжа.